IV
23 января 2019 г., 13:08
Только дома можно быть спокойными. Мой дом – моя крепость, сказано мудрыми людьми. Сбивчивое эльфийское дыхание вывело Милену из размышлений, нахлынувших по возвращении домой.
– Запыхался, бедняжка? – губы изогнулись в фирменной хитроватой улыбке. – Да, я действительно быстрая, это у меня в генетике...
– Ты не быстрая, ты лёгкая! И вообще, ты обогнала меня уже у торговых рядов, в двух шагах от дома!
– Главное,что обогнала! – Милена почуяла сарказм в его словах и шутливо показала язык.
– Ах ты! – позабыв про своё действительно сбившееся дыхание, Гебриэль, в два прыжка настигнув дразнившуюся напарницу, ухватил её одной рукой за талию, а другой за ухо и слегка потрепал. Но то ли трепал он как-то неубедительно, то ли напарница вдруг утратила задор, но вместо радостного смеха она вдруг издала уставший вздох и отпихнула ошарашенного шутника.
– Знаешь, а ведь я дала обещание. Ей. Что раз и навсегда уничтожу причину её горя.
– Злишься из-за... ну конечно, – Гебриэль лукаво усмехнулся.– Ведь я помешал тебе исключительно из жалости к нему. Я ведь такой добренький! – тут он не выдержал и засмеялся. – А эти парни в броне и робот тебя не смутили? Жить расхотелось? Мы, хочешь ты того или нет, не должны так светиться! Репутации вредно.
– Ах, ну да, я же забыла, что у тебя на первом месте репутация! Давно ли стал о ней задумываться? Раньше ложился под всякого, кто заплатит, а теперь! Репутация, имя, так важно! – последние слова Милена произнесла с видом напыщенной важности. Она не отдавала себе отчёта в том, что переступила черту дозволенного. О прошлом Гебриэля они старались вообще не говорить.
Усмешка, столь шедшая ему, мгновенно сошла с лица. Сжав руки в кулаки, он смотрел на девушку. Смотрел и пытался унять внутреннюю дрожь. Непозволительно. Но она сделала это нечаянно. А если нет? Да что же такое, ей просто жаль сестру, вот и всё! Орсо подошёл ближе, невзирая на её слабые попытки отстраниться обнял за плечи и прошептал:
– Тебе надо отдохнуть. Идём, – так же, обнимая, проводил напарницу до её комнаты, уложил на кровать. Злости больше не было. А она, кажется, пришла в себя и теперь совершенно растеряна. – Ничего, бывает. Мы его накажем как-нибудь. Если нас не опередят. Хочешь чаю?
Слабый кивок послужил вполне ожидаемым ответом. Конечно, зелёный чай и шоколад. Вот что помогает ей прийти в себя. Они уже достаточно долго жили под одной крышей и успели так «притереться» друг к другу, зная наперёд повадки и привычки, что близкая (но не то, чтобы слишком) приятельница Милены только диву давалась – не каждая семейная пара живёт так слаженно и дружно, как эти двое, объединённые исключительно деловыми интересами. Впрочем, внятного ответа на все её вопросы Милена дать не могла, потому что и не знала, что тут скажешь. Такое просто бывает...
Жилые комнаты находились под крышей, на втором этаже их дома. Здесь царило вечное нагромождение – прикроватные тумбочки, многочисленные шкафы, ящички, полки и большое количество коробок с деталями Милены, которым она ещё не придумала назначения, инструментами, оружием, модификациями и примочками к нему. Были и протезы, контрабандные имплантанты по специальным заказам. Не всё можно было достать легальным путём. Из спальни девушки, где царил относительный порядок (по сравнению с остальными комнатами) направо мимо двери в спальню Гебриэля– и вот она, большая кухня, по площади своей напоминавшая комнату-студию. Здесь тоже стояли коробки с неразобранным хламом, но они сейчас интересовали меньше всего. Мимо обеденного стола, приставленного к стене с телевизором – причиной бесконечных спортивных трансляций и споров на деньги. В холодильнике всегда лежало что-нибудь вкусное про запас – Милена могла не на шутку разнервничаться, и тогда только сладкое помогало и поднимало ей настроение.
