Царствие

— Доброе утро… — Лила с лисьим прищуром подползла по кровати к одевающемуся Адриану. — Пошла вон, — сухо, безэмоционально, не превышая голоса ответил принц. Но и Лила, ничуть не смутившись такой грубости немного скорчилась от недовольства и одевшись вышла из королевских покоев. Адриан долго искал отца по замку, пока не очутился там, где бывал крайне редко. В подземном погребальном зале свет исходил лишь от пяти факелов, подвешенных на стене у входа. В самом конце Адриан едва различил высокий и худой силуэт своего отца, и отблеск стеклянного гроба, подвешенного на цепях. — Эмилия, скоро я заберу тебя из этой колыбели, а пока поспи, поспи, моя Эмили — причитал король. — Отец! — Адриан, что ты тут делаешь?! — Я искал тебя везде и мне пришлось заглянуть сюда. — Что-то случилось? — король вышел навстречу сыну из темноты, — Как новая наложница? — Отец, кажется это она, — Неужели? Ты что-то заметил? — Она зажгла свечи одним взмахом руки, а потом так же затушила их. — Магия Чудесных гораздо сильнее и величественнее, чем зажигание свечей, хотя управлением огнём — неплохой дар. — То есть это не она? — Посмотрим, возможно, что уже через девять месяцев на трон снова взойдет твоя мать… Адриан доставлял немало хлопот в детстве, любая вспышка гнева была чревата весьма серьёзными последствиями. Чёрный туман, что исходил из его сжатых в порыве злости ладоней — разрушал все, что только можно было сотворить. У его родителей и покойной нянечки оставались неглубокие шрамы на коже, когда они пытались образумить непослушного малыша. Но спасения пришло через два года от рождения Адриана. Один из китайских мудрецов, что странствовал вместе с монахами, подарил королевской семье кольцо, что усмиряло Силу Чудесную. Сначала Адриану повесили кольцо на шею в виде кулона, а когда юноша вырос и оно не стало сползать у него с пальцев, кольцо стало его вездесущим талисманом, который он никогда не снимал. Пока что Маринетт слушала вечерами, как хлопает соседняя дверь, довольная подруга по несчастью все норовила рассказать как хорош принц с заходом солнца, но Мари затыкала уши и вежливо убегала прочь. Лила же закатывалась со смеху, чувство зависти ей было близким и знала она его слишком хорошо. А на лице Маринетт только и можно было прочитать ревность. Как могла Маринетт скрывала ото всех свою заинтересованность принцем. Видя его иногда в дворцовых коридорах она старалась вести себя как можно более непринужденно. Но ни её алые от смущения щеки, ни неуклюжие от волнения поклоны, ни неуверенные приветствия — ничего не заставляло принца задержать на ней взгляд дольше хотя бы секунды. Иногда он и вовсе не обращал на голубоглазую девушку внимания, словно её и не было. Чересчурная опека Али начинала понемногу раздражать влюбленную Маринетт. Эти дурацкие детские платья, которые она ей готовила и девичьи посиделки вечерами — порядком надоели, юная душа хотела любви и страсти, и как бабочка летела к свету, забыв о страхе обжечься. Поначалу Маринетт просто наблюдала, а когда наизусть выучила весь распорядок дня принца — подлавливала его в саду. Почему-то именно там, среди колючих зарослей роз он был любезен и внимателен. Сначала их короткие «случайные» встречи ограничивались её поклоном и его поцелуем тыльной стороны её ладони. Но потом он пригласил её прогуляться, видимо было скучно и они около двух часов бродили по садовому лабиринту. — Маринетт, скажи, у тебя есть заветное желание? — медленно, словно параллельно о чем-то задумавшись спросил Адриан. — Есть, конечно, но… — румянец закрасил бледную кожу девушки, не говорить же принцу, что он и есть её мечта последние дни, — но это секрет! — Хах, ты совсем ещё ребёнок, — умилялся принц своей подруге, не замечая как расстраивают её его слова. Адриан видел, как Маринетт по уши влюблена в него, но за внешней хрупкостью и наивными детскими глазами он не видел ничего, что могло его заинтересовать. Он готов был любоваться этими огромными голубыми глазами вечность, но не готов был пользоваться ее чистой душой, разбивать сердце и опошлять