Я ждал тебя тысячу лет

— Ну и что с тобой делать? — Цзян Чэн отпустил кота и, прислонившись спиной к стене почти полностью развалившегося дома, сполз по ней прямо на землю. Поерзал немного, скрестил ноги и с тоской посмотрел на спасенного от мальчишек зверя. Тот был белый, не особо пушистый, на удивление чистый, с умными глазами. Какой-то неправильный. Ну или это Цзян Чэну с усталости и недосыпа так казалось. В ответ на его риторический вопрос кот только дернул ухом, лизнул лапку и повел носом. Цзян Чэн хмыкнул. — Очень содержательно. Но я тебя понял. Правда, едой поделиться не могу: у самого нет. С этим и правда было все плохо. Бродячие заклинатели в последнее время вообще вымирали, как вид. Ордена захватывали все больше территорий, да и нечисть как-то с приходом лета пошла на убыль, словно даже ей было лень показываться в такую жару. И нет-нет, да и проскальзывала мыслишка о том, чтобы вернуться домой. Отец, конечно, встретит с распростертыми объятиями, да и сестра обрадуется. Но вернуться — значит сдаться, признать, что слаб, и маменька была права. Вот то-то она обрадуется теперь уже законному праву шпынять его до конца дней. Нет уж… были и похуже времена. Сейчас хотя бы тепло и сухо. Вода есть, крышу найдет. Да и хлеб-то уж точно как-нибудь раздобудет. В конце концов, не охотой единой. А там осень начнется, самая пора для нечисти. Главное, оказаться в нужном месте в нужное время. И держать ухо востро. А то он поначалу гордо проходил мимо сплетен и легенд. Кто бы сказал ему тогда, что это самые главные и актуальные новости и есть. Только нужно уметь отличать вымысел от правды, а в этом он в последнее время изрядно поднаторел. Хотя кое-что, конечно, стоит сразу мимо ушей пропускать. Ибо дичь несусветная. Ну вот, например, история о некогда сильном и могучем Ордене заклинателей, чья резиденция, Облачные Глубины, была спрятана где-то в долине среди этих, кстати, гор. И что «…была в Ордене стена с четырьмя тысячами правил, что нельзя было там смеяться, бегать и шуметь. Ходили заклинатели всегда в белом, были степенны и спокойны. И правил ими великий Цзэ У Цзюнь со своим братом Хань Гуан Цзюнем. Оба были так прекрасны, что затмевали собою солнце. Но повстречал как-то младший брат свою любовь и ради нее оставил Орден. Ушел за нею, хоть и знал, что знается она с темными силами, нечистью управляет. Долго они странствовали, да вот только в Ордене том никак старейшины успокоиться не могли. Не хотели они свое солнце в такие темные руки отдавать. И послали того, кто сможет Хань Гуан Цзюня обратно привести. Нашел их тот человек, сначала уговорами, потом угрозами пытался вразумить беглеца. Но Хань Гуан Цзюнь разозлился, что не дают ему спокойно и счастливо жить, и прогнал человека. А тот затаил обиду и решил убить его любовь. Чтобы и Хань Гуан Цзюню отомстить, и вернуть его домой. Подкараулил любовь, сладкими речами отвлек внимание и убил. А как узнал Хань Гуан Цзюнь — так и потемнело небо. Проклял он весь свой Орден. И такова сила его ненависти и горя была, что тотчас под заклятием оказались все, кто хоть какое-то отношение к Ордену имел, даже его старший брат. И теперь проклятые бродили по земле, не находя себе покоя, ища свою истинную любовь. Что, только найдя ее и получив взаимность, освободятся они от своего проклятия и своего бессмертия. А Облачные Глубины, оставшиеся без присмотра, потихоньку захватил лес. Только камни и трава — вот и все, что осталось». Красивая сказка. Особенно для охочих на всякие сопливые истории девушек. Цзян Чэну сразу бы понять, что это выдумка от начала до конца. Ибо если бы существовал когда-нибудь такой Орден, он бы точно об этом знал. В свое время он разве только не ночевал в библиотеке, изучая историю заклинателей и разыскивая утерянные со временем заклинания. И ни слова об этом загадочном Ордене не встретил. Однако на россказни эти повелся, как романтичная девчонка. И, вместо того чтобы уйти сразу же в поиске других мест, побогаче на нечисть, остался зачем-то. Как сказала бы маменька — поискать себе приключений на задницу, а на самом деле из банального любопытства и странного внутреннего ощущения, что он должен быть