Outlast in Future

      И вот теперь, спустя три года после той истории, когда об этом гадёныше не было ни слуху ни духу, и они уже почти забыли о нём, вдруг такая встреча.       — Куда-то спешишь? — быстрый взгляд на стол, за которым этот идиот сидел и куда теперь попятился. — Даже не доел… Давай присядем, поговорим. Давно ведь не виделись!       Гебриэль не мог отказать себе в удовольствии запугать этого хлюпика своей любезностью, хотя внутри него всё просто клокотало от отвращения и ненависти. Поэтому, не дожидаясь ответа, он крепко взял беднягу Грука за плечо, силой усадил на стул, сам уселся напротив, затем вытащил внушительных размеров пистолет с трофейной гравировкой и положил его на стол рядом с тарелкой остывшей каши. Дуло как бы ненароком оказалось повёрнуто аккурат к брюху незадачливого соседа. Грук побледнел и как распоследний трус вжал голову в плечи. Такое поведение совершенно не шло его общему облику, но зато он не скрывал своего шока. Хотя бы честен с собой и окружающими, пронеслось в голове у Гебриэля.       — Ну, дружище, рассказывай, какими судьбами здесь? — он бы с радостью прибил этого гада на месте, но всё же публичное место, не марать же здешний интерьер. Да и лишнее внимание им совсем ни к чему.       Собеседник по несчастью сглотнул и, осознав безысходность своего положения, севшим голосом стал поддерживать беседу:       — Да тут… знаешь, бизнес-проект наклёвывается…              — Бизнес-проект? А ты птица высокого полёта, а? — тут он придвинулся ближе, так, чтобы никто не услышал, и продолжил зловещим шёпотом. — Всё, можешь не корчить любезности. Актёр ты дерьмовый, но мне нужно от тебя другое…– на этих словах Орсо оскалился, и такое никак не может предвещать хорошего исхода.       — Чего тебе нужно от меня? Вы и так мне хорошенько подгадили, избили, ещё и товар умыкнули! — голос неудачника сорвался на высокую ноту, ближайший столик обернулся к нему. Грук отдышался и продолжил шёпотом. — Она была ягодка первый сорт! Знаешь, какой клиент её заказал? Это тебе не мальчишек солдафонам продавать, рыба крупная! И зубастая…       — Да что ты говоришь? — за спиной раздалось зловещее шипение. Неудачливый бизнесмен хотел обернуться, но на голову мягко приземлилась чья–то рука и недвусмысленно впилась когтями в кожу. Он попытался шевельнуться, но когти вошли глубже.       — Не дергайся, тварь, — это была она. Обмерев от ужаса, Грук умоляющее смотрел на Гебриэля.       — Не отдавай меня этой неадекватной! Она меня…       — Да, я тебя. Я так тебя, что ты не сможешь больше жить по-прежнему. Или вообще не сможешь жить! — Милена пыталась держаться, сидеть за столиком, но тщетно. Зато сейчас, когда девушка держала его и шипела угрозы, к ней вернулось облегчение. И жажда крови. Она обернулась к Гейбу.       — Хочешь, чтобы я была счастлива?       — Да я живу ради этого, — незамедлительно отозвался Орсо, рукой изображая воинский жест «откозырять в знак верности». Они переглянулись, и вот уже Грука, отчаянно упирающегося, под руки выводят через чёрный ход и дружелюбно отправляют на встречу с сырым дорожным покрытием, таким шершавым и пахнущим резиной. Встреча вышла не самой тёплой, но часть сознания всё же осталась ясной и приказала срочно ползти в сторону, что он и предпринял.       — Эй, старина, мы так не договаривались! — тяжёлый ботинок на спине остановил все светлые надежды столь невезучего человека и придавил его, заставил потерять равновесие и вновь упасть пластом на тротуар. Затем ногу милосердно убрали, но сил встать уже не было. На помощь пришёл резкий пинок в левый бок, разом перевернувший мужчину на спину.       — Ты никак прохлаждаться решил? Хоть бы сел для приличия… Или тебе и тут надо помочь? — Милена еле сдерживала нарастающую злобу и уже тянула руки к голове подонка, но тот неловко приподнялся и уселся сам, к её огромному разочарованию. В положении сидя ему как-то даже легче стало, вернулись мысли и способность говорить, и даже вполне вдумчиво говорить. Тем временем его «замечательные друзья» встали напротив — Гебриэль чуть наклонился, заглядывая в эти юркие быстрые глаза, стараясь поймать их выражение, понять, о чём он думает сейчас. Милена стояла за ним, опершись на правое плечо друга и в нетерпении переступая с ноги на ногу. Её лицо украшала блаженная улыбка.       — Вы, конечно, ребята крутые, только что вам от меня на… — договорить не получилось. Почему? А вы пробовали разговаривать, когда в вашу челюсть, и так видавшую виды, прилетает здоровенный бронированный кулак, притом безо всякого предупреждения? Равновесие утрачено, снова тротуар немилосердно холодит спину. Он уже трижды проклял сегодняшний день, эту забегаловку, вообще саму его идею обосноваться здесь, откуда несколько лет назад его так нагло и беспардонно вышвырнули, как дворнягу, наскучившую капризному хозяину. В этот миг ход мыслей оказался прерван пинком по рёбрам. Тело свело от резкой боли, пришлось инстинктивно согнуться, прижать колени к груди.       Из глаз сами собой полились слёзы.       — Отчего же ты рыдаешь сейчас? А не тогда, когда отдавал детей в лапы извращенцев? — удар по почкам; кажется, била говорившая. — Это тебе за мою сестру! — посыпался нескончаемый поток ударов, более неконтролируемый. Всё тело, как тогда, под дождём, превратились в одну сплошную боль. Он прекрасно помнил, что он сделал. Но даже сейчас примириться с осознанием своих грехов он не мог. Это ведь бизнес. Неизвестно, во что могло вылиться это избиение двумя вооружёнными одного безоружного, если бы с главной улицы не донеслись звуки свистка. Сначала один раз, потом громче, после свист размножился, стал приближаться, вот уже явственно можно было различить топот сапог.       — Чёрт! Патрульные. Много. С роботом. Эй, Мил, валим отсюда!       — Нет! Я убью эту гниду, ты не понимаешь! Он и дальше будет таким, ему всё равно!       — Пошли, глупая! — Гебриэль буквально оттащил упирающуюся девушку, крепко держа её за талию. Милена же будто вовсе с цепи сорвалась, она извивалась как уж, царапалась, шипела и вообще менее всего походила на цивилизованное существо. Ничего не оставалось делать, как перекинуть её через плечо и скрыться во тьме многочисленных закоулков и дворов.       А на место недавней разборки уже спешили патрульные, совершавшие ежедневный обход для выявления нарушителей режима комендантского часа. Бедняга Грук уже ничего этого не видел. Наглотавшись собственной крови и слёз и получив особенно сильный удар по голове, он отключился, совершенно отойдя в причудливый мир подсознания.