Я ждал тебя тысячу лет

…Его ждала лестница. Высокая, уходящая, кажется, в самые небеса. Сотни каменных ступенек с пробивающейся в трещинах яркой травой. Цзян Чэн аж застонал, представляя себе этот подъем. Но любопытство было уже не унять. Да и темнело быстро. Так что, матеря бегущего по лестнице кота, Цзян Чэн начал подниматься. На последнем глотке воздуха Цзян Чэн преодолел самую верхнюю ступеньку, да так и замер, глядя на возвышающуюся каменную стену. Нет, Стену, сплошь испещренную надписями, часть из которых можно было даже разобрать. «Не шуметь». «Не бегать». «Нельзя распивать алкоголь». От внезапного озарения он даже пошатнулся. Сморгнул, не веря своим глазам, даже подошел к Стене поближе, чтобы убедиться, что она реальна. — Не может быть! — потрясенно выдохнул он и прикусил губу. Понял что сделал, и нервно рассмеялся. Не шуметь, ага. Только, судя по общему ощущению запустения, вряд ли кто явится, чтобы его отругать. Но… Получается, что легенда не лгала? И это есть те самые заброшенные Облачные Глубины. Цзян Чэн думал, что резиденция должна была быть как минимум выше в горах. А он нашел ее так просто. Хотя… не так уж и просто, если вспомнить, что какое-то время он брел по лесу куда глаза глядят и на самом деле путь сюда не повторит, даже если очень захочет. От дальнейших размышлений его отвлекло нетерпеливое кошачье мяуканье. Старательно отгоняя от себя мысли о том, что сюда его привел кот, Цзян Чэн направился вслед за ним. В конце концов, раз уж тому так не терпелось уйти от Стены подальше, то, наверное, были причины. Может, он правила не любит. Резиденция была, без преувеличения, огромной. Светлой, какой-то воздушной. В наплывающих сумерках острые углы стали мягче, и Цзян Чэн откровенно залипал на крышах, мостиках и аллеях. Казалось, что время здесь застыло. Ни в одном окне не горел свет, Цзян Чэн мог занять любое помещение, но что-то удерживало его. Словно… словно это было неправильно. Он здесь чужой. И в эти комнаты когда-нибудь обязательно вернутся их хозяева. Цзян Чэн медленно выдохнул, когда сумерки стали совсем густыми. Ему стоит поискать какой-нибудь навес или беседку. Но, стоило сделать шаг в сторону, как под ноги метнулся кот. Цзян Чэн вздрогнул от неожиданности, зашипел, но передумал ругаться, когда понял, что усатый и в этот раз собирается ему что-то показать. Не убиться бы еще по дороге в такой темноте… Правда, стоило ему об этом подумать, как по всей резиденции вспыхнули факелы, осветив ее так, как должно. Цзян Чэна поневоле продрало ознобом. Он поежился и поспешил вслед за ушедшим далеко вперед котом. …Этот дом был большим. И, остановившись на его пороге, Цзян Чэн не ощутил тех эмоций, которые были раньше. Словно именно здесь он не был чужой. Словно его тут… ждали? Обругав себя за мнительность и излишнее воображение, он, тем не менее, прошел дальше, не чувствуя никакого дискомфорта. Наоборот, почему-то появилось ощущение, что он вернулся домой. Строгая и функциональная обстановка. Ничего лишнего. Только большое пространство и изысканная красота, которой было ровно столько, сколько нужно, чтобы от нее не устать. Кот исчез почти сразу, на этот раз даже не попытавшись позвать с собой, но Цзян Чэн решил, что, в конце концов, даже у котов должна быть личная жизнь. Может, где-то здесь у него кошка и целый выводок котят. Честно оставив один пирожок на крыльце для предполагаемого кошачьего семейства, Цзян Чэн вернулся в комнаты. Почесал нос, размышляя о своих дальнейших действиях, а потом все-таки решил, что бродить ночью — идея не самая лучшая. К тому же он так устал, что даже его извечное любопытство уснуло. А вот завтра… Завтра он сунет свой нос в каждый уголок. Съев один пирожок и оставив еще один на завтрак, Цзян Чэн немного поколебался, но лечь на хозяйскую кровать, несмотря на то, что белье на ней было свежим и чистым, словно его застелили только час назад, наглости все же не набрался. И свернулся на широком диване, коротковатом, но все же вполне себе удобном, если немного поджать ноги. Правда, сон все равно был странным. Сначала все было хорошо, а потом ему вдруг привиделось, что в комнате появился кто-то еще. Что этот «кто-то» взял его на руки и перенес на кровать. Она была такой удобной, что Цзян Чэн даже возражать не стал. Лишь свернулся под одеялом, откладывая расшифровку своих странных сновидений на утро. И, чувствуя, как перебирает его волосы чья-то рука, снова провалился в сон.

