Отвергнутый

Когда Чимин проснулся, было уже утро. Он потянулся и потёр сонные глаза, слегка скривившись от неприятных ощущений. Тело очень сильно болело. Да, Чонгук постарался на славу. Да и не только Чонгук… Чимин не сразу заметил, что он полностью голый, а всё тело покрыто засосами и синяками. Юнги всё ещё спал, крепко обнимая Пака и прижимая его к себе. Брюнет же расслабился в объятиях своего хёна и уткнулся носом в грудь Мина, вспоминая моменты столь жаркой ночи. Пак ликовал — он наконец снова мог воссоединиться с Юнги и спокойно продолжать жить со своим любимым. Но в глубине души Чимин боялся. Боялся, что Мин просто мог его использовать как подстилку. Как игрушку для своих потребностей. Вокалист боялся, что Юнги мог просто бросить его и уйти с Хосоку. Пак всё ещё помнил Тэхёна. Он знал, что никогда его не забудет. И вокалист всё ещё помнил слова, которые тот произнёс в их предпоследнюю встречу: «Хосок любит Юнги». Юнги поцеловал Чимина в губы, отвлекая того от неприятных мыслей. Брюнет расплылся в довольной, но смущённой улыбке, на что Мин лишь усмехнулся. — Ты как, малыш? — Шуга снова поцеловал Чимина, но на этот раз немного жарче и глубже, на что вокалист ответил сдавленным и судорожным вздохом. Чимин попытался выбраться из объятий Мина, но тот крепко обнимал и прижимал его к себе, не давая этого сделать. — Хён. Отпусти… — голос Пака звучал неуверенно и немного дрожал. Юнги же это до мурашек нравилось. Ему нравился такой невинный, чистый и бескорыстный Чимин. И он точно знал, что никуда и никогда его не отпустит. Мин стал покрывать шею вокалиста влажными поцелуями. Спустя несколько минут Шуга всё-таки отпустил Пака, и тот стал смущённо рыскать по комнате в поисках своей одежды. Репер в свою очередь наблюдал за тем, как абсолютно голый Чимин лезет под кровать, чтобы найти свои шорты. С горем пополам, Пак нашёл свою одежду, оделся и с гневом посмотрел на Юнги — это ведь он раскидал одежду Чимина так, что тот не мог найти её целых десять минут. Мин лишь хихикнул и улыбнулся Чимин пошёл на кухню к Джину, который как раз что-то старательно готовил. Пак сел напротив Кима и взял свежезаваренный кофе, который тот приготовил специально для Намджуна. Чимин сделал маленький глоток горячего напитка и выдавил из себя лёгкую улыбку. — Доброе утро, Хён. — Угу, — промычал Сокджин. Он явно был чем-то недоволен. Да и выглядел он достаточно уставшим, невыспавшимся. — Что-то не так? Я могу помочь? — Чимин поставил недопитый кофе обратно на стол и невозмутимо уселся в позу а-ля «я вас слушаю». — Чем вы с Юнги занимались этой ночью? — Джин прожигал Пака взглядом, что заставило Чимина злиться краской. — Вы хоть понимаете, что я и Джун не спали полночи из-за вас двоих? — Чимин по-прежнему молчал.  Ким усмехнулся и продолжил готовить:  — Вы как два кролика — слишком быстро размножаетесь, — Джин Издал тихий смешок со своей же шутки, что заставило Чимина улыбнуться. Хорошо, что старший на них не злится и даже впервые за долгое время улыбнулся. Да. Жизнь потихоньку стала налаживаться. Вдруг на лестнице раздался топот, и на кухню, как снег на голову, вывалился Хосок. — Привет, ребят! — весело прокричал Хоуп и улыбнулся, а затем схватил ту же чашку кофе, из которой недавно пил Чимин. Пак наблюдал за Чоном и недовольно ёжился, вспоминая поцелуй Хосока и Юнги. Чон же этого не заметил и продолжал пить кофе, не обращая внимания на упрёки Сокджина, который просто вопил, что этот кофе для Намджуна. «Хм. Не думаю, что Хосок-хён будет для меня помехой. Юнги-оппа сам говорил, что любит меня, а значит мне нечего бояться. Ведь Хоби мой друг, и я ему доверяю, — подумал Чимин и снова посмотрел на Чона. — Нет. Я. Должен. Его. Убить! — Карие глаза Пака резко сменили цвет на кроваво-красный, а губы расплылись в злой, не предвещающей ничего хорошего улыбке.