здесь и что свою работу он здесь еще не закончил. Ха. Он ее даже не начинал. Не считать же за работу успокоение расшалившегося на местном кладбище покойника, который никому не причинил вреда, разве что парочка пьяниц протрезвела. Кстати, говорят, здесь водятся кролики. Это, конечно, не фазаны Пристани Лотоса, но тушки можно выменять на что-нибудь более полезное. На крайний случай, съесть самому. Цзян Чэн почесал нос, покосился на терпеливо сидящего рядом кота. — Ты ешь кроликов? Надеюсь, что ешь, потому что ничего другого у меня нет. Тебе разве что мышей ловить. Кот в ответ лениво махнул хвостом и подошел поближе. Цзян Чэн легко поднял его на руки, почесал за ухом. Это точно был кот, а не кошка. К тому же ухоженный. Ни репейников в белоснежной шкурке, ни грязи, и даже уши целые, в отличие от других уличных котов. Этот был раньше явно домашним. Ну или и сейчас есть. Просто любитель погулять на свободе. — Слушай, но если ты и правда домашний, может, тебе пора, а? — Цзян Чэн вернул кота на землю, еще немножко почесал теплое розовое ушко и убрал руки. Но кот, вместо того, чтобы уйти, подошел к нему поближе и устроился у ног, прижавшись теплым боком к бедру. Потерся носом и уткнулся в собственный пушистый хвост, всем своим видом давая понять, что ему и тут неплохо. Цзян Чэн хмыкнул. Не то, чтобы он всерьез решил, что теперь у него есть кот, просто… ну, вдвоем веселее сидеть под солнышком. И разговаривать с котом можно. По крайней мере, за сумасшедшего никто не примет. А то за время своего почти двухлетнего бродяжничества он немного отвык от обычного общения. Но, стоило признать, это все равно было лучше, чем дома. Нет, отца он любил беззаветно, сестру обожал. Он даже маменьку любил где-то глубоко в душе. Просто… Он ни о чем не жалел. По крайней мере, он научился выживать. Без денег и поддержки, в семнадцать лет, — это было не так-то легко. К тому же он смог посмотреть на себя другими глазами. И признать, что был совершенно отвратительным типом. Добрым, но заносчивым и разбалованным не в меру. От всего этого ненужного он избавился хоть и больно, зато быстро. Заодно научился сам стирать свои вещи, беречь одежду и худо-бедно готовить. Кто из мальчишек, оставшихся в Пристани Лотоса, мог похвастаться подобными умениями? А он умеет. И на свои девятнадцать сварит себе такой же суп, как варила сестра. Если доживет. А солнышко-то припекает. Тепло, мягко. Даже земля под задницей прогрелась за эти дни. Он почти всю ночь пробегал по лесу, и теперь от этого тепла клонило в сон. Цзян Чэн поерзал немного, стараясь не особо тревожить задремавшего кота, и, устроившись поудобнее, прикрыл глаза. Потом у него, конечно, все тело будет болеть, но если он подремлет совсем немного… Здесь тихо, нет ветра и шума. Стена за спиной — отличное укрытие, даже если она — это почти все, что осталось от дома. Привидений он не боялся, духов не обижал, для нечисти рановато. Так что все, что ему здесь грозит — это быть покусанным комарами. …Это был полусон-полуявь. Дрема, в которой не понятно, спишь ты или нет. Вроде и пейзаж вокруг тот же, но что-то все равно не так. Вон там, например, был забор? Во сне Цзян Чэн не помнил, но почему-то был уверен, что нет. А вот кот точно такой же. Правда, во сне он не спал. Зевнул, показав маленькие клычки, потянулся. Подошел ближе, встал передними лапками на его бедро и заглянул в лицо. Цзян Чэн попытался убрать кота подальше, потому что взгляд у хвостатого был слишком разумный и это почти пугало, но не смог и сдвинуться с места. Впрочем, сон и есть сон, и Цзян Чэн, вместо того чтобы попытаться еще раз, отвернулся сам. Изображение тут же поплыло, как и все его ощущения. Но он все равно оставался на том же месте, и даже стена за спиной была та же. Разве что теперь он чувствовал, что больше не один. Что рядом кто-то есть. Он даже почувствовал горячую ладонь на своем плече. А еще — что ее обладатель для него не опасен. Правда, когда рука неизвестного скользнула выше, Цзян Чэн начал в этом сомневаться. Но ни страха, ни желания отстраниться не возникло. Наоборот, это прикосновение ему понравилось, отдалось в теле чем-то томным и сладким. Такое властное и