***

Утро было светлым, теплым, полным пения птиц и аромата цветов. Цзян Чэн откинул одеяло, с удовольствием потянулся и замер, когда до него дошло, что над его головой полог, которого точно не было вечером, а ноги не висят в воздухе, а вполне себе комфортно лежат на кровати. Кровати?! Он резко вскинулся, садясь на постели. Огляделся и шумно сглотнул. Та же комната. И диван, на котором он вчера уснул — вон он, стоит у стены. Но он спит в кровати. И бояться, конечно, уже поздно, но сердце заколотилось где-то в горле. Значит, это был не сон. Его кто-то перенес. И… даже лежал рядом?! Цзян Чэн обернулся, но на соседней подушке спал, свернувшись калачиком, только кот. Никаких незнакомцев, вообще никого. Словно почувствовав его взгляд, кот открыл один глаз, пошевелил ухом и, убедившись, что беспокойный человек не собирается завтракать, решил подремать еще немного. Цзян Чэн нервно хмыкнул и встал с кровати. Может, он вчера ошибся, и в резиденции есть еще кто-то живой? Стоит поискать. А также постирать одежду и подумать на тему обеда с ужином, ибо у него остался только один пирожок. Ну и исследовать эти загадочные Облачные Глубины, раз уж он здесь. Такой шанс выпадает не каждому и то - раз в сто лет, так что стоит воспользоваться. А разбор своих снов он оставит на потом. Наскоро умывшись дождевой водой из бочки-ловушки, Цзян Чэн собрал волосы заново и, сжевав оставшийся пирожок, не забыв оставить коту кусочек, спустился с крыльца и, чувствуя себя сопливым мальчишкой, ринулся в новую загадку с головой. …Чем больше он бродил по лабиринтам резиденции, тем больше верил в легенду о ней. Те, что жили здесь когда-то, не собирались ее покидать. Все осталось на своих местах, так же, как и было. Рукописи ждали своего часа, свитки, даже еда в чашке. Не увидев и признака гниения, Цзян Чэн из любопытства сунул нос в одну такую и чуть не захлебнулся слюной. Еда была свежей и пахла просто одуряюще для его пустого желудка, давно уже забывшего про съеденный пирожок. Словно и ее коснулось заклятие бессмертия. Правда, попробовать Цзян Чэн решился только булочку, полагая, что если что — помучается животом, но хотя бы выживет. Булочка была невероятно вкусной, так что Цзян Чэн взял еще две и пошел дальше. Больше всего удивила площадка для тренировок, похожая и не похожая на ту, что осталась дома. И что-то вроде музея со стеной славы, как понял Цзян Чэн, Глав Орденов. И да, они все были в белом. И с лобной лентой на лбу. Где-то такой узор он уже видел. А потом… Он застыл перед последним портретом в ряду, не веря своим глазам. Тот незнакомец из его сна. Только лицо у него на портрете было моложе и… попроще? Но это точно он. Этот прищур, мягкие искры в глазах… Цзян Чэн даже подошел поближе, не особо понимая зачем, погладил нарисованные скулы. Поймал себя на этом, отшатнулся, заливаясь смущенным румянцем. Что за ерунда? Он никогда особо мужчинами не интересовался, хотя и признавал, что отдельные их представители стоят внимания. Но что-то в этом лице… Оно было тем же, что и в его сне, вне всякого сомнения, и все-таки другим. Словно что-то наложило на него свой отпечаток, что-то страшное, что изменило его. Цзян Чэн вздохнул, обреченно оглянулся и, отступив к противоположной стене, прислонился к ней, сложив руки. Он упорно избегал необходимости анализа своих снов, но тут уж никуда от этого не деться. И это не его богатое воображение. И не