***

После обеда Хосок сидел у себя в комнате, так как делать ему было нечего. Да и вообще всем в общежитии было скучно. И эта меланхоличная атмосфера давила на всех ребят. Вдруг Хосок, сидящий у себя, услышал тихий стук, и в комнату зашёл Чимин, мило улыбнувшись. — Доброго денёчка, Хоби. — Для кого как, — вздохнул Чон и устало потёр шею. — Ты что-то хотел? — Почему грустишь? — вопросом на вопрос ответил вокалист. — Где твой обычный позитив? Хоуп промолчал. — Эй! Хочешь, я подниму тебе настроение? — Чимин уверенно скрестил руки и выставил грудь вперёд. — Пошли прогуляемся… вдвоём. Я и ты. Хосок немного насторожился — Пак никогда не предлагал погулять первым. Хотя… Разве это что-то значит? Чимин просто предложил погулять. И в этом нет ничего страшного. — Хорошо, — Чон улыбнулся. — Вот и отлично! — вокалист был на удивление доволен этим согласием. — Мне нужно сейчас ненадолго уйти. Встретимся вечером около здешней заброшки. — А… Почему именно там? — Это сюрприз, — Чимин смущённо хихикнул и убежал, оставляя Хосока в недоумении. Тот заметил, что Пак ведёт себя в последнее время как-то странно, но решил не придавать этому значению и стал тихо дожидаться вечера. «Птичка попалась в ловушку».

***

Смеркалось. Новорождённая, блёклая луна освещала волосы шатена, который медленно, но верно подходил к заброшенной фабрике неподалеку от общежития. У Хосока было неприятное предчувствие. Было чувство, что его где-то обманывают, но он продолжал идти к месту назначения. Когда Хоуп пришёл к заброшке, Чимина ещё не было. «Наверное, задерживается», — подумал рэпер и решил подождать Пака. Сколько времени прошло, Хосок не знал, но достаточно много. Чимин так и не пришел. Раздосадованный этим Чон уже собрался идти домой. И правильно. Было уже темно, даже луна спряталась за тёмными непроглядными тучами, которые не пропускали серебристый лунный свет. Хоуп пошёл в сторону общежития, как вдруг… — Сюрприз! — раздался чей-то высокий знакомый голос, и кто-то со всей дури ударил Хосока по голове так, что его ноги подкосились, и он упал на землю. Последним, что увидел шатен перед тем как потерять сознание, были кровавые глаза, светящиеся в темноте, подобно звериным, и хищный оскал, который тот уже не сможет забыть.