трепетное… «Вань Инь»… Этот шепот пролился в ухо, растекся внутри. Цзян Чэн хотел обернуться, увидеть того, кто зовет его, но не смог пошевелиться. Даже удивления от того, что кто-то знает это его имя, которым его даже родители не называли — не возникло. Губ коснулись чужие пальцы, прошлись по ним лаской, погладили скулу. Цзян Чэн выдохнул во сне, потянулся навстречу этому касанию, но только голова перекатилась на другое плечо, обнажив шею. «Вань Инь… возлюбленный мой… ты прекрасен…» Это были губы. Это точно были губы. То, что коснулось его шеи и, кажется, даже обожгло дыханием. А потом острая боль продрала тело, и он вскинулся, мгновенно просыпаясь. Накрыл шею, напугав своим резким движением кота, шарахнувшегося подальше и, заполошно оглядевшись, выругался. Отнял руку от шеи, поморщился, заметив красный след на ладони. Можно было предположить, что здешние комары до него доберутся. Вот только то, что его подсознание наделит этого комара таким голосом, чуткими пальцами и нежными губами… Кажется, ему все-таки пора хоть бордель навестить. Должен же в этом городке быть хоть какой-то бордель? А то если так и дальше пойдет… Кот, опасливо косясь, подошел поближе, и Цзян Чэн, не удержавшись, фыркнул. Выражение на морде у того было неописуемое. Видимо, хвостатый решил, что хозяин ему достался полоумный, и теперь всерьез раздумывал на тему, а не сбежать ли, пока цел. — Мне без тебя будет скучно, — на всякий случай заявил Цзян Чэн и хмыкнул, когда показалось, что кот вскинул бровь. Ну, по-своему, по-кошачьи. — Между прочим, не смешно. Цзян Чэн еще немного побурчал, но замолк, когда кот все-таки подошел к нему. Ловко забрался на колени, встал на задние лапы, потерся мордочкой о его скулу, замурлыкал, словно успокаивая. Что-то типа «ты, конечно, тот еще псих, но все равно мне нравишься». Цзян Чэн улыбнулся, подхватил кота на руки, принимаясь поглаживать между ушками. — А ты подлиза, да? Кот дернул ухом и, получив еще немного ласки, вывернулся из его рук и спрыгнул на землю. Отряхнулся и отошел, вынюхивая одному ему известные следы. Цзян Чэн зевнул, потянулся и тоже встал. — Ну что, пойдем, поищем что-нибудь на перекусить и где переночевать. И они пошли. Цзян Чэн и кот, который то исчезал где-то в кустах, то появлялся впереди, чтобы, дождавшись Цзян Чэна, пристроиться рядом. …С обедом им повезло. Проходя мимо покосившегося домика, Цзян Чэн услышал тихие причитания какой-то старушки, которая жаловалась на судьбу и на деда, оставившего ее так не вовремя и теперь развлекающегося где-то в другой жизни. Цзян Чэн предложил ей помочь, и почти четыре часа зарабатывал мозоли с лопатой в руках. Но обед, которым его отблагодарили, стоил всех усилий. Пара кусочков досталась даже коту, так что жаловаться им было не на что. Разве что на усталость и пыль, которая, смешавшись с потом, превратилась в настоящую грязь. Так что Цзян Чэн, разморенный и ленивый после сытной еды, отправился на поиски ближайшего источника, найти который оказалось не так-то просто. Местные махали куда-то в сторону покрытых лесом гор, но никаких других ориентиров не давали. Была идея ополоснуться в реке, но он не рискнул. Судя по рассказам жителей, в ней издавна жил Омут, беспокоить который не хотелось даже Цзян Чэну. Он, конечно, заклинатель, но с такой напастью в одиночку не справится. В общем, так и вышло, что Цзян Чэн заблудился, в какой-то момент потеряв концентрацию. Не смертельно и не страшно, но обидно. Тем более что солнышко потихоньку уже покатилось к горизонту, а ночевка где-нибудь на дереве — то еще удовольствие. Да еще и кот пропал. Собственно, это на кончик его хвоста, мерно покачивающийся впереди, Цзян Чэн отвлекся, впав в какой-то странный транс. А когда очнулся, вокруг был незнакомый лес и полное отсутствие живности. — Киса-киса-киса… — не особо надеясь на ответ, позвал кота Цзян Чэн, почувствовавший себя вдруг таким одиноким. — Предатель пушистый. — Мяу? — почти возмущенный мяв раздался откуда-то сбоку, и Цзян Чэн резко развернулся. Заметив знакомую белую мордочку, он даже выругался облегченно. Но особо порадоваться не успел, так как кот, потянув носом, развернулся и исчез в