отсутствие личной жизни. Он видел во сне… А кого, кстати, он видел? Цзян Чэн опустил взгляд, ища табличку с именем Главы Ордена, и невольно вздрогнул, найдя. Цзэ У Цзюнь. Лань Си Чень. С ног до головы словно кипятком обдало от шока. Цзэ У Цзюнь?! Так… так, получается, и в этом легенда не солгала? И, судя по тому, что дальше портретов не было, он действительно был последним Главой. Тогда и проклятие — правда? Цзян Чэн сполз по стене прямо на пол, когда до него дошло. Если верить этой самой легенде, обитатели Облачных Глубин теперь бессмертны. Ходят по миру в поисках своей истинной любви. А вдруг… Вдруг кто-то из них до сих пор живет здесь? Вдруг кого-то и так устраивает его бессмертие, и плевать он хотел на истинную любовь. Тогда и свежая еда вполне себе объяснима. А то, что нет никого… Ну так резиденция большая. Да и перенес же его кто-то на кровать. И это точно был не бесплотный дух, а вполне себе живой человек. А он, получается, вломился к кому-то в дом, съел чей-то завтрак. Нет, можно, конечно, найти огрехи в такой логике типа он здесь столько мест уже излазил, никого не встретив, но посыл от этого все равно не изменится. И кот, скорее всего, местный. Потому и ухоженный, что есть кому за ним присматривать. Ой-йе… Цзян Чэн поднялся на чуть подрагивающих ногах, на всякий случай извинился перед портретом Цзэ У Цзюня, чувствуя себя донельзя глупо, и вымелся наружу. Надо уходить, пока не поздно. На одну ночь его, конечно, приютили, но наглеть все же не стоит. Знакомый дом он нашел быстро. С трудом удерживая себя от того, чтобы не сорваться на бег, он добрался до комнаты, в которой ночевал, и замер на пороге, шумно сглатывая. Здесь прибрались. Заменили сгоревшие свечи, застелили постель, на столике появился кувшин. Его вещи были аккуратно сложены, и даже сумка скромно стояла в уголке. Чувствуя себя идиотом, Цзян Чэн медленно выдохнул и открыл рот: — Прости, хозяин, за вторжение. И спасибо за приют. Сказал и замолчал, не зная, что еще бы придумать. Да и надо ли? Чувствуя загривком разлившееся вокруг напряженное внимание, он дошел до своей сумки, забрав по дороге свои вещи, и почти тут же чуть не выронил их, когда волос словно коснулись. «Вань Инь… Не уходи…» Цзян Чэн резко развернулся, но позади не было никого, только тончайшими занавесками играл ветер. Но ему точно не показалось. Тот же голос, что и в его снах. Такой же бархатный и кажущийся бесплотным. — Ты… — он прижал к себе вещи покрепче, словно это могло его спасти. Смешно, должно быть, выглядело это со стороны, но смеяться никто не торопился. — Что тебе нужно? «Не уходи…» — голос шел отовсюду. Цзян Чэн даже обернулся вокруг себя, но никого не заметил. — Кто ты? «Вань Инь… дождись ночи и все узнаешь…» — Да сейчас… — Цзян Чэн поджал губы, начиная раздражаться. Странные тут люди живут. Хотя кто сказал, что люди? С ним вот невидимка разговаривает. Или чей-то дух. Хотя чего еще ждать от проклятого Ордена? С другой стороны, он здесь почти сутки и пока жив. И ночью его даже не убили. — Я проторчу здесь до ночи, а потом явится хозяин и убьет за нарушенный фэн-шуй. «Ты все такой же, Вань Инь…» — от мелодичного призрачного смеха, разлившегося в воздухе, Цзян Чэну стало вдруг жарко. А потом до него дошел смысл сказанного. — В смысле «такой же»? «Дождись ночи — и узнаешь…» — Эй, это нечестный прием! — тут же вскинулся Цзян Чэн. Но в ответ — только тишина. Цзян Чэн даже