Царствие

— Чёрт знает что! Я был уверен, что Лила и есть Чудесная, все эти фокусы-покусы, и сама она вся такая… — Нино описал руками в воздухе песочные часы. — Какая? — Аля зло перекинула в руках железный ковшик. — Об-б-бычная, Алечка, тише, но согласись вполне привлекательная, — после замаха Али Нино боязливо прикрыл руками голову. — Чтоб ещё раз ты поехал за этими наложницами, узнаю — убью! — Но то был приказ короля! — Мне все равно, пусть Адриан сам едет и ищет свою расчудесную или Габриэль садится на коня и скачет в поисках новых шлюх для сыночка. — Аля, что теперь будет, Габриэль с меня три шкуры спустит?! — Тебя только это волнует? А то, что Маринетт, ещё не посещала покои принца, и ей это предстоит! — Это тоже меня беспокоит, но в конце концов, через это проходят все наложницы, потом глядишь её удачно пристроят, или останется прислугой, что тоже хорошо, крыша над головой, еда, не жизнь, а сказка! — Вот сейчас как тресну тебя по твоей пустой голове! — Аля в очередной раз замахнулась, но крики с улицы, и почти что дикие вопли, помешали ей осуществить задуманное. — Скорее, скорее, Нино, езжай за лекарем, Аля зови придворного эскулапа! — кричал граф Куртцберг. Аля лишь краем глаза успела увидеть, как Адриана стаскивают с лошади, его черный сюртук лоснился блеском в области живота, а на седле осталось кровавое пятно. — Потерпи сынок, потерпи, — Габриэль и граф Куртцберг тащили окровавленного молодого принца по лестнице в его покои. Доктора уже битый час крутились над телом бледного Адриана, здесь и придворный доктор Ришелье, и городской лекарь, и даже знахарка из деревни. В холле мельчишил граф Куртцберг и причитала ещё несостоявшаяся невеста Хлоя Буржуа. Поодаль стояли вобнимку граф Ляйфский с Альей. — Нино, что-то они очень долго, как бы чего не случилось, — тараторит Аля. — Молчи, Аля, молчи! — переживающий Нино ещё крепче прижал к себе девушку. Лекарь вышел с окровавленными по локоть руками словно мясник из городской лавки и молча помотал головой, что означало только одно: принц — не жилец. Придворный доктор суетясь убежал по коридору в сторону королевских покоев, чтобы сообщить Габриэлю печальную новость. — Ваше величество! — Ришелье волнительно дышал, этот седовласый мужчина служил королевской семье с самого рождения принца и ему сейчас тоже приходится нелегко. — Что с моим сыном? — спокойно и отстраненно спросил Габриэль. Все это время он стоял у окна, наблюдая за тем, как померкли слуги, медленно плетущиеся по королевскому двору. — Рана очень глубокая и большая кровопотеря, мы вытащили наконечник от стрелы, но Адриан слишком слаб, боюсь завтра утром в королевстве нужно будет объявить траур. Габриэль пал, слёз не было, в глазах лишь пустота, как и в душе. Словно за секунды его лицо осунулось, морщины углубились, а седина стала отчетливее. У него есть целое государство, но не остаётся никого, кого он любил… Нино допрашивал того несчастного графа Барботского, которому не посчастливилось на охоте выпустить эту треклятую стрелу. Теперь его ждала казнь или пожизненное заточение. Учитывая, что он все-таки граф, то скорее всего его ждала темница до последних дней. Во дворце стояла мёртвая тишина. Хлоя после трагичных новостей, напившись успокоительных трав спала у себя в покоях, а Габриэль сидел подле гроба своей жены, она как никто другой мог разделить его печаль. Дверь в покои Адриана скрипнула, и миниатюрная ножка ступила на мягкий ковер. Она ждала этого долго, как только увидела раненного принца не могла и секунды не молиться за него. Целый день около Адриана крутились лекари и доктора, пару раз наведывал сам король, и только сейчас все разбрелись по дворцу, наконец предоставив Маринетт возможность навестить его. Отодвигая покрывало, она увидела его горячее тело, мгновенно оно покрылось капельками пота, но он был обездвижен, а дыхание все такое же еле уловимое. Убирая с раны кровавую материю, девушка испачкала свои руки и липкими пальцами сняла с себя свои серьги. Отложив на тумбу свои украшения, Маринетт провела пальцем по ране, тёплая кровяная жижа под розовым свечением словно затекала обратно, а кожа становилась безупречно гладкой, не осталось даже намека на шрам. Адриан вздохнул, как спасенный утопающий рвано и резко, открыв свои безумно красивые ярко зелёные очи наткнулся на прекрасные большие голубые глаза. — Маринетт? Что со мной, — Адриан машинально положил свою руку на живот, куда попала стрела и не верил своим глазам. Он подумал бы что это был сон, но кровавые тряпки и испачканное покрывало говорили, что все было на яву. Маринетт взяла свои серьги с тумбочки и улыбнулась. Видя непонимание и замешательство в ответ, она спешно попыталась уйти, но ощутила на своём запястье крепкую хватку. — Ты… Это ты, ты меня исцелила, так ведь?! Маринетт молча кивнула, уводя взгляд от его прожигающих глаз. — Ты Чудесная. Маринетт восхищенно подняла свои глаза, не понимая истинного смысла сказанного слова, она наивно была смущена такому комплементу. Как в бреду она почувствовала его поцелуй на своих губах и поддалась на блуждающие по её телу и сокровенным местам ласки принца. Маринетт хотела в панике оттолкнуть от себя принца, когда его губы потребовали поцелуй. Но совладав со своим страхом, она решила ответить Адриану и усыпала его тело короткими прикосновениями губ. И ему этого хватило, чтобы волна возбуждения прошлась по телу. Он скинул с неё платье и медленно спустился взглядом по стройному телу. Наслаждаясь бледной кожей, которая в лунном свете отливает синевой, словно она из голубого фарфора, Адриан нежно прижимается своим горячим телом к взволнованной девушке. Припав к её чувственной груди он словил себя на мысли, что она будто пропитана сладким нектаром или просто пропиталась уже ароматом здешних садовых роз. Аккуратно уложив ее на постель, Адриан навалился всем своим телом сверху, от чего Маринетт издала стон, возбуждающий и без того воспаленное страстью сознание Адриана. Никогда ещё он не чувствовал себя так одурманено, впиваясь ей в шею, Адриан ловил каждый её вздох. Маринетт не знавшая страсти до этого, едва ли не потеряла сознание от накатившего наслаждения, хоть и было оно болезненным, но настолько желанным, что все остальное меркло. После соития принц нежно обнял свою наложницу, показывая, что она может остаться. И с улыбкой на лице Маринетт заснула в объятиях любимого.