Возможно, виной тому её надежды на мир вокруг. Она, не признавая этого, верила в справедливость, добро и правду. Верила в то, чему обучала младшую сестрёнку, пока мама, забыв про сон и отдых, пошивала в текстильной мануфактуре униформу для стражей городского порядка (основной источник дохода мануфактуры), отчим пропадал в мастерской, иногда по работе механика, но чаще ради душевной компании коллег, а старшие братья слонялись по улицам с другими мальчишками, попадая в плохие компании и заводя сомнительные знакомства ради забавы, а потом и собственной наживы. Милена, тогда сама ещё ребёнок, не переставала верить, что добро победит, что они выживут, что всё исправится, и в их семье наступит гармония...
Гебриэль тряхнул головой. Чуть не забыл про чай. Нажатие кнопки, и электрический агрегат уже бесшумно нагревает воду.
Когда он во всеоружии возвратился в спальню девушки, та встретила его улыбкой. Извиняющийся взгляд, мягкая походка – типичная кошка.
– Слишком суматошный день, не находишь?–чуть коснувшись плеча напарника одной рукой, она взяла с подноса кружку с чаем, немного отпила, поморщилась. – Неужто забыл добавить молоко?
– Пей! Нечего строить из себя...всяких,– стряхнув с плеча руку и сунув девушке блюдце с пирожным, Гебриэль поспешно вышел. Пусть ест, задабривается и спит. День, правда, не особо радовал. С самого утра – сначала прибежал По, давний и очень полезный приятель, хоббит в почтенном для своей расы двухсотлетнем возрасте, в узких кругах весьма известный «решала», обросший большим количеством полезных связей, делающих его подобным богу в вопросах продвижения дел, сбыта товара, поиска клиентуры. Он любил захаживать к Гебриэлю и Милене «между делом и работой», как сам говорил. Обычно хоббит отличался обстоятельностью, вначале раскланивался с Орсо, в котором видел хозяина берлоги и лидера команды, затем проходил вместе с ним на кухню, уже за столом выкладывал последние новости и наводки, но делал это не с самым большим воодушевлением. Другое дело, когда к ним присоединялась Милена. Её присутствие кардинально преображало весь облик По – он разом весь будто бы подбирался, приосанивался, демонстрировал важность и значимость своей фигуры в общей системе. И, разговаривая с Гебриэлем, смотрел исключительно на девушку. Девушка не то чтобы злилась на такое проявление знаков внимания. Скорее, её забавляло наличие в списке «кавалеров» всесильного хоббита. Хотя её приятельница (которую она упорно звала именно приятельницей, а не подругой), тоже хоббит по расовой принадлежности, с интересом расспрашивала о По, о том, что он за фрукт эдакий и как бы с ним познакомиться. Впрочем, когда Милена попыталась намекнуть ему на «интересную особу его расы, молодую и весьма амбициозную», По только покачал головой:
– Вы мой ангел, как я могу смотреть на земных пресмыкающихся, что меркнут в вашем свете?
Иными словами, на этом вопрос поиска более подходящей претендентки отпал сам собой. И вот однажды этот верный друг в очередной раз заглянул на огонёк и поведал чрезвычайно занятную историю, перед этим хорошенько приняв на грудь и разрумянившись от количества выпитого:
– Друзья мои! Я пришёл сегодня не просто так, не с пустыми руками... то есть, карманами, – тут он похлопал по карманам своего любимого клетчатого жилета.– Я, если вам угодно, пришёл от самого... – тут он вновь сбился, показывая указательным пальцем вверх и стараясь продолжить начатую мысль. – И он, знаете ли, всё видит, всё ведает. Есть для вас дело!
