То, что ты любишь

— Эти чертовы пробки меня бесят, — шипит ругательства Федя себе под нос, закрывая за собой дверь квартиры и скидывая обувь. Он должен был приехать еще два часа назад, но из-за плотного движения их автобус двигался со скоростью улитки. Но не только пробки являлись причиной плохого настроения парня. Федя открывает дверь собственной комнаты, отработанном движением оставляя рюкзак у компьютерного стола. А потом натыкается взглядом на Костю. На Костю, который по хозяйски облюбовал нижний ярус кровати и в данный момент укладывал свои вещи в шкаф Чалова. — Привет?.. Федя смотрит с сомнением на эту сюрреалистичную картину, трет глаза, будто это поможет Косте исчезнуть из его поля зрения. Будто это может быть сон, а сам Чалов все еще спит в автобусе в неудобной позе в чертовой пробке. — Эм, я сейчас. Федя разворачивается на пятках, следуя в комнату матери. Та, из-за громко работающего телевизора, не слышала, как приехал ее сын. Хотя в холодильнике уже пару часов ждал остывший ужин, и она готовилась к его возвращению. Как и всегда, впрочем. — Ой, Феденька приехал. Я сейчас ужин погрею, — женщина поднимается с кровати, начиная суетится. Но останавливается под хмурым взглядом сына. — Что случилось? Конкурс прошел неудачно? Марина порывается обнять и утешить Федю, но тот лишь сильнее хмурится, делает шаг в сторону и отрицательно качает головой. — Да причем тут это? — конечно же, «причем». — Почему Костя раскладывает вещи в МОЕЙ комнате, будто ты его решила усыновить? Федя все свои пятнадцать лет прожил в комнате с братом. И это была настоящая пытка, когда ты не можешь побыть наедине с самим собой практически никогда. Никакого личного пространства, в котором Чалов с каждым годом взросления нуждался все больше и больше. Да даже не подрочишь спокойно. Парень знал, что у родителей нет денег на более просторное жилье. Поэтому терпел и, как манны небесной, ждал, когда же старший съедет. И вот брат закончил университет, нашел работу, девушку и, наконец, освободил пространство. Счастью Феди не было предела. Ровно до того момента, как он не увидел Костю на своей территории. — Он поживет у нас какое-то время, пока в общежитии для него не освободится место, — терпеливо поясняет женщина, а Чалов уже воет как раненый зверь. — Да он даже не кровный наш родственник! — Молодой человек, — строго произносит мама, и Федя понимает, что его лимит наглости на сегодня исчерпан. — Он наш родственник, и не важно, кровный или нет. Семью нужно уважать, семье нужно помогать. А теперь перестань строить из себя жертву и обними мать. Я зря что ли тебя двадцать часов рожала. Федя сдается, потому что эта война проиграна еще до его прихода, и обнимает маму. Та улыбается, гладит сына по спине, будто успокаивает. Они стоят так несколько мгновений, пока каждый думает о своем. — И надолго это? — в голосе Феди проскальзывает надежда на то, что родственник тут всего на две недели. — Как получится. Может на пару месяцев, может дольше. Федя обреченно стонет, а женщина отвешивает сыну шуточный подзатыльник. — А ну не киснуть. Вы с ним подружитесь, Костя хороший мальчик, — Марина вновь оглядывает сына с головы до ног, будто рентгеном проверяя в порядке ли он. — Не вышло? Чалов смотрит в пол и отрицательно качает головой. Женщина ласково треплет парня по волосам. — Пойдем ужинать. Зови Костю, переодевайся и за стол, а я пока все погрею. Федя второй раз заходит в собственную комнату, которая вновь не принадлежит ему на все сто процентов. Парень бросает хмурый взгляд на Костю и следует к шкафу, доставая из него домашнюю одежду. Костя никаких попыток общения не предпринимает. Он смотрит виновато и молчит. В принципе, Федю это устраивает. Как только парень заканчивает переодеваться, то направляется к выходу из комнаты. И уже на пороге оборачивается на Кучаева. Голос его звучит устало, но все еще мало дружелюбно. — Пойдем есть. Они так же молча проходят в кухню и усаживаются в разных концах стола. Марина смотрит сначала на одного, а потом на другого, начиная накладывать ужин. — Костя, расскажи, есть у тебя какие-нибудь увлечения, кроме футбола? — Ну… — Костя ковырается вилкой в своей еде. — Мне лыжи еще нравятся. Теннис ничего так. — В нашей школе, к сожалению, с лыжами все плохо. В прошлую зиму вообще ни разу на них не катались, все время в зале на физкультуре занимались. Если Федя и Костя не горели желанием общаться, то женщина чувствовала себя спокойно и легко. А может быть она просто хотела развеять повисшее напряжение. — Костя, а у тебя есть девочка? Федя (хотя вопрос был задан совсем не ему) чуть ли не давится картошкой, поднимая возмущенный взгляд на мать. Потому что это вообще-то личное, да и кто ведет такие беседы за столом? Но разве остановишь матерей в их желании узнать все и вся? Марина вскидывает бровь и смотрит на сына в ответ, будто без слов говоря: «Вякнешь что-нибудь, и этот вопрос полетит в тебя тоже». Федя предпочитает молчать в тряпочку. Костя весь краснеет, утыкается взглядом в стол и бурчит себе под нос: — Нет, — а потом начинает торопливо оправдываться: — У меня сейчас нет времени на девочек. Я хочу полностью посвятить себя футболу, а об отношениях можно подумать потом. Федя бросает странный взгляд на Костю, будто бы не верит в то, что он говорит искренне. На вранье у Кучаева много причин: нежелание рассказывать о личном, стеснение, опасение дальнейших расспросов и так до бесконечности. В принципе, Чалов даже не может осуждать его за это. — Ах, у вас же сейчас самый прекрасный возраст. Ну для первой любви и отношений. Так что уж совсем на свою личную жизнь рукой не махайте. А то потом раз, вам уже тридцать, а я без внуков. — Ну мам! — возмущается Федя. — Ну что, мам? Как будто я не права, — женщина улыбается, ее совсем не смущают подобные вещи. — Хотя, все же хорошо, Кость, что у тебя не было отношений. Было бы тяжело расставаться и переезжать в другой город. — Я думаю, пока что нам еще рано заводить детей, — скромно сообщает Костя. Марина что-то шутит в ответ. А так же задает еще дюжину вопросов бедному Кучаеву. Феде даже, в какой-то момент, становится жаль парня. Тот отвечает односложно, явно смущаясь от всей ситуации. Хотя Чалов был рад, что свое любопытство женщина удовлетворила в другом месте и не допрашивала его. В конце ужина Костя вызывается добровольцем в мытье посуды. Федя хмурится, думая о том, что парень либо мазохист, либо хочет подлизаться. Хотя, может, просто не хочет быть должным, но ему придется всю квартиру отдраить, чтобы перекрыть долг. И так каждый день. — Я в душ, — сбегает Чалов быстрее, чем его могут оставить помогать вытирать посуду. Когда Федя выходит из душа, Костя уже вернулся в комнату. Он устроился на своей части кровати с телефоном в руках и переписывается с кем-то. Услышав звук открывающейся двери, парень поднимает взгляд и пристально смотрит на Чалова. Проходится взглядом по голой груди, опускается ниже к трусам и внезапно отводит взгляд. — У тебя хорошее тело… для пианиста, — бормочет он себе под нос. — Это самый странный комплимент в моей жизни. Это ты сейчас иронизируешь? — Прости, я… — Кучаев молчит пару секунд, а потом повторяет: — Прости, — и отворачивается к стене.