Ситар

— Если не нужен, тогда зачем всё? Зачем таким образом кованая решетка с шиповником, где мое имя выковано? Зачем щенок? Зачем? — Щенок — это я обещание свое выполнил, а та решетка — чтобы ты понял, что я жив, и перестал метаться по стране в бесполезных поисках. — Так написал бы письмо, так, мол, и так, жив, здоров, чего и тебе желаю, прощай. Не проще ли так было? — Ситар, опираясь на посох, с трудом встал на ноги, все еще чувствуя, как они дрожат. — Проще. Я просто не подумал. — И все-то у тебя просто. Просто выполнил, просто не подумал, а может, ты просто соврал? Камал пожал плечами, словно говоря, что ему все равно, что о нем подумают, и промолчал, но Ситар сдаваться не собирался. — А почему тогда на ярмарке не подошел и лично не отдал щенка? Может, потому что просто не можешь посмотреть мне в глаза? Ты и сейчас не смотришь, мне с твоей спиной приходится разговаривать, потому что ты не хочешь, чтобы я видел твои глаза. Они-то точно мне подскажут, что ты врешь. Ты всё врешь! И у нас с тобой всё совсем не просто! — Ситар, сам не понимая того, сорвался на крик. — Ты просто трус! Боишься сам себе признаться, боишься… боишься… Канти задыхался от нахлынувших на него чувств. Обида боролась в нем со злостью, пока он не увидел, как покаянно опускается голова сильного иша, такого… любимого. Это погасило всплеск ярости, помогая понять. — Боишься услышать от меня, что ты мне не нужен, потому что ты изуродован шрамами? Так эти шрамы получены в бою за меня, и в них не может быть ничего уродливого. Или боишься, что я откажу, потому что ты ремесленник, а не воин? Только мне воин не нужен. Воинов сотни, а ты — один. Один-единственный в целом мире. Венценосные не ошибаются в выборе пары и любят один раз на всю жизнь. И я люблю тебя. Слышишь, ты, упрямый баран! Люблю! И что бы ты там себе не навоображал, ни за что не отступлюсь от своих чувств. А попробуешь сбежать — догоню, прикую к себе, если понадобится, и никуда не отпущу больше. Слышишь?! Не отпущу! — Слышу, — Камал медленно оглянулся, позволяя увидеть улыбку на своем лице. — И кто из нас после этого упрямый баран? — Ах ты… — Ситар подскочил к веселящемуся Камалу, желая как можно больнее стукнуть его по плечу, а лучше по голове! Он тут душу раскрывает, а иша смеется над ним! Но грозный собачий рык остановил его на полпути. Камал тоже замер, тревожно оглядывая скалы. Собака рычала не на канти, а на что-то, что видела или слышала справа от них. Рядом замер щенок, глядя туда же, насторожив ушки. — Что там, Тень? — Камал медленно встал и, сделав шаг вперед, загородил собой Ситара от возможной опасности. Все замерли, прислушиваясь, и Ситар различил тихий звук, то ли плач, то ли скулеж. — Что это? — Ситар плотнее прижался к Камалу, поражаясь, насколько тот выше и шире в плечах. Гириш был чуть мельче, как и Нилам, и отец с дедом-иша. Вот уж воистину — как за каменной стеной. Ему даже пришлось чуть сместиться вправо, чтобы осмотреть опасное место, ведь из-за спины иша ничего не было видно, а когда он ухватил Камала за бока и инстинктивно обвил хвостом его ногу, стало вообще не страшно. — Похоже на горного кота, только… — Камал еще немного помедлил, прислушиваясь и решаясь. — Сиди здесь, а я гляну, что там. Тень, стереги. — Вот еще, — фыркнул Ситар, поудобнее перехватывая посох. — Вместе пойдем. И все же Камал не позволил ему идти рядом, только позади, а когда за очередным валуном открылся источник звука, вообще оттащил подальше, заставив укрыться за камнями. Скулящие звуки издавал некрупный горный кот, чьи передние лапы защемило между камнями, так что несчастное животное не могло само освободиться из природной ловушки. — Ты его