кустах. — Эй! Стой! — Цзян Чэн, не думая, кинулся следом. Кот, конечно, не собака, но, насколько знал Цзян Чэн, даже самые дикие из них старались держаться поближе к человеку, а, значит, что рядом с хвостатым у него будет больше шансов выбраться. Погоня продолжалась недолго. В какой-то момент впереди посветлело, и Цзян Чэн вывалился на полянку, посреди которой был… источник. Идеально круглая каменная чаша была доверху наполнена кристально чистой водой. Ее зеркальная поверхность так манила, а Цзян Чэн чувствовал себя таким грязным, что даже не подумал о безопасности или о том, что делает в лесу этот явно рукотворный источник. Оставив грязную одежду на берегу, стянув ленту с волос, он со стоном погрузился в воду, оказавшуюся той самой температуры, к которой он привык с детства. Не ледяная колодезная, но и не горячая. Идеальная. Вдоволь нанырявшись и даже прополоскав волосы, он оперся спиной о бортик, откинул голову, подставляя лицо заходящему солнцу, и закрыл глаза, чувствуя себя расслабленным. Хотя на самом деле расслабляться было нельзя. Он неизвестно где, у него нет укрытия, из еды только парочка пирожков, которые ему всунула та самая бабушка в дорогу. И кот неизвестно где. Вспомнив о хвостатом, Цзян Чэн открыл глаза, собираясь его позвать, но, заметив белую шкурку умывающегося кота рядом с кучей своей одежды, снова расслабился, сползая в сон. Ему было так хорошо, что он не вздрогнул бы, даже если бы рядом вдруг возникла маменька. Плеск воды был еле слышен. Но Цзян Чэну было лениво даже открывать глаза. Этот то ли транс, то ли сон был таким цепким, что вырваться из него было невозможно. «Вань Инь…» И снова этот бархатный голос. Касание пальцев. «Вань Инь… я так долго жду тебя…» Цзян Чэну показалось, что ему удалось открыть глаза. По крайней мере, он больше не видел темноту. Он проснулся? Или это просто сон такой? Но лицо мужчины перед собой он прежде не видел ни во сне, ни наяву. Такое он бы не забыл. Невероятно красивое, строгое, чуть печальное, с хищным выражением темно-карих глаз. У Цзян Чэна на миг даже дыхание перехватило. И даже крошечные клычки, едва виднеющиеся из-за кромки губ, не пугали. Тяжелые гладкие черные волосы, облачный узор татуировки стелился по высокому открытому лбу. Цзян Чэн тяжело сглотнул вязкую слюну. Ему хотелось что-то спросить, но язык не слушался. Так что все, что он мог – это смотреть, слушать и чувствовать легчайшие прикосновения. «Ты все так же красив, мой лотос… Создан для меня… только мой». Цзян Чэн хотел возмутиться, но губы коснулись губ, и слова исчезли. Теперь в голове билось только яростное: «Еще». Он сказал это вслух? Как стыдно. Или во сне можно? Незнакомец в его сне негромко рассмеялся, нежно погладил его приоткрытые губы. «Мой нетерпеливый мальчик… Не торопись. Просто иди ко мне». Цзян Чэн возмущенно вскинулся и… …тут же ушел под воду. Вынырнул, отфыркиваясь и тряся головой. Спасибо, что не утонул. Поняв, что замерз и что солнце вот-вот коснется своим краем горизонта, он торопливо вылез из источника. Скорчил рожицу возмущенно смотрящему на него мокрому от его «пробуждения» коту и отжал волосы. Повернулся к кучке своей одежды, поморщился, глядя на грязные разводы и внутренне содрогаясь от необходимости натянуть это на себя. С другой стороны, чистое белье у него есть, кое-что по мелочи тоже имеется. Сейчас лето, тепло даже ночью, так что не замерзнет. А одежду постирает. Но сначала надо найти где бы переночевать. Быстро одевшись, он опустил глаза вниз, почувствовав, как трется об его ноги еще немного взъерошенный от водных процедур кот. Не рискнув брать его на руки, Цзян Чэн присел на корточки, почесал за ушками. — Прости за то, что обрызгал тебя, усатый. — Мр? — кот, на мордочке которого было написано откровенное наслаждение такой лаской, даже ухом не повел. Но, стоило Цзян Чэну выпрямиться с тяжким вздохом, как он тут же сиганул в кусты. Пошуршал там немного и высунулся обратно, словно приглашая следовать за собой. Цзян Чэн собрал в заплечную сумку свои грязные вещи и шагнул за котом. В конце концов, какая разница, в какую сторону идти, если в конце пути его будет ждать крыша над головой и хотя бы одна стена.