столь дивное существо. С ней ему было хорошо, словно она ангел сидящий рядом с ним на скамье. Бывало она лепетала что-то без умолку, а он даже не слушал, ему просто было хорошо. Сегодня весь дворец стоял на ушах. В королевство на резной позолоченной карете прибывает сама Хлоя Буржуа — графиня из Жирапского графства. Из окон за молодой светловолосой девушкой с ненавистью наблюдают две наложницы принца, и если Маринетт лишь разочаровано со слезами отходит от окна, то Лила, которая до сих пор ничем не могла порадовать своего принца закусывает свои губы от злости. Хлоя была внешне прирожденный принцессой, хотя по титулу она всего лишь графиня. Золотые волосы пышной копной были уложены в прическу, а ярко-голубые глаза словно два огонька все время искали за что зацепиться взгляду. Графиню поселили в дальнем западном крыле дворца, выделив ей несколько слуг. Спустя пару часов принц наконец-то решил поприветствовать свою будущую невесту. — Адриан, я так рада прибыть к Вам! — не скрывала своего счастья Хлоя, выйти удачно замуж это предел мечтаний для её персоны, а захапать в женихи самого принца — сорвать джекпот. — Я тоже рад, что Вы соблаговолили приехать и откликнулись на призыв моего отца, — Хлоя удивленно посмотрела на пристально смотрящего Адриана, услышать такое она не ожидала. По крайней мере сейчас принц ей в открытую заявил, что она в роли его невесты, ничто иное, как желание его отца. — Так значит это инициатива короля Габриэля? — Послушайте, миледи, будь моя воля, я бы отрекся от престола ещё несколько лет назад, уехал бы в Пяонское королевство, женился на своей возлюбленной и жил жизнью обычного мещанина. — В таком случае, вышлите меня обратно, сейчас же! — Не могу, я будущий король, которому нужна выгодная партия, знаете, королева — самая активная, сильная и вторая по значимости фигура во время игры в шахматы, так что пожалуйста готовьтесь к своей будущей роли. Буду ждать вас к ужину, — Адриан поклонившись покинул растерянную Хлою. Гуляя в очередной раз по саду, Адриан вновь и вновь перечитывал последнее письмо от Кагами. Он получил его вчера, оно не было подписано и было выведено другим почерком. Скорее всего Габриэль присек их переписку, поэтому она писала их анонимно, и, наверное, надиктовывала их одной из своих служанок, чтобы её не узнали по почерку. Мысленно он благодарил Нино или Алью, кто-то из них любезно передавал ему эти письма, подбрасывая их под дверь. Только вот ответа своей возлюбленной он написать не смел. Он скоро женится на другой и Кагами придётся с этим смириться. Зачитавшись стихотворения о любви из письма, Адриан не заметил как столкнулся с синеволосой девушкой. — Маринетт, добрый день. — Добрый день Ваше величество. — Гуляешь? — Как и вы, — только сейчас она заметила в его руках до боли знакомый листок, это было письмо, одно из тех что она ему подбрасывала. Почти каждую ночь она сочиняла ему стихи, но по воскресеньям переписывала на чистовик самое лучшее и перевязав джутовой пряжей отправляла в щель между полом и дверью его спальни. — Простите, я зачитался, не заметил тебя, не ушиблась? — Нет, благодарю, стихи? — Да, прекрасные стихи, — Маринетт едва не выдала себя краснотой полыхающих от смущения щёк. — А ты любишь стихи, Маринетт? — Да, я даже иногда… хотя, неважно, я очень люблю поэзию. — Послушайте какие строки: Отбросив гордость, стыд, Я на колени пасть готова, Отдать Вам сердце, душу для обид, И наслаждаться вами снова, снова… — Как тебе? — Не знаю, рифма хромает, — озадаченно проговорила Маринетт, еле слерживая счастливую улыбку. А восхвалять свою же писанину это нарциссизм какой-то! — А по мне так они просто прекрасны, я не обращал внимания на слог, стихи нужно прочувствовать, я знаю, что Кагами писала их с огромной любовью ко мне и даже если мы не будем вместе, её письма я сохраню на век. — Кагами? — потерянная Маринетт даже немного пошатнулась. — Да, она была моей невестой в прошлом, я её очень люблю, любил… Прости, мне надо идти. Адриан ушел, а Маринетт так и осталась стоять одна в зарослях ароматных роз