Игрушка Джинчуурики

      Слово с делом у Гаары не расходилось.       Юра не думала, что он так быстро станет Казекаге, но по факту он просто пришёл на одно из собраний и заявил, что займёт место отца. Зал совета, где стоял огромный круглый стол, погрузился в мёртвую тишину. Насколько она знала, они попытались повлиять на Гаару через старейшин, но те их проигнорировали, отговорившись своим дряхлым возрастом. И вообще, мол, их всё устраивает, преемственность поколений — это же отлично! В силе его мы не сомневаемся, а обучением вы вроде как всю его жизнь занимались. И не мешайте нам рыбу ловить, это вы там сейчас у руля, вот и рулите.       Советники сглотнули, но смирились. Канкуро мало того, что уступал в силе брату, так ещё и сам их послал, не желая взваливать на себя такую ответственность. Темари отшила их многозначительным «Ни за что». Сильнее Гаары после смерти его отца в Суне фактически не было — они, конечно, возможно смогли бы убить его толпой, но вероятность провала была слишком высока. Старейшин, опять же, всё устраивало. Самоубийц не было, и никто не желал лично говорить Гааре, что видеть его на посту главы деревни вообще мало кто хочет. Единственное, что советники решились выторговать — это некоторое время на обучение. Это Гаара вполне себе понял и принял. Они надеялись за это время отговорить его от идеи становиться Казекаге, но потерпели полнейшее фиаско. Не помогли даже осторожные попытки донести до Гаары, что народ его боится, все аргументы разбивались о железобетонное «я знаю». При таком раскладе, конечно, советников ожидали очень нервные будни. Хотя Гаара для начала попытался побыть обычным шиноби деревни, что несколько облегчало ношу советников, но реальности это не отменяло: час, когда он станет Казекаге, наступит.       Жители Суны, однако, о свалившемся на них счастье узнали не сразу — советники оттягивали «приятную новость» всеми правдами и неправдами… и очень часто лечили нервы в госпитале. Хотя Гаара по сравнению с прошлыми годами был просто лапочкой, крепче их нервная система не стала. Им виделось двойное дно везде, где только можно. Пожалуй, прекрасно держал себя в руках разве что Баку. Остальные медленно свыкались с мыслью, что Казекаге станет джинчуурики. Который вроде бы был практически неуправляем и вообще социально опасен. Несчастным требовалось время, чтобы осознать, что Гаара вроде как «одумался». Жители деревни же медленно свыкались с мыслью, что с Гаарой могут работать в команде не его родственники и при этом не умереть.       Юра всё так же частенько ходила за ним хвостом и слушала. На слово «секретарша» мужчины среагировали странно, Гаара объяснил. Неожиданный буфер был воспринят на ура, возможность передавать мелкие документы, не встречаясь с Гаарой, грела народу душу. Ей даже организовали стол у дверей кабинета Казекаге, так что Юра, в основном, только тем и занималась, что передавала документы из рук в руки — самые слабонервные даже здоровались с ней шёпотом.       — Посмотри на это с другой стороны, — как-то сказала она Гааре. — Тебе достаточно сказать и они побегут выполнять необходимое. Это удобно.       — Но я хочу, чтобы отношение ко мне изменилось, — вздыхал Гаара.       — Постепенно изменится, — заверяла его Юра.       Как-то так начались изменения в их жизни. Известие о том, что новым Казекаге станет Гаара по началу произвело на жителей Суны эффект разорвавшейся бомбы. Их, определённо, ждало очень много работы.              Два с половиной года спустя.       Юра ловила рыбу вместе со старейшиной Чиё, когда где-то сверху раздались взрывы.       — Сиди тут, — нахмурилась старейшина, стоило ей только дёрнуться. — Ты же не шиноби.       — Ну да, — поджала губы Юра. Высовываться из безопасного места было бы чистым самоубийством.       — Всю рыбу распугают, — вздохнула старейшина. И на этом разговор закончился. Вредная бабка вообще достаточно редко подавала голос.       Юра ушла от старейшины пару часов спустя. И, как выяснилось, деревня совершенно не пострадала. Все здания были целыми. В резиденции Казекаге же, однако, царил самый настоящий траур.       — Что значит… Гаару похитили? — севшим голосом переспросила Юра.       Ей не ответили. Шиноби вообще не любили отвечать на глупые вопросы. Спрашивать же, как и когда Гаару вернут и подавно было бессмысленно. Думать о том, что его вообще не вернут, не хотелось. Гаара был неотъемлемой частью её жизни. Неожиданно лишиться его присутствия было как лишиться части себя. Какой-то очень важной части.       — Канкуро знает? — поинтересовалась она, кое-как взяв себя в руки.       — Канкуро умирает, — глухим голосом отозвался Баки. Юре показалось, что у неё выбили привычную почву из-под ног. Привычный мир стремительно рушился.       — Где он? — только и спросила она. Нехотя, но её всё-таки проводили к Канкуро. Темари не было, её же воспринимали просто как приложение к Гааре. Не как человека. Юре, в общем-то, было плевать, но в отсутствии Гаары подобная изолированность ощущалась сильно. Ещё и Канкуро лежит в беспамятстве…       «Единственное, что я могу сделать, это сидеть рядом с твоим братом, Гаара», — мрачно думала Юра, подтаскивая к его кровати стул. — «Вернись, только вернись».       Она ощущала себя совершенно опустошённой. Дни тянулись медленно — состояние Канкуро всё ухудшалось. Даже старейшина Чиё ничего не смогла сделать. Этот химик-любитель Сасори явно нуждался в порке, ещё когда маленьким был. С другой стороны, кто ж виноват, что большая часть оставшихся в живых после нападения на Коноху Суновцев звёзд с неба не хватает. Как оказалось, они ждали высланных в помощь людей из Конохи… То, как старейшина кинулась на какого-то парня в маске вызвало у Юры нервный смешок. Вроде помощники пришли, а она не разбираясь, нападать. Да ещё и перепутала, как оказалось.       — Чего только со слепу не привидится, — хмыкнула Юра.       — Молчи, — шикнула на неё старейшина. Юра пожала плечами и подвинулась вместе со своим стулом, уступая место взволнованной Темари. А потом девушка из Конохи сделала невозможное — вылечила Канкуро. По мнению Юры уже за это её можно было носить на руках и обожать.       «Жалко я не могу шаманить этой их чакрой», — с некоторой завистью вздохнула она. — «Сколько бы не пыталась её почувствовать — ничего не получается».       И снова их ждало ожидание. За эти дни Юра полностью осознала смысл фразы «Неизвестность хуже смерти». Она бы предпочла смерть. Особенно стрёмно было, когда все ушли за вроде бы спасённым Гаарой, а ей пришлось сидеть и ждать. В одиночестве. Тревога её не отпускала. Видимо, пока она не увидит Гаару, так и не сможет нормально уснуть.       «Как же всё-таки неудобно быть обычным человеком в мире ниндзя», — удручённо думала Юра, разглядывая чай в стакане. — «Сколько дней я уже нормально не ела?»       Когда Гаара появился у резиденции, Юра сделала первое, что пришло ей в голову: кинулась к нему на шею и почти разрыдалась.              Гаара ощущал себя пустым — без Шуукаку ему было непривычно. Он сказал об этом словно бы нехотя. Юра слабо понимала, каково это, всю жизнь слышать чей-то голос в голове, а потом столкнуться с тишиной. Про неё часто говорили, что она немного не в своём уме, но у Гаары явно был иной уровень.       Они сидели на стене и смотрели на Суну. Теперь это было редкостью — у Гаары было слишком много дел, чтобы тратить их на что-то настолько бессмысленное.       — У тебя всё ещё есть Темари, Канкуро и я, — напомнила ему Юра на всякий случай. — Если тебе странно жить в тишине — я могу болтать безумолку. Хочешь?       — Нет, — качнув головой, отозвался Гаара. — Это другое.       — Ну тогда как придумаешь, что хочешь, то скажи и я сделаю, — вдохнула Юра, подтягивая к себе колени и устраивая на них подбородок. — В конце концов, я не умею читать мысли.       Гаара что-то неопределённо хмыкнул.       — Могу как-нибудь тебя отвлечь, — предложила ему Юра.       — Попробуй, — пожал плечами Гаара.       Их общение в последнее время было достаточно странным, хотя, казалось бы, куда уж страннее. С другой стороны, она была фактически единственной девушкой его возраста в его окружении. Не то что бы Юра хоть что-то смыслила в отношениях, но внезапно пришедшая в голову мысль не давала ей покоя.       — А что насчёт нас с тобой? — поинтересовалась она спустя несколько минут молчания.       — Нас с тобой? — отстранённо отозвался Гаара.       — Ну, ты больше не считаешь меня своей игрушкой, но и другом не называешь, люди воспринимают меня как приложение к тебе. А вот как воспринимаешь ты?       Гаара выглядел растерянным.       — Не знаю.       — Ну, подумай.       — Как что-то привычное, — нахмурившись, отозвался он.       — Понятно, — вдохнула Юра. — Что ничего непонятно. Впрочем, я тоже воспринимаю тебя просто как часть своей жизни. Так что не мне об этом говорить.       — Как часть своей жизни?       — Ну, я подумала, что если ты не вернёшься, моя жизнь потеряет смысл, — пожав плечами, ответила Юра. — Не знаю. Может, это любовь?       — Любовь? — склонил голову на бок Гаара. — Разве у тебя болит в груди и тебе нужно, чтобы кто-нибудь тебя вылечил? — с сомнением поинтересовался он.       — Пока тебя не было, болело. Когда ты вернулся — стало легче.       — Получается, я твоя любовь?       — Странно звучит. Но наверное?       Не то что бы этот разговор как-то изменил их отношения, но он, определённо, оставил после себя какие-то непонятные двойственные ощущения.       А потом началась ниндзя-война.              — Мы с вами, конечно, не всегда ладили, но мне вас не хватает, — вздохнула Юра, положив на могильную плиту старейшины Чиё небольшой букет нарциссов. Было немного грустно — именно их она заставляла её выращивать тогда, когда Юра была вынуждена находиться с ней в теплице.       Она бывала на её могиле каждый месяц. Там и застала её какая-то непонятная магическая фигня, после которой очень сильно потом болела голова.       «Вечное Цукуёми», — объяснил ей потом Гаара. Объяснение ей мало о чём говорило, но кого-то после этой дряни сильно плющило. Юра не понимала — ей показалось, что прошло всего пара дней её обычной жизни до этой их ниндзя войны. Конечно, нужно было время, чтобы мирная жизнь вошла в колею, но чтобы по ней так убиваться, как убивались некоторые?..       — Цукуёми показывало каждому то, что он хотел. То, что сделало бы человека счастливым, — пояснила ей Темари за чашкой чая. — Не все могут выдержать такое. Увидеть свою идеальную жизнь, а после вернуться в реальность…       Не то что бы Юра так уж это понимала, но она кивнула. Ей было не свойственно думать о несбыточном и её абсолютно всё устраивало в жизни, но не все были такими, как она.       — Кстати, что у вас с Гаарой? — как бы между делом поинтересовалась Темари.       — А? — нахмурилась Юра. — Всё как обычно, ничего не изменилось. Почему такой странный вопрос?       — Да так, — передёрнула плечами Темари. — Просто.       — Просто?       — Люди думают, вы встречаетесь.       — Встречаемся? — вскинула брови Юра. — Вряд ли можно это так назвать.       — И почему? — уточнила Темари.       — Ну мы не делаем всё то, что обычно делают парочки, — пожала плечами Юра.       — Разве? — хмыкнула Темари.       — Н-наверное, — не очень уверенно отозвалась Юра.       Если и этот разговор показался Юре странным, то следующий разговор с Гаарой был ещё страннее. Канкуро буквально приволок его к ней в комнату, затолкнул внутрь и запер дверь. Гаара выглядел несколько дезориентированным.       — Что-то случилось? — уточнила Юра откладывая в сторону книжку и поднимаясь с кровати.       Гаара неопределённо передёрнул плечами.       — Канкуро сказал, что мне стоит подать пример жителям деревни.       — Ну, подай, ты же вроде тут самый главный, — улыбнулась Юра. — Сюда-то он тебя зачем притащил?       — Ещё он сказал, что пока есть возможность, я должен решить сам. И ещё что-то про то, что хоть старейшины обычно долго думают, но никогда не знаешь, что именно придёт им в голову в следующий момент.       — Да, они у вас вообще странные, — кивнула Юра. — Так при чём тут я?       — Канкуро сказал, что мне надо жениться.       Юра подавилась воздухом.       — И что если я не сделаю это сам, однажды меня могут вынудить и подсунуть какую-нибудь незнакомую девушку. Которая будет меня бояться.       Всё ещё кашляя, Юра попыталась налить себе воды из кувшина в стакан. Получилось не очень, в итоге воды ей налил Гаара и она, кашляя, ею чуть не захлебнулась.       — Мы вроде привыкли друг к другу, — продолжил Гаара.       В голове у Юры был вакуум.       — И ты меня не боишься, — добавил Гаара.       — Я не знаю: мне обрадоваться или на тебя наорать, — кое-как выдавила из себя Юра. — Э-э-э, я имею в виду, а ты вообще знаешь, что обычно делают муж и жена?..       — Они должны любить друг друга? — уточнил Гаара самое важное со своей точки зрения. Подумав, Юра кивнула. — Мы вроде решили, что я твоя любовь. Значит, мы можем пожениться?       За дверью раздались непонятные всхлипы. Кажется, Канкуро подслушивал.       — Можно я сломаю дверь? — поинтересовался Гаара.       — Э-эм…       — Я уже ушёл! — глухо заверил Канкуро из-за двери. — А ты перестань импровизировать и сделай то, что я тебе говорил.       — А что он тебе говорил? — поспешно спросила Юра. Дверь было жалко.       — Он так и не определился: то ли я должен был прийти и упасть перед тобой на колени, то ли поцеловать тебя.       — Оу, — только и смогла выдавить из себя Юра.       — Мне тоже показался странным такой выбор, — кивнул Гаара.       Это было странно. Юра вообще никогда не думала о чём-то настолько сложном, как замуж. С другой стороны, если подумать о том, что Гаара в итоге на ком-нибудь женится и перестанет проводить с ней свободное время… На такое она была не согласна.       — Так что?       — Ты про то, выйду ли я за тебя замуж?       — Да, — подтвердил Гаара.       — Да, — кивнула Юра. Оставалось только окончательно осознать, на что именно она соглашается.       — После этого Канкуро говорил, чтобы я тебя поцеловал, — сказал Гаара.       — Ну… Эм… Можешь поцеловать, — разрешила ему Юра.       Гаара наклонился к ней и замер, вглядываясь в глаза. В принципе, в этом не было ничего удивительного — Юра знала, что он не привык к кому-либо прикасаться. Подумав об этом, она положила ему руки на плечи и решительно потянула на себя. Простого прикосновения губ вполне хватило им для первого впечатления.