Гебриэль, до этих слов сидевший в расслабленной позе на стуле, покачивая бокал в руке, и Милена, отходившая к холодильнику за любимой шоколадкой, как по команде отложили свои дела и навострили уши. После подобных фраз По обычно сухо выкладывал суть дела, цели и задачи, а также сумму, которая назначена за выполнение. Но на сей раз хоббит был пьян, и если вы хотя бы раз в жизни видели пьяного хоббита, вы бы осознали, насколько он бесполезен в вопросах скорых изложений, дельных бесед и предметных разговоров.
Ему понадобилось около получаса, чтобы языком жестов, мимики, бессвязных звуков и вздохов между словами и путаными объяснениями изложить суть «дела». Вышло так, что однажды парочка наших героев перешла дорогу не тем людям. Весьма опасной преступной группировке, практиковавшей продажу «снотворцов» – занятному новому виду наркотиков, представляющему собой настольную лампу с насадкой для лица и при подключении к мозгу пользователя создающего сны, запрограммированные по предпочтениям и желаниям владельца. В перерывах группировка расчищала себе путь на рынок услуг, применяя маниакальное извращённое насилие, граничащее с ритуальным культом.
Собственно, наладка и развитие системы бесперебойной поставки деталей и оборудования невозможно было без вмешательства грамотных «сопроводителей». В столь деликатных вопросах главарь и идейный вдохновитель «Красных синиц» (цвет как посыл устрашения, а синицы потому, что нет более кровожадной птицы в борьбе за выживание и наживу) доверял только одному человеку. Точнее, хоббиту. А поскольку на тот момент По и компания уже долго и продуктивно сотрудничали, выбор сразу же пал на них. Заказы были обширны как по количеству каждого вида товара, так и по месторасположению поставщиков, потому оплата работы была соответствующей и весьма привлекательной.
Так как банда более чем наполовину состояла из татуированных качков и сорвиголов с разноцветными ирокезами и пирсингом во всех мыслимых и немыслимых местах, встречаться с ними по любому неформальному поводу желания не было, потому и Гебриэль, и Милена, и даже проныра По старались работать честно, в меру поджав хвосты и натянув улыбочки.
Спустя три года плодотворного союза случилась катастрофа. Произошло это аккурат в момент вступления на должность нового мэра, Железного мэра. Этот прохвост решил провести рокировку в рядах министров, перетасовал их с места на место, да ко всему прочему ужесточил требования к пограничному контролю. «Мы за чистый экспорт и импорт!», гласили новопридуманные лозунги. Чистый, как же... внутренняя система откатов не особо пострадала. Власть имущие будто сплотились более тесным кругом против внешнего мира. Особенно против контрабанды, для которой в момент смещения предыдущего градоправителя настали самые райские времена. Две крупные партии заказанных «сердцевин» для устройств программирования сновидений, самая важная и запрещённая часть в виде бесцветной гелеобразной субстанции в запаянных пакетах, в этот наилучший момент была на полпути к городу.
У По и компании не было никаких причин для беспокойства, хоббит успешно подготовил отработанный «лаз» в обход пограничного контроля, ребята же сопровождали скоростной электропоезд с «товаром», замаскированным под промполимер, заказанный «небольшим, но очень перспективным заводом». На дорогу отводилась пара дней, путь был неблизкий. Ещё неделя понадобилась до этого, на связи с надежным поставщиком, оплату, договоры, подготовку транспорта. Иными словами, когда электросостав подъехал в условленное место, навстречу вышел не местный отряд полиции, по договорённости обязанный встретить и помочь контрабандистам, а самые настоящие наёмники, и не какие-нибудь уличные караульные, а из специального отряда мэра. Пришли, как выяснилось позже, по наводке одного из пограничников, схваченного на крупной взятке и впоследствии нещадно пытаемого в застенках. Одной из сданных им «дыр в границе» и была северо-западная окраина, тихий спальный район, куда так не вовремя прибыли Милена, Гебриэль и десяток подставных проводников (для отвода глаз) в компании столь необходимого городу и промышленности «полимера».
