То, что ты любишь

Приближается какой-то школьный праздник. Костя даже не до конца понимает, какой именно, настолько ему не интересно все происходящее. Но всю их параллель согнали в актовый зал, где сейчас вещает учительница, отвечающая за все мероприятие. Кучаев откровенно зевает и поглядывает на огромные часы на стене, в ожидании звонка, который освободит его от этой скуки. — Кто бы хотел выступить на празднике? — задает вопрос женщина. Косте выступления не интересны. Хотя бы потому, что ему показать нечего. И поэтому он продолжает с равнодушным видом пересчитывать стыки по стене и мечтать о том, как отправится на тренировку после собрания. Играть ему пока не позволяют, но в компании молодых футболистов он чувствует себя куда уютнее, чем в школе. — Федя Чалов, ты же учишься в музыкальной школе? Федя рядом с ним как-то весь сжимается и загнанно оглядывается, будто бы надеется, что в этом зале есть еще один Федор Чалов, к которому сейчас и обращается учитель. Но женщина смотрит прямо на него, и парню приходится отвечать. — Да. — Не хочешь ли выступить на празднике? Костя смотрит на Федю с интересом. Пожалуй, если на празднике будет выступать Чалов, то на мероприятие можно даже прийти. — Нет, — коротко отвечает Федя, и пару секунд играет в гляделки с учительницей, которая, будто удав, пыталась загипнотизировать парня, чтобы тот передумал. Чалов опускает взгляд к своим рукам, перебирая длинными пальцами край рубашки, показательно делая вид, что уговаривать его бесполезно. — Иван Обляков, — вздыхает учительница и переводит взгляд на следующую свою жертву. Чалов с облегчением выдыхает. — Почему ты отказался? — спрашивает Костя, когда они все же выходят из актового зала. — Знаешь, а я ведь никогда не слышал, как ты играешь, — с удивлением добавляет он. Кучаев понимает, что несмотря на более чем два месяца проведенных под одной крышей, он, в самом деле, никогда не слышал, как парень играет. У них в квартире было пианино, но Костя никогда не видел Федю за инструментом, хотя на занятия в музыкальную школу тот ходил регулярно. — Я… — повисает небольшая пауза, и кажется, будто Федя решает, огрызнуться ему, соврать или же сказать правду. — Не хочу, чтобы кто-то из школы видел. Знаешь, это в футбол парню играть круто, то, чем можно похвастаться друзьям. А фортепиано совсем из другой оперы. Костя смотрит на Федю задумчиво, а потом серьезно спрашивает: — Но тебе же нравится играть? — Нравится, — кивает Чалов. А потом добавляет тише. — А иногда я ненавижу все это настолько, что хочется все бросить. — Почему? Федя медлит с ответом, подбирая слова и задумчиво растирая левое запястье. Они так и идут в тишине несколько секунд. — Потому что моя жизнь была бы лучше без фортепиано. По крайней мере, мне так кажется. Костя смотрит на друга удивленно. Для него такие слова звучат странно. Футбол — его жизнь. И он даже представить не может, как бы жил без него. И парню кажется естественным, что все остальные относятся к своим увлечениям так же. И тут такие вот слова от Феди. — А что бы поменялось? Думаешь, Валера приставал бы к тебе меньше? Ему же просто нужен повод. Я вот в футбол играю, а не на пианино, но его это не остановило. Или что? Федя молчит, будто ничего не хочет говорить по этому поводу, и смотрит куда-то вперед не видящим взглядом. А потом резко останавливается. — Думаешь, он цеплялся ко мне с самого первого класса? Мы были обычными одноклассниками все время, пока однажды я не выступил на школьном концерте. Это было года два назад. Он меня после выступления подловил. Я… — Федя бросает странный взгляд на Костю, будто все еще размышляет над тем, можно ли ему рассказывать такое. — В общем, он мне чуть руку не сломал, отделался всего лишь трещинами в кости. Но все равно приятного мало. А после он начал называть меня пианистом. Может быть это совпадение, но мне в это слабо верится, — Федя ведет плечом, больше не смотря в сторону Кости, просто вновь шагая вперед. Они уже покинули пределы школы. — И ты решил не выступать больше? Испугался его и спрятался в раковину? — с вызовом спрашивает Костя. — Валера — мудак, который просто самоутверждается за счет оскорбления окружающих. А ты идешь у него на поводу, — а потом вдруг без перехода говорит: — Я бы очень хотел послушать, как ты играешь. Обещаю, что не буду ломать тебе руку после этого. — Мне было тринадцать, и я думал, что никогда больше не сяду за фортепиано, — отвечает Федя, все же переводя взгляд на Костю. Будто не верит в то, что говорит парень. — Ты же сказал, что это просто битье по клавишам? — припоминает Чалов и ухмыляется. Костя сжимает руки в кулаки, представляя себе, что чувствовал Федя в тот момент. Кажется, сейчас он понимает, чем руководствовался Чалов, когда отправился избивать Валеру. Сейчас у Кости есть такое же желание. Он даже задумывается на мгновение о том, кто из команды согласился бы составить ему компанию. Но парень берет себя в руки. Они уже убедились, что кулаки против Валеры не помогают. — Эй, не перевирай мои слова, — возмущается Костя. — Я сказал, что это просто битье по клавишам, если не вкладывать в это душу. Федя только открывает рот, как перед парнями вырастает их классный руководитель. — Чалов, Кучаев, вы мне как раз и нужны для дежурства, — говорит Кирилл Анатольевич. — Ой, я опаздываю в музыкалку, — Федя смотрит на руку так, будто там часы (хотя на деле там нет ничего), и сбегает поскорее. Костя провожает его взглядом и вздыхает.