теперь убьешь? — Ситар жалостливо вздохнул, припомнив шкуру на кровати. Мех, конечно, был красивый, белый с черно-голубыми пятнами, но убивать беззащитного зверя казалось неправильным. — Нет, если только не останется иного пути. Это совсем молодой кот, чуть старше полугода. Где-то рядом наверняка его мать. Вот она опасна, так что сиди, Тень тебя защитит в случае чего, а я попробую ему помочь. Дай свой посох. Ситар отдал, получив взамен охотничий нож Камала и новый приказ не лезть, что бы ни случилось. Ситар пообещал, но нож перехватил поудобнее, готовый в любую секунду броситься в бой. Когда Камал прошел половину пути до кота, тот задергался, оскалился и зашипел, предупреждая иша о том, что жизнь свою продаст задорого, тут сверху раздался рев, и вниз кинулась более крупная кошка, собираясь защищать своего детеныша. Камал отскочил на пару шагов и замер, давая кошке возможность обнюхать котенка и понять, что сам он не освободится. Кошка рычала, нервно дергала хвостом, не сводя взгляда с Камала, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не Верный. Не выдержав общего напряжения, щенок со звонким лаем кинулся на кошку. Камал успел перехватить щенка, и тот, взвизгнув, взмыл в воздух, перехваченный за шкирку, тут же рядом оказался Ситар, перехватывая его и прижимая к груди, выпустив при этом нож, а рядом с ним встала Тень, угрожающе рыча. Рычание кошки стало чуть тише, и она отступила, словно давая разрешение подойти. — Вот и умница, — пробормотал Камал, дав знак Ситару вернуться назад вместе со щенком, но тот замешкался. — Прими боевую форму, — прошептал Ситар, пятясь, но не сводя глаз с опасного хищника. — Нельзя. Если я обернусь, она кинется, восприняв это как угрозу жизни её детеныша. Не волнуйся, если опасность будет настоящей, я успею измениться. Как, по-твоему, у меня в комнате оказалась шкура горного кота? Мы встретились на узкой тропе, и никто не хотел уступать. Не бойся за меня. Немного успокоив Ситара, Камал медленно подошел к зверю и опустился на корточки, настороженно поглядывая то на мать, то на котенка, прикидывая, удастся ли помочь. Когда Камал наклонился над животным, кошка вдруг рыкнула, рванулась вперед и ударила его лапой, чуть оцарапав плечо, а потом вновь отступила, прижимая уши к голове и тихо ворча. Ситар выпустил Верного и зажал себе рот ладонью, обрывая крик, но кошка уже успокоилась и вроде бы больше не угрожала Камалу. Щенок больше в бой не кидался, хотя тихо порыкивал под неодобрительным взглядом матери. А вот Ситару было намного сложнее удержаться. Он уже и не рад был, что пожалел зверя, из-за него пострадал, а мог и погибнуть Камал. Сам иша прекрасно понял, что кошка не думала нападать, она просто предупредила его: вздумаешь навредить — погибнешь. В последнем Камал сомневался: все же он не настолько слаб и беспомощен, да и царапина была крошечная, вздумай кошка его действительно ударить когтями, тут все уже было бы залито его кровью, а так… Заживет через несколько часов и следа не останется. Увидев, что один из камней неплотно прилегает к скале, Камал вставил в расщелину один конец посоха, молясь создателям, чтобы оружие выдержало, и налег на другой, изо всех сил стараясь сдвинуть камень с места. Когда руки заныли от напряжения, а в груди перестало хватать воздуха, камень все же проиграл сражение. Он сдвинулся ненамного, всего на палец, но этого хватило, чтобы кот, дернувшись в очередной раз, освободился. Жалобно поскуливая и припадая на обе лапы, он подобрался поближе к кошке, принявшейся тут же его вылизывать, ласково урча, но на спасителя его поглядывая не менее настороженно. Камал между тем начал осторожно и медленно отходить, не