Что было дальше? Шок, удивление, контрабандисты постарались сыграть свои роли, показали подставные документы, описали ситуацию, поинтересовались, а что, собственно, происходит. Услышав сухой ответ о решении руководства сменить кадровый состав силовых и не только структур, обомлели. А командир отряда уже скомандовал обыскать состав... конечно, всё тайное становится явным. В данном случае, явным запрещённый гель стал, едва его взяли в руки. При непосредственном контакте с нервными окончаниями человека субстанция начинала подсвечиваться голубоватым сиянием и вырабатывать слабые импульсы тока, которые и взаимодействуют с мозгом.
В отряде специалисты были что надо, едва взяв в руки маленький кусочек «полимера», мигом сообразили и расчехлили свои пушки. Такой исход, хоть и был неожиданным, но был предусмотрен. Момент, и вот уже «проводники» рассредоточились по вагону, за ящиками, стеллажами, кто сидя, кто и лёжа. Милена, переводя дыхание после стремительного рывка в укрытие, гневно обернулась к напарнику, находившемуся неподалёку:
– Кто? Кто сдал?
– Полагаю, те бравые блюстители порядка, которым По раз в год посылает лучшую выпивку и девчонок в качестве залога дружбы и союза. Учуяли жареное и поджали хвосты. – ему никак не удавалось оценить состояние противника и перспективы выбраться отсюда с минимальными потерями.
– Черт, выходит, По выкинул деньги на ветер? Не в его стиле,– едва договорив, девушка рванулась вбок из-за ящика, на ходу подстрелив парочку крайних солдат. Приземлившись на спину, укрытая большим стеллажом с коробками, она смахнула с лица прядь волос и перезарядила свой верный полуавтомат. – Думаю, не стоит огорчать старичка вестью о неудаче. Ну и долго ты там просидишь?
Гебриэль слегка нахмурился. Ему жутко не нравилась её привычка подтрунивать над ним в сложные моменты. Из-за её иногда неуместной стремительности Орсо частенько вытаскивал Милену из проблем и разгребал кашу, которую она заварила. Потому сейчас он решил показать, чего стоит. Рывок из укрытия, быстрая и меткая пальба, пятеро наповал – по его примерным подсчётам, от отряда осталось ещё восемь бойцов. Они так увлеклись, что не сразу обратили внимание на мерно нарастающий гул снаружи. А когда где-то в голове состава смачно скрежетнула металлическая обшивка, было уже слишком поздно.
Яркая вспышка, разорвавшая обшивку вагона, открывшая взору серое дневное небо, поднявшая облако пыли и осколков шрапнели. Волна взрыва, откинувшая прочь из поезда, вернее, из того, что некогда поездом являлось. Звон в ушах, крики, а затем тишина. И пустота перед глазами, сменившая боль от ушибов.
Да, тогда операция пошла совершенно не по плану. На помощь к отряду был отправлен робот, усиленное бронёй и опасное оружие под непосредственным управлением одного из бойцов, находящегося внутри, словно рыцарь в доспехах. Напичканная до предела всеми возможными пушками, гранатами, пистолетами, эта машина одним своим появлением решала исход боя. Выведя из строя и смяв локомотив, она пустила под откос состав, уничтожая груз и любые следы пребывания здесь спецотряда. А обнаружив движение в одном из дальних грузовых вагонов, робот незамедлительно выпустил несколько светошумовых гранат. Чего церемониться с этими бандюгами. И свои под мясорубку попали...
После того, как обломки и тела разметало взрывной волной, а эхо смолкло, громадина не ушла восвояси, а прошлась, поднимая куски обшивки, швыряя то, что осталось от контейнеров и ящиков с грузом, в поисках выживших. Находя тело, робот замирал, затем поднимал левую руку и появившимся из неё длинным штырём-иглой протыкал несчастному сердце и впрыскивал дозу кислотного препарата, мгновенно расплавлявшего органику изнутри, не оставляя и мокрого места. Похоже, мэр был серьёзно настроен искоренить всякое упоминание о преступности в городе, абсолютно не задаваясь вопросами гуманности.