***

— Антон, — пока Костя протирает доску, Миранчук залипает в телефоне, даже не думая помочь в дежурстве. — А? — поднимает глаза от экрана Антон. — Ты ведь слышал, как играет Федя? — Ага, — отвечает Миранчук, как само собой разумеющееся. Но в глазах его отражается странный блеск. — А ты нет, я прав? — Мне кажется, Федя смущается играть передо мной, — вздыхает Костя. — Не буду же я его заставлять? — Он никому из друзей не играет, — спокойно отвечает Антон, читая пришедшее на телефон сообщение. Но все же с наибольшим интересом он косит в сторону Кости. — Но разве это когда-нибудь нас останавливало? Хочешь послушать? — Как? — удивленно спрашивает Костя. — Проникнем в его музыкалку и послушаем, — обыденным тоном произносит Миранчук, но взгляд с нотками лукавства выдает его заинтересованность с головой. Костя представляет себе, как они с Антоном, одетые во все черное и с чулками на головах, карабкаются по стене, забираются в окно и пробираются по коридорам, скрываясь от камер и перепрыгивая лазерные лучи, и смеется. — Ну, давай. — Вот это мне нравится, — пряча телефон в карман, произносит парень. — Давай только ускоряйся, а то мы его не поймаем потом. Костя хочет было высказать, что они тут оба дежурят и почему тогда ускоряться должен он? Потом смотрит на Антона, понимает, что спор бесполезен, и в самом деле ускоряется. Уже через пятнадцать минут они выходят из школы и отправляются в сторону автобусной остановки. Дорога занимает не больше пятнадцати минут. Парни выходят у большого здания, которое больше напоминает филармонию, чем музыкальную школу. Но идут парни вовсе не к парадному входу, а к неприметной двери, которая больше напоминает кладовку. — Ты же спортсмен, бегать должен быстро. Если кто нас спалит — беги, Форест. А то если поймают, то припишут воровство их древнего имущества. Кто поверит, что мы пришли духовно обогащаться? Костя начинает думать, что ему не нравится все это мероприятие. Он всегда был прилежным и послушным парнем. И мысль о том, что сейчас они нарушают не только правила, но и, возможно, закон — пугает. — А, может, есть какой-то другой вариант? — уточняет он. — Ссышь? — спрашивает Антон с вызовом. Костя смотрит на него устало, вздыхает и заходит внутрь. Против таких вопросов у него нет аргументов. Они идут по какому-то коридору в полумраке, который и правда напоминает хозяйственное помещение. Впереди оказывается запертая дверь, и Миранчук достает ключ из вазы какого-то искусственного цветка. Он тут явно не первый раз. Парни проходят по пустым коридорам, сворачивая в очередную «комнату». Которая оказывается балконом, с которого отлично просматривается сцена, оркестровая яма. Сейчас занято только фортепиано, за которым занимается Федя. Он играет что-то легкое, незатейливое. Мелодия обрывается, и преподаватель что-то рассказывает Чалову. Антон прикладывает палец к губам, призывая Косте не шуметь. А потом подходит почти к самому краю балкона и усаживается на мягкое кресло. Костя послушно следует за ним, садится рядом и замирает, боясь, что их заметят. Федя ему этого точно не простит. А Чалов тем временем заканчивает говорить с преподавателем, усаживается удобнее и вновь начинает играть. Костя плох в музыке, тем более классической, так что он понятия не имеет, что именно сейчас играет Чалов. Но это и не важно. Важно то, как парень это делает. Обзор с балкона просто отличный, и Костя, забыв о необходимости скрываться, подается вперед, всматриваясь в Федю. Пальцы парня быстро бегают по клавишам, ни на секунду не останавливаясь. Лицо у него сосредоточенное, парень даже губу закусил. И выглядит при этом просто невероятно. А сама музыка… Костю сложно назвать ценителем классики, но эта мелодия что-то цепляет в его душе. Такую музыку хочется слушать и слушать. Ради этого точно стоило нарушать закон. И Костя уже сейчас знает, что он придет на этот балкон еще не раз.