поворачиваясь к животным спиной. Оказавшись рядом с Ситаром, он кивнул тому, прося идти вперед, и сам встал за его спиной, прикрывая отступление. От волнения Ситар тяжело дышал, поминутно облизывая пересохшие губы. Пить захотелось еще больше, так что стоило им отойти подальше, он остановился, привалившись к скале. — Камал, а у тебя воды нет? Пить очень хочется. — Конечно, есть. Сейчас вернемся туда, где мы встретились, там мои вещи остались и бурдюк с водой. Пошли. Напившись, Ситар присел на камень рядом с Камалом. Горы, горы, горы. Насколько хватало глаз, вокруг были только горы. — Тебе здесь нравится? — Ситар повел рукой, показывая вокруг. — Да. Я прожил в этих горах всю жизнь и не представляю себе, каково это жить в низине. — В общем-то, так же, только вверх-вниз карабкаться не надо, деревьев больше, а камней меньше, и не так холодно. — Замерз? — тут же переполошился Камал и начал вытаскивать из походного мешка одеяло, но Ситар остановил его, притронувшись к плечу. — Не замерз. Не надо. Просто обними меня. — Просто? — Камал насмешливо улыбнулся, припоминая недавнее выступление канти. — Просто, — вздохнул Ситар, прижимаясь к иша сбоку и позволяя ему обнять себя за плечи. Камал немного помолчал, собираясь с духом, а потом все же спросил: — Тебе действительно не противно видеть шрамы на лице? Ситар повернулся, положил ладонь на щеку Камала и заставил его повернуть голову, так, чтобы шрамы стали видны, а потом улыбнулся. — Я их не вижу. Свет любви в твоих глазах не дает рассмотреть ничего другого. И пока ты себе еще чего-нибудь ни надумал, скажу: я согласен жить рядом с тобой даже под открытым небом. Камал на это ответил загадочной улыбкой и только крепче прижал к себе Ситара.

***

Возвращение Ситара и Камала в сумерках не прошло незамеченным. Гириш, как только понял, что Ситара нет, поднял тревогу, но Ракеш отговорил его от немедленного похода в горы. — Там Ал. С ним твоему брату ничего не грозит. Ишан как раз сели ужинать, когда явилась их пропажа. Гириш тут же встал им навстречу, уперев руки в бока и чуть шире расставив ноги, словно собирался драться, но ни Камала, ни Ситара его угрожающая поза не испугала. Нилам тоже встал, но только для того, чтобы положить ладонь на плечо другу, сдерживая его порыв броситься в драку. — Думаю, разбираться с ними будут твои родители, — произнес Нилам, а Ситар оскалился, отстаивая свое право на выбор пары. Гириш только махнул на них рукой и вернулся к столу, туда же Ракеш пригласил вернувшуюся парочку. Даже злобные взгляды Инду не испортили Ситару аппетит, а Камал вообще не обратил внимания на недовольство канти. — Спать вместе до брака не будете! — выкрикнул Гириш, когда насытившаяся парочка вышла из-за стола. Камал согласно кивнул головой и, проводив Ситара к своему домику, объявил, что спать будет у порога. И сколько бы канти ни возмущался, предлагая если не разделить кровать на двоих, так хотя бы лечь внутри, иша был непреклонен. — Я не замерзну, — убеждал он Ситара, мягко касаясь его волос. — Меня согреет твоя любовь, как бы далеко ты ни находился. — Противно слушать, — тут же сплюнул Инду, за что получил подзатыльник от отца и насмешливые взгляды от гостей. — Не завидуй, маленький, — Нилам сноровисто собирал посуду со стола, — для нас с Гиришем ты намного лучше. — Да пошли вы!.. — выкрикнул расстроенный канти, грохнув глиняную миску об стол так, что та разлетелась на несколько частей, и ринулся в дом, стремясь спрятаться до того, как кто-нибудь увидит его слезы. — Что будем делать? — с тревогой проследив за бегущим канти, спросил Гириш друга, но тот только пожал плечами, не зная ответа. — Ждать и продолжать работать, — ответил