немного подождал и, пнув ни в чем не повинную ножку кровати, буркнул: — Ну и пожалуйста… Почти демонстративно бросил вещи на ближайшую поверхность и вышел, ворча под нос, но достаточно громко, чтобы его слышали. — Вот и останусь. И съем чей-то ужин. И залезу везде, куда захочу. И вообще… Что «вообще» он придумать не успел. На крыльце дома сидел кот и, судя по его морде, хвостатый откровенно над ним и его поведением смеялся. Цзян Чэн даже на секунду смутился. Но потом гордо вскинул нос и прошествовал мимо, на этот раз молча. Правда, действительно в трапезную. Ибо от всего этого у него не только голова заболела, но и аппетит разыгрался. Здесь осталось все точно так же, как и было утром. Те же ложки, те же чашки, тот же нетронутый рис и остальные блюда. И та же дырка в горке булочек, которую он проделал, забрав парочку. Значит, все-таки здесь никто не готовил, а еда просто была такой же «бессмертной». Цзян Чэн вздохнул и, прихватив пирожок из другой кучки, устроился в уголке. Хорошо хоть, что вода у него была своя. Вкуса он почти не почувствовал, занятый разбором своего идиотского поведения. Повелся, как мальчишка. Хотя оправдание у него есть. И вовсе не голос был тому причиной. А собственное имя. Вань Инем его никто никогда не называл. Так что откуда обладатель этого самого голоса его знает — стоило бы уточнить. Он, конечно, может действительно оказаться духом, который может нормально разговаривать только по ночам, но какая разница на самом деле. Он, Цзян Чэн, заклинатель. С теорией у него, конечно, так себе, ибо учителя и библиотека остались дома, зато с практикой все отлично. К тому же, сколько всего нового он узнал, пока бродяжничал… За парочку заклинаний маменька бы душу продала. Но ее здесь нет, здесь только странный Орден, странный голос, невероятно красивый сон и собственное любопытство. И проклятое ощущение правильности происходящего. Несмотря ни на что, он все равно чувствовал себя дома. В том большом доме и даже здесь, в трапезной. Как такое могло быть — он понятия не имел. Но собирался выяснить. Выйдя на крыльцо, он вдохнул полной грудью. Потрясающий здесь воздух. Чистый. Почти сладкий, так непохожий на чуть влажный воздух Пристани Лотоса. Интересно, как там родители, сестра? Вышла ли замуж? А отец с матерью помирились или так и живут, от любви до ненависти? Хотя теперь, наверное, уже нет. Последние новости о доме, которые до него долетали, это то, что у Главы Ордена родился сын. Узнав об этом, Цзян Чэн поначалу даже обиделся. Типа стоило ему только сбежать – так родители сразу же заменой обзавелись. А он, между прочим, все равно бы вернулся. Не сейчас, конечно, а после того, как станет настоящим заклинателем, на счету которого будет такое количество нечисти, что он со счету собьется. А потом остыл. И даже устыдился своих мыслей. И решил, что обязательно заглянет домой, познакомится со своим братишкой. И что, что разница в восемнадцать лет, он с удовольствием послушает детский лепет. Цзян Чэн чихнул и вернулся в реальность. До вечера осталось не так много времени, а у него, между прочим, есть еще дела. Например, постирать наконец вещи. А то стыдно на самом деле. Взрослый парень, а в сумке таскает такой ужас. Так что Цзян Чэн повздыхал немного и, бегом добравшись до дома и забрав из сумки свои вещи, также быстро оттуда удрал. Это только маленькая часть большой главы, которую мне пришлось разбить.