Infected you.

      Тейт сидел в углу комнаты, провожая взглядом Вайолет, которая раз за разом уносила вещи в подвал. Девушка чувствовала присутствие парня, но, как обычно, не подавала виду, стискивая зубы так сильно, что, казалось, они сейчас сломаются от перенапряжения. Хотела ли она избить его прямо сейчас до потери сознания? Безусловно, да. Хотела ли она прижаться к нему и никогда не отпускать? Больше всего на свете.       Тейт с нескрываемой радостью смотрел на девушку, понимая, что им придется жить в одном помещении, и по-любому придется разговаривать. Ну, по крайней мере, он на это надеялся. Тейт уже тысячу раз благодарил Мойру, приносил ей конфеты из шкафа Констанс, которыми каждую неделю ее снабжала Билли Дин. О’Хара лишь улыбалась, похлопывая Тейта по плечу.        «Только не проеби все на этот раз».       Вайолет складывала вещи в синюю картонную коробку. Туда шло все: книги, флакончик цветочных духов, какие-то пуговицы, старые билеты в кино, потрепанный браслет из ниток и даже полароидные фотографии. Когда-то ей очень нравилось фотографировать, но она быстро забросила эту идею, понимая, что придется тратить на это увлечение очень много денег.       Вайолет подошла к столу и потянулась за блокнотом, что лежал на краю деревянной поверхности. Хармон нахмурила брови, переведя взгляд на вещи новоприбывшей Линдси и с отвращением отодвинула в сторону черный диск Nirvana.       «Я больше люблю пластинки».       Как бы Хармон этого не отрицала, она завидовала Линдси. Завидовала ее способности выйти из дома и не очутиться в своей чертовой комнате. Завидовала, что она может видеть не только четыре стены. Завидовала ее способности общаться с другими людьми и бродить по улицам Лос-Анджелеса, она завидовала, что Линдси могла учиться в университете и выйти замуж через десяток лет, а она так и будет гнить в чертовом доме, всматриваясь в неровности в стенах. Вайолет завидовала ее способности хоть что-то чувствовать, которую сама уже давно утратила.       Но ее злило, что она должна была терпеть эту девочку — неформала. В конце концов, Мойра «заставила» ее жить рядом с человеком, о котором даже думать было мучительно больно, не то, что делить с ним одно помещение. И все только из-за этой девчонки. Хармон продумала все варианты, куда можно было съехать, но, в конце концов, она поняла, что другого выхода нет. Все комнаты были заняты: отец из своего кабинета не выходил уже много лет, мать нянчится с ее младшим братом, который, кажется, никогда не перестает кричать, Мойра проводила свою вечность в маленькой комнатушке на первом этаже, где даже для нее места было катастрофически мало. Оставался только подвал, и Хармон предпочла делить комнату не со своей «сестрой-близняшкой».       Вайолет взяла коробку в руки, и медленно двинулась в сторону двери. Тейт неотрывно смотрел прямо на нее, вглядываясь в ее большие янтарные глаза, которые она прятала за прядками волос, спадающими на лицо, и довольно улыбался своей удаче, мысленно благодаря новую въехавшую семью. Он с горечью понимал, что Вайолет была для него наркотиком, который уже давным давно перестали продавать. Она была уникальным наркотиком. Единственным в своем роде.       Тейт вышел из раздумий и поднял взгляд. Его темные глаза встретились с ее янтарными, и по телу пробежала дрожь. Она смотрела прямо туда, где он сидел. Вайолет с самого начала знала, что он там, хоть Тейт себя и не показывал.       По спине парня пробежал холодок, и он восторженно и удивленно уставился на Вайолет, понимая, что это первый раз за все это время, когда она на него посмотрела.