за него Ракеш. — Время все расставит по своим местам. Ситар долго не мог уснуть, все думая и думая о Камале, а когда все же задремал, во сне тоже видел его, ощущал на себе его руки, слышал голос, чувствовал запах, и очень расстроился, когда, проснувшись на рассвете, не увидел рядом любимого. Камал нашелся у водопада. Обнаженный иша стоял на небольшой площадке, не обращая внимания ни на что вокруг, так что Ситар смог рассмотреть его, пусть даже со спины. На спине шрамов практически не было, зато вся правая сторона тела была ими «разукрашена» в изобилии. Особенно пострадала нога, на боку было два широких шрама и столько же виднелось на руке и плече, а также на лице. Но больнее всего стало Ситару, когда он понял, что от хвоста Камала остался кусочек не больше ладони в длину. В груди защемило от того, что он никогда не сможет в минуту страсти обвиться хвостами с любимым. Ситар и сам не запомнил, как преодолел разделяющее их расстояние и обнял Камала со спины, прижимаясь так крепко, как только мог. К сожалению, именно в это время Камал поднял незамеченное Ситаром деревянное ведро, в которое набирал воды из водопада, и обрушил на свое тело поток воды. Ситар взвизгнул, ощутив ледяной душ, но не выпустил тело из рук и не отскочил. Камал тут же выронил ведро и попытался вывернуться из объятий, но не тут-то было, отпускать его никто не собирался. — Ситар, отпусти, — Камал только и смог немного развернуться в его руках. — Что же ты подкрадываешься? Нам теперь двоим придется вытираться. Ну что такое? Чего ты плачешь? Только после этого вопроса Ситар понял, что действительно расплакался. Как маленький. — С детства не плакал, а тут… Прости, — Ситар снова шмыгнул носом и отстранился, чтобы утереть ладонями лицо. — Где твое полотенце? Х-холодно. К-как ты… в-выжил? Вытирая дрожащего от холода Ситара, нисколько не стесняясь своего обнаженного тела, Камал сначала помолчал, а затем обнял и… — Повезло. Там несколько выступов было, вот по ним я и скатился в воду. Ноги переломал, хвост, ребра, но не разбился. Вода холодная немного в чувство привела, только с горной рекой бороться не получилось. Я все старался к берегу прибиться, а она меня несла от камня до камня, ломая то, что не сломали другие. Лицо — это уже там. Как вообще выжил — не знаю. И как меня нашел Ракеш — не помню. Очнулся уже здесь, хотя Ракеш рассказывал, что сначала он меня в нижней долине пять дней выхаживал, прежде чем сюда перевез. Когда мне первый раз сказали, что ходить не буду, слишком ноги искалечены, особенно правая, чуть жизни себя не лишил. Хорошо, Ракеш мне мозги на место поставил. Оттрепал, как несмышленыша, и заставил головой думать, а дальше… как-то само пошло. Два года понадобилось, чтобы начать ходить, но страшнее всего было то, что я ничего не помнил о себе. Память потом вернулась, хотя ты мне и до этого снился. Ты улыбался, и мне становилось легче. Боль уходила от твоей улыбки, хоть я и не помнил, кто ты и откуда. Ракеш меня как сына растил, ремеслу своему обучал, секреты оружейника раскрыл, только мне больше нравится не мечи ковать, а красоту создавать. — Я видел твои работы. Красиво. Словно песня застыла в металле. — Это все для тебя. Моя душа, моя жизнь — только для тебя. — Что же, помолвку можно считать состоявшейся, — голос Гириша заставил их вздрогнуть, но не ослабить объятья. — А теперь собирайтесь и отправляйтесь к родителям. Пусть дальше они сами с вами разбираются. Воины вас будут сопровождать. И не спорьте. — Да мы, в общем-то, и не собирались, — рассмеялся Ситар. — а ты? — Мы с Ниламом остаемся. Нам тут… мечи надо выковать. — Ну конечно, мечи, кто бы сомневался, — Ситар уже откровенно