Гебриэль очнулся поваленным на спину, ощущая боль в левом боку. Из раны, хищно поблёскивая неровным краем, торчал кусок металлической обшивки корпуса электропоезда. Не самый большой, но чертовски неудобный. Мужчина попытался приподняться, но всякое напряжение мышц сопровождалось невыносимой болью в ране. Потому он решил пораскинуть мозгами. А, когда обернулся и на свою беду увидел сцену «зачистки», мозг стал соображать куда быстрее и даже боль в боку будто притупилась.
«Вот засранцы! Что за шуточки? Где Милена?»
От мысли о ней ноги и руки сами зашевелились в попытках подняться. Резкий рывок, боль, от которой в глазах мутнеет – и вот бывалый и через многое прошедший боец на ногах. Взгляд неотрывно следит за роботом-чистильщиком, но у того, кажется, нет времени оборачиваться на всякие шорохи. Скорее, нельзя терять ни минуты. Она пряталась у противоположной стены, за стеллажом. Стеллаж...
Он вновь глянул на изувечивший его кусок металла. Такой блестящий и плотный, из таких выходят хорошие подпорки и стеллажи для тяжёлых грузов. Вот черт, значит, она недалеко! Вокруг на голой и иссушенной земле были разбросаны металлические фрагменты-братья его куска. Вот ящик, уцелевший удивительным образом. И кто-то постанывает там, под ним.
Но как, как поднять этот контейнер, вмещающий в себя полтонны расфасованного запрещённого гелеобразного наркотика, когда ты подкошен таким нереальным приступом боли, что кажется, будто причину твоих страданий схватили и прокручивают в ране по часовой стрелке? Припав на одно колено, Гебриэль всё же не сдался, ухватившись и изо всех сил пытаясь поднять ящик. Рану обжигало, со лба стекал пот, но препятствие не поддавалось. Ещё рывок, и снова, снова...
Ему помогла неведомая сила. Серьёзно, коробка будто стала невесомой. А потом сквозь пелену, накрывшую взгляд, Орсо сумел различить паренька с изодранным в кровь лицом в костюме проводника. Это был новичок, в шутку его все в их наскоро сколоченной банде называли шестёркой и мальцом. Он всюду таскался за Миленой, пытался сказать ей комплимент и всякий раз робел, признаваясь, что виной тому её «чересчур восхитительные» уши. Малец крепко вцепился в контейнер обеими руками, приподнимал его и улыбался. Гебриэль подтолкнул в сторону – и кашляющая и исцарапанная Милена вздохнула полной грудью. Малец улыбнулся и ей и хотел что-то сказать, как вдруг замолчал. На его груди, в области сердца, появился инородный предмет, от которого расползалось кровавое пятно. Чистильщик их нашёл.
Улыбка парня теперь выглядела ужасным довершением к и без того кошмарной картине исчезающего на глазах ещё живого тела. Милена завизжала, совершенно не готовая к этому. Не теряя драгоценное время, напарник подхватил её, совершенно наплевав на свои ощущения, взвалил на плечо и из последних сил побежал к остову локомотива, пострадавшему меньше всего и удачно протянувшемуся до самой железной дороги, по которой они не так давно ехали. Для отвода глаз он успел сорвать с пояса дымовую гранату и оперативно закинуть её под «ноги» машине, окутав пилота непроницаемыми дымом, за которым ничего не видно.