***

      Вайолет сидела на холодном полу подвала и выкладывала вещи из коробки на расстеленный на грязном цементе плед. М-да, замечательно после удобной кровати спать на полу.       Конечно, после смерти все человеческие нужды сходят на нет, и ей совершенно не нужно было спать и есть, но она слишком любила сновидения и кофе со сливками, чтобы отказаться от этого. Если бы Вайолет не спала каждую ночь, она бы давно сошла с ума. Ей было достаточно и пятнадцати часов самоистязания и боли. Страдая еще и ночью, девушка давно бы слетела с катушек в этой чертовой ловушке.       Хармон хотелось поскорее выгнать Джонсонов из дома любым способом, чтобы отвоевать комнату, по праву принадлежащую ей. В этом доме должна быть только одна «девочка-суицидник», и это не Линдси.       Девушка клала книги одну на другую, подравнивания корешки друг к другу. Положив сверху «Жизнь взаймы», Хармон посчитала книги и безэмоционально уставилась на бордовый переплет томика Эрих Марии Ремарк, понимая, что одной книги не хватает.       «Тейт.»       Вайолет устало и раздраженно закатила глаза, потирая переносицу большим пальцем левой руки. Она уже несколько раз замечала пропажу некоторых своих вещей: футболка, книга, кулон, и даже мини-флакончик ее духов, вытащенный из журнала с тестерами. Сначала Вайолет списывала все на свою невнимательность и забывчивость, но когда пропали даже духи, у девушки не осталось сомнений, что это Тейт.       Хармон обернулась и поняла, что Лэнгдона рядом нет, отметив, что иначе она бы почувствовала его присутствие. Вайолет повернула голову, осматривая подвал. Заметив тумбочку в углу, Вай медленным шагом направилась к ней. Вайолет оглядывалась и надеялась, что в ближайшие минуты Тейт здесь не появится.       Девушка мягко опустилась на колени и осмотрела тумбочку: разные потрепанные книги, пластинки, пара черных футболок… И все. Она разочарованно вздохнула, не найдя своих вещей, задумываясь, куда она подевала одну из своих любимых книг. Собравшись было идти обратно в свой уголок, она в последний раз взглянула на деревянный шкафчик, неожиданно замечая небольшой ящик сбоку.       Хармон дернула за металлическую ручку, и, конечно, он был закрыт. Вайолет вдруг вспомнила фильмы ограбления из двухтысячных, которые всегда смотрел ее отец на максимальной громкости. Длинноволосая грустно улыбнулась.       Облизнув пересохшие губы, Вайолет вытащила из волос серебристую шпильку, которая держала ее прямые волосы в незамысловатом пучке на макушке. Длинные волосы распались на прядки и Хармон откинула их назад привычным движением, открывая себе обзор. Вай вставила аксессуар в отверстие и принялась двигать его туда-сюда, надеясь на успех.       Проталкивая длинный предмет в замочную скважину, Вайолет засомневалась, правильно ли лазить в чужих вещах. Но, когда замок поддался и ящик со скрипом открылся, сомнений совершенно не осталось. Хармон откинула шпильку куда-то вбок и заглянула внутрь. Глаза ее округлились от удивления.       Аккуратно сложенная футболка, ее фотография в деревянной рамке, «Божественная комедия», чертов тестер, и… письма.       Очень-очень-очень много писем.       Хармон с замиранием сердца взяла в руки первый конверт и, немного медля, развернула клочок бумаги.       «Привет, Вайолет. Я, наверное, выгляжу, как псих, когда пишу тебе все эти письма. Ты бы сейчас сказала, что я таковым и являюсь. Моя дерзкая Вайолет, которую я любил, люблю и всегда буду… 07.11.18.»       Хармон сглотнула и отложила бумажный конверт, закрывая ящик. Он написал это четыре дня назад, и это последнее его письмо.       Четыре дня назад здесь появилась Линдси.       Вайолет охватило невероятное чувство ревности, безысходности и отчаяния, и девушка закрыла руками лицо, растирая по нему соленые слезы.