***

Холодно. Сыро. Больно. Хосок чувствовал только это. Его голова ужасно болела, а тело ломило от неприятных ощущений. Особо сильную боль Чон чувствовал в районе голени и ощущал там что-то липкое. Хосок не мог разомкнуть свои глаза и посмотреть, где он и что вообще происходило вокруг. Этому мешала повязка на его лице. Двигаться рэпер не мог. На своих запястьях он чувствовал что-то холодное и железное, что не давало Хосоку вырваться. И это не на шутку пугало рэпера. — Оу! Наше солнышко наконец очнулся! — Раздался знакомый голос, и послышались шаги, которые приближались к Хоупу. — Ч… Чимин-а? Что всё это значит? — Хосок везде мог узнать голос вокалиста и мог поклясться, что это именно он. — Это и есть сюрприз, Хоби. Я так рад, что ты согласился погулять со мной и угодил прямо мне в лапы. — Чимин снял повязку с глаз Хосока. И то, что репер увидел, повергло его в ужас и шок. Губы Пака были испачканы кровью, которая стекала вниз по подбородку, а сам он что-то старательно пережёвывал. Затем он выплюнул кусок сырого мяса и закашлялся. — Ты просто ужасен на вкус, — Брюнет посмотрел на Хосока, снова закашлялся и вытер кровь со своих губ. Чон резко понял, почему его нога так сильно болела и что это были за липкие ощущения. Шатен сильно испугался и задрожал. Из его глаз выступили слезы. — Ну не расстраивайся, Хоби. Я могу и тебе дать попробовать, — с этими словами Чимин взял нож и склонился над Хосоком. Тот истошно закричал, когда вокалист прикоснулся ножом к месту свежей раны и срезал оттуда кусок плоти. Хосок вырывался, кричал, плакал. Но всё без толку. Чимин же засунул кусочек срезанного мяса в рот Хоупа и расплылся в безумной улыбке. Почувствовав во рту вкус крови и собственной плоти, Хосок заплакал с новой силой, а к горлу подступили рвотные позывы. Сдерживая их, репер выплюнул плоть на пол и стал пытаться отдышаться, чем практически разозлил Пака. — Если не хотел, то мог бы просто сказать «нет»! — прокричал Чимин и ударил Чона по лицу. — Вы люди вечно жрёте себя и других! — Пак, скрестил руки на груди, словно ожидая от Хосока извинений. Хосоку было очень страшно. Его тело пробивала сильная дрожь, а разум отказывался верить, что всё это делает именно Чимин — добрый и невинный мальчишка. — Прошу… Чимин… Отпусти… Я никому не расскажу о тебе, — просипел репер. — Нет! От тебя слишком много шума. И это надо исправлять, — с этими словами Пак резко придавил Хосока к полу, не давая ему двигаться, и резко надавил на рану, которую сам же нанёс, заставляя Чона громко закричать и раскрыть рот. Воспользовавшись моментом, брюнет резко сделал глубокий порез на правой щеке рэпера, вырезая улыбку. То же самое он проделал и со второй щекой. Не выдерживая адской боли, Хоуп потерял сознание. Чимин вздохнул, смотря на Чона. — Я надеялся, что мы сможем поиграть подольше. Но, видимо, не судьба, — пожал плечами Пак, и замахнувшись ножом, крикнул: — Умри! — Чимин вонзил нож в сердце Хосока, отчего тот дёрнулся в последний раз…

***

Чонгук сидел на холодной земле. Его печальный взгляд устремился вдаль. Туда, где Чимин волок по земле уже остывшее и бездыханное тело Хосока, чтобы спрятать его от чужих глаз. Пак даже не подозревал, что за ним наблюдают две пары глаз. Рядом с макнэ сидел ещё один Чонгук, но немного иной. На его горле красовался глубокий порез от ножа, из которого сочилась кровь. Глаза двойника были красивого изумрудного цвета, которые просто горели жизнью и каким-то спокойствием. Двойник положил руку на спину Чонгука и стал поглаживать его, успокаивая. — Ты хоть понимаешь, с кем связываешься? — произнёс двойник своим металлическим, но спокойным голосом. — Ты реально думаешь, что сможешь всё исправить? — Я должен попытаться. Если я буду сидеть, сложа руки, я уже никому не смогу помочь. Даже самому себе. — Отвратно, — невозмутимо ответил обладатель изумрудных глаз. — На твоём месте я бы давно спасал свою шкуру. Не хотелось бы мне снова встречаться с этим психом лицом к лицу. Будь осторожен, Гуки. Зелёноглазый поднялся с земли, и, растрепав волосы Чонгука, куда-то пошёл. Сам Чонгук печально смотрел в след своему двойнику. В голове макнэ прозвучал металлический голос: «У тебя ничего не получится».