За громадиной поезда они смогли укрыться, надеясь, что дымовая завеса не рассеялась раньше, выдав их с потрохами. Пилот робота, поначалу ошеломлённо крутившийся на месте в попытках выйти из пелены и сориентироваться, теперь остановился в нерешительности. Перед ним было чистое небо, место катастрофы без единого тела. Пройдясь ещё раз по территории,солдат обратил внимание на локомотив, стоящий чуть в отдалении и чрезвычайно удобный для укрытия. Стремительное приближение боевой машины нельзя было не услышать. Одним краем локомотив нависал над оврагом, достаточно крутым, чтобы через него проложить крепкий и надёжный мост. По этому мосту они проезжали незадолго до катастрофы. Напарники переглянулись. Другого выхода не было. Обнявшись, они вошли внутрь и решительно направились в тот конец вагона, который угрожающе покачивался над бездной. Перевесив, край опускался, всё сильнее, пока весь локомотив не стал раскачиваться и в конце концов не ухнул вниз, в раскрытую пасть, ощерившуюся лесной порослью где-то на дне. Боец подбежал к краю, присматриваясь к происходящему, но, кроме улетевшего и скрывшегося в кронах деревьев поезда, ничего не видел. Затем он отрапортовал командиру о том, что территория зачищена, все объекты уничтожены, а наркотик разложился под прямыми солнечными лучами. В ответ он получил приказ к отступлению и возврату на базу. Потому напарники получили возможность не только перевести дыхание, но и пожить ещё какое-то время, а не умереть в тоскливой тишине среди обломков собственного позора.
Собственно, позор на этом не закончился. Заказчики товара, «Красные синицы», о которых на тот момент По и компания что-то где-то слышали, но толком ничего не знали, были крайне недовольны сложившейся ситуацией и не намеревались оплачивать медицинскую страховку и участливо прикладывать к ранам подорожник. Если ещё принять к сведению клятвенные заверения ушлого хоббита, которому по части рекламы и рассказов не было равных на всём белом свете…
Короче говоря, «умерев» для всевидящего ока государственного аппарата и переведя дух в одной из ближайших к месту крушения ночлежек, ребятам пришлось на собственной шкуре познать, что такое гнев этих размалёванных психов из «Синиц». Серьёзно, когда кто-то из их шайки говорит вам, что из-под земли вас достанет, знайте – не врёт, ни капли не врёт. Спасаться от таких отмороженных, едва подлатав свои ранения, было крайне нелегко. И вот теперь все эти воспоминания разом пронеслись в голове у героев. С какой стати, спрашивается? Всё просто. То дело, о котором им сейчас поведал соратник, было от них. «В уплату старенького долга», как выразился со своей фирменной кровожадной ухмылкой главарь «птичьей» шайки.
Суть дела проста до невозможности – где-то на просторах Пустоши давным-давно располагался порт, используемый для научных целей. Там пришвартован корабль, да не просто корабль, а настоящая плавучая атомная электростанция с колоссальным ядерным реактором на борту. Вот этот-то реактор и нужно раздобыть и привезти для заказчика. «Только аккуратно, а не как в прошлый раз, с фейерверком и солдатами».
– В общем, ребятки, выручайте! – По наконец-то перевёл дух, выговорив всё, что терзало его бедное пьяное сознание. – Иначе нас всех тут… – тут он весьма недвусмысленно провёл указательным пальцем по горлу, притом изображая не нож, а ножницы. Это был один из коронных номеров банды «синиц» – раскромсать недруга обычными/садовыми/промышленными/какими угодно ножницами и оставить на видном месте для устрашения.
– О, можешь не переживать, мы в очереди за ножницами стоим перед тобой. Успеешь концы в воду спрятать, не сомневайся, – прыснула Милена. Но вышло это несколько натянуто. Ситуация не радовала, а предотвратить или изменить её было уже нельзя.
– Пустошь, порт, ядерный реактор… Эти твари ведь чутко реагируют на колебания среды, наверняка облюбовали окрестности, –Гебриэль почесал в задумчивости подбородок. По разом будто протрезвел и ясным голосом уничтожил малейшие надежды на счастливый исход дела:
– Хуже. Там теперь их гнездо. Поговаривают, такие там обитают нечисти, что ух! – И хоббит снова усмехнулся самой пьяной из своих улыбок. – Так выпьем же за успешный контракт!
– Послал же тебя черт на наши головы, – почти одновременно вздохнули кошка и эльф, но от предложенной бутылки не отказались.