***

      Констанс прогуливалась по заднему двору особняка, наблюдая за отцом новоприбывшего семейства, перетаскивавшего большие коробки с вещами с места на место. Мужчина был хорош собой: светлые короткие волосы, зеленые глаза и довольно красивое тело. На вид, как посчитала женщина, ему было не больше сорока пяти. Миссис Лэнгдон достала сигарету и, чиркнув зажигалкой, вдохнула в легкие едкий дым.       — Красивый дом. — Констанс вышла из-за угла кирпичного особняка, стуча каблуками по мощеной дорожке.       — Вы кто? — проговорил, повернувшись, мужчина.       — Я Констанс Лэнгдон, ваша соседка. — Женщина тепло улыбнулась и протянула руку для рукопожатия.       — Дэвид, — он отряхнул ладонь и ответил на рукопожатие. — Дэвид Джонсон. Миссис Лэнгдон стряхнула пепел с сигареты и сделала затяжку, выпуская дым в сторону.       — Извиняюсь за неожиданный визит, — Констанс заметила, что эта неожиданная встреча была не очень приятна ее новоиспеченному соседу, но виду он не подавал и старался выглядеть доброжелательно. — Ох, Миссис Лэнгдон, не беспокойтесь. — Дэвид натянуто улыбнулся и облокотился на коробку позади него. — Может, вечером зайдете на чай? Последняя фраза звучала больше как "думаю, вам пора" и Констанс невольно поморщилась. Она не любит лесть, но деваться не куда, еще не время показывать характер, поэтому через секунду она уже натянула улыбку и, затянувшись, все же ответила.       — Обязательно.       Повисло неловкое молчание.       — Дэвид?       Звонкий женский голос послышался откуда-то из-за спины Миссис Лэнгдон, и они с Дэвидом синхронно обернулись. Констанс увидела красивую стройную темноволосую женщину, которая, скорее всего, еще не преодолела порог сорокалетия. Что-что, а возраст Констанс всегда определяла безошибочно.       — А, — Мужчина отодвинулся от Констанс и направился навстречу к женщине. — Леа, познакомься, это Констанс, наша соседка. Констанс, — Миссис Лэнгдон передернуло. — это моя жена — Леа.       Констанс улыбнулась и коротко поприветствовала новую знакомую.       — Очень приятно. — проговорила Леа, пожимая руку «соседке».       Дэвид засуетился и попытался завести разговор.       — Леа работает учителем математики на дому, — Констанс сделала последнюю затяжку и бросила сигарету в урну. — у вас есть дети? Она могла бы…       — Да, было бы просто замечательно… — быстро проговорила Констанс, чувствуя, как отвращение к этим людям растет с каждой секундой. Женщина чувствовала лицемерие каждой клеточкой своего мертвого тела. — Сожалею, но мне нужно идти. Увидимся и обговорим детали.       Миссис Лэнгдон, не дожидаясь ответа, быстро удалилась прочь, и только стук ее каблуков по каменной дорожке слышался еще несколько секунд.       — Странная она какая-то. — Проговорила Леа Джонсон, сжимая руку мужа в своей.

***

      — Тейт! — Констанс ходила по особняку, выкрикивая имя сына уже десятую минуту, но его будто след простыл. — Тейт! Нам нужно поговорить.       — О чем? — От неожиданности женщина вздрогнула и, вздохнув, положила руку на давно не бьющееся сердце.       — Напугал. — Констанс подошла к сыну и дотронулась до его плеча, чувствуя, как он инстинктивно дернулся. — Женщина, только что въехавшая, она…       — Я слышал ваш разговор. — Быстро перебил мать Тейт. — Я не пойду на занятия.       — Но тебе нужно отвлечься… — Начала было Констанс, но Тейт не дал ей договорить.       — Я все сказал, мама.       Миссис Лэнгдон прикрыла глаза, а когда снова взглянула на место, где только что стоял ее сын, его уже не было.

***

      Тейт поднялся в комнату Вайолет, желая дать ей немного времени освоиться в подвале. Он сел на мягкий синий ковер и с грустью смотрел на опустошенные полки. Благо, здесь не было новенькой, и он мог спокойно поприжиматься к подушке, пахнущей Вайолет, не видя Линдси и не думая, что он сходит с ума, находя в ней что-то общее с возлюбленной. На лестнице послышались громкие шаги, и Лэнгдон разочарованно вздохнул. Деревянная дверь со скрипом открылась и девушка забежала в комнату, вытирая с лица слезы и откидывая назад передние мокрые от слез пряди светлых волос.       Она подошла к комоду и начала беспорядочно раскидывать вещи в разные стороны, судорожно что-то выискивая. Покопавшись, Линдси достала оттуда коробочку с лезвиями, и, вытащив одно, быстрым шагом направилась в ванную.       Тейт сглотнул.       Девушка взяла в правую руку острый предмет и включила воду в кране. Струя холодной воды ударялась о стенки раковины, заглушая тихие всхлипы. Тейт неотрывно смотрел на юную девушку, видя, как она трясущимися руками откидывает назад так назойливо спадавшие волосы на лицо, как она нервно кусала нижнюю губу и растерянно смотрела на свое отражение в зеркале, будто пытаясь попросить о помощи у самой себя. Тейт заметил, что она не хочет разрезать кожу на своих руках. Она несколько раз прикладывала лезвие к запястью, но никак не решалась нажать на острый предмет и оставить кровавую отметину на светлой коже. Лэнгдон не понимал, зачем она собирается делать это, если совершенно не хочет чувствовать боль.       Да, она казалась Тейту очень привлекательной. Ее серо-зеленые глаза будто излучали тепло, даже когда из них катились крупные слезы, выплескивая всю печаль о горечь от очередной ссоры с родителями. Волосы ее были достаточно длинными и доставали почти до середины бедра, именно поэтому для нее откидывание волос от лица было привычным движением. Также, девушка была худой, даже слишком: кожа была натянута на хрупкие кости, напоминая тонкий папирус, через который были хорошо видны голубоватые вены. Безусловно, внешне она очень привлекала Тейта, но почему-то ему казалось, что она не та, за кого себя выдает.       Джонсон затаила дыхание, и через несколько секунд все же с силой надавила на лезвие и провела горизонтальную полоску на запястье своей руки, судорожно вдыхая воздух и морща нос от боли, пытаясь унять дрожь в руках.       Нет, она не такая же, как Вайолет. Она не любит боль, она ее боится.       Тейт искренне не понимал, почему девчонка так настойчиво пыталась сделать то, чего не хотела.       — Что? Скажешь ей «режь вертикально»?       Парень вздрогнул и обернулся, не до конца понимая, что происходит.       Позади него стояла Вайолет, скрестив руки на груди и смотрела на него то ли с печалью, то ли со злостью. И она заговорила с ним впервые за все это время.       Тейт сглотнул и, сомневаясь в своем рассудке, через десять секунд ответил.       — Собирался.       Лэнгдон тут же пожалел, что сказал девушке неправду. Его мимолетное желание заставить ее ревновать вырвалось наружу, и он закусил язык так сильно, что почувствовал металлический привкус крови.       Внутри Хармон что-то оборвалось, разбилось, разлетелось на мелкие кусочки и, кажется, она заново умерла. Тейт заметил печаль и удивление в ее глазах. Еще он увидел боль. Нет, не такую, какую они оба любили. Он увидел отвратительную, черную, жгучую и всепоглощающую боль, какой не видел за всю свою, достаточно долгую, «жизнь».       Вайолет сглотнула и, собрав всю волю в кулак, из последних сил выговорила:       — Так скажи.       На Тейта накатило невероятное смешение злости и удивления. Это заставило Вайолет вздрогнуть, и она впилась ногтями в кожу запястья, видя, как чернеют его глаза. Хармон почувствовала, как слезы подступают к горлу и в переносице начинает жечь.       Лэнгдон материализовался, и Хармон это почувствовала.       — Режь вертикально, тогда они не смогут зашить. — Проговорил Тейт на одном дыхании, сжимая правой рукой край черной футболки.       Линдси в ужасе выронила лезвие и отпрянула назад, прижимая ладонь к порезам. То ли желая остановить кровь, то ли закрыть это от парня.       — Ты кто такой? Что ты здесь делаешь?!       Тейт сделал вдох, собираясь что-то сказать, но замолчал, ощущая, что его язык словно онемел.       Через несколько секунд молчания Линдси Джонсон повысила голос, чувствуя, как кровь просачивается сквозь зажатую ладонь точно также, как из грудной клетки медленно начинает вытекать истерика.       — Кто ты, черт возьми, такой? — Девушка почувствовала подступивший к горлу комок и судорожно сглотнула, стараясь не плакать.       — Я… ну… — Тейт опустил голову, спиной чувствуя присутствие Вайолет.       Линдси сделала три шага назад и уперлась спиной в холодную кафельную стену, с ужасом понимая, что отдалиться от него она больше не сможет.       — ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? — Девушка начала кричать, убрав руку от пореза и посмотрев на окровавленную ладонь. Слезы водопадом начали литься из ее больших глаз, напоминающих берилл.       — Что, девчонка оказалась более истеричной? — Подала голос Хармон, собрав всю волю в кулак и натянув на лицо маску безразличия.       Тейт не обратил никакого внимания на возлюбленную, все еще смотрев на Линдси.       — Я просто по соседству живу, — выпалил он, как на духу. — Мать сказала, что сюда преподаватель переехал и я решил зайти, записаться.       Лэнгдон был не из пугливых, но сейчас он сам не понимал, что несет от страха.       — Тогда ты ошибся дверью. — Наконец подала голос девушка и положила ладонь под холодную струю, наблюдая, как вода окрашивается с светло-красный.       Тейт повернулся и заметил, что Вайолет в комнате уже не было. Нахмурив брови, Лэнгдон протараторил:       — Я уже это понял, — грустно подметил Тейт, наблюдая за тем, как девчонка корчится от боли. — Перестань истязать себя, если ты этого не хочешь.       Парень медленно вышел из комнаты, оставляя истекающую кровью Джонсон посреди ванны в одиночестве.

***

.       Когда Тейт вернулся в подвальное помещение, Вайолет там не было. Неудивительно. На самом деле ведь, Тейт не собирался показываться Джонсон, он сделал это, чтобы заставить Вайолет ревновать… Дурак. Она впервые заговорила с ним за такое долгое время, а он все проебал, чего Мойра боялась больше всего.       Тейт вошел в самую дальнюю комнату и привычным движением щелкнул по кнопке выключателя слева от входа. Тусклая лампа осветила маленькое помещение, и свет заставил Лэнгдона поморщиться.       Когда парень открыл глаза, его пробила мелкая дрожь.       Все вещи были раскиданы, плед сдернут и закинут дальний угол комнаты, флакончик цветочных духов был разбит, и горько-сладкий запах тюльпанов стремительно распространялся по комнате, перемешиваясь со специфическим запахом крови. Тейт перевел взгляд в угол комнаты, и в глазах его застыл ужас.       Она видела его письма.       Тейт подбежал к тумбочке и начал сгребать порванные клочки бумаги в одну кучу, с трудом сдерживая подступившие слезы. Рядом с ними на полу лежало ее разбитое фото, рамка была треснута, а стеклянные осколки, заляпанные кровью, были раскиданы по всей площади комнаты. Лэнгдон вытащил бумажную фотографию из-под груды стекла и положил обратно в ящик, замок на котором нужно было срочно менять. Парень взял в охапку уцелевшие письма и запихнул их за тумбочку, надеясь, что до его прихода их никто не найдет.       Лэнгдон быстрым шагом направился к выходу из комнаты с твердой решимостью найти Вайолет.