насмехался над братом, но тот только недовольно рыкнул и велел им убираться, освобождая место у водопада. Отъезд был назначен на следующий день, поскольку Камал хотел показать своему жениху кое-что интересное в горах, да и подарки родителям жениха нужно было собрать. — А какие подарки? — тут же проявил любопытство Ситар, и Камал повел его в дом, чтобы показать вещи, хранящиеся в сундуке под замком. Две пары меч/кинжал предназначались его отцу и деду-иша, охотничьи ножи в кожаных ножнах — для Гириша и Нилама, а для папы и деда-канти были приготовлены несколько парных подсвечников на три и пять свечей. Ситар долго ахал, вертя в руках эту рукотворную красоту, а еще в сундуке были аккуратно скрученные меха, мешочек с ограненными драгоценными камнями и несколько крупных серебряных слитков. — Серебро, как и камни, я сам добыл, а гранили их здесь мастера местные, только сами украшения сделать не успел, ты меня раньше нашел. — Значит, ты все же думал обо мне, хоть и пытался показать, что мы не пара, когда я тебя нашел. — Думал. О тебе невозможно не думать. Ситар от этих слов, а еще больше от жарких взглядов немного смутился и, чтобы скрыть неловкость, перевел разговор на другую тему: — А что ты хотел показать мне в горах? Далеко отсюда? — Не далеко, — улыбка Камала сказала, что уловка не осталась незамеченной. — Собак придется оставить, тропа для них не самая удобная, но к вечеру мы вернемся, а завтра в путь. — Тогда пошли. Только воду надо взять. — Обязательно. Для начала Камал провел его через поселок к дальнему концу долины. Там пришлось постараться, карабкаясь на почти отвесную скалу, но Камал был рядом, поддерживал, помогал, а в одном месте вообще закинул себе за спину, приказав держаться крепче, и вскарабкался по скале, словно это мягкая глина была, а не монолитные камни. Потом они немного прошли по гребню, пока не добрались до реки. — Это же та река, что протекает у твоего дома? Водопад? — Ситар с любопытством огляделся. — Да. Меня всегда интересовало, откуда она берет свое начало, поэтому я все бродил и бродил по горам, пока не нашел. Идем, я тебе покажу. Надеюсь, тебе понравится настолько, что ты… — Камал вдруг замолчал, внимательно вглядываясь в лицо Ситара. — Что я? — Потом. Идем, — Камал взял его за руку и повел за собой. Путь их лежал вдоль небольшой пока реки, пока не добрались до черного зева пещеры, откуда вода вытекала. — Доверяешь мне? Вместо ответа Ситар сам потянул его в пещеру, но все же вынужден был остановиться, ожидая, пока Камал зажжет припрятанный тут факел. Дальше вновь был путь вдоль водяного потока по узкому карнизу, пока дорога, если её можно было так назвать, не привела их к огромному озеру. — Отсюда и берет начало наша река, но нам нужно пройти еще немного. Не устал? — Нет, идем. И снова был путь внутри горы. Пару раз пришлось перепрыгивать расколовшие дорогу трещины, но Ситар не жаловался, а когда они вышли из пещеры на свет — ахнул, настолько великолепное зрелище открылось перед ними. Огромная зеленая долина простиралась насколько хватало глаз, так что дальний ее конец, окруженный горами, был с трудом различим. Плато, на котором находилась долина, представляло собой три ступени, уходящие вниз. Две были не столь велики, но все же каждая из них была раза в два-три больше, чем та долина, в которой располагалась деревня мастеров. Третья, самая нижняя часть плато была еще больше, а посреди неё, словно жемчужина в морской раковине, сияло озеро. — Это теплое озеро, — Камал обнял его со спины, делясь теплом. — Там горячие источники, которые не дают этому месту замерзнуть даже в самую лютую зиму. Нравится? — Да, — Ситар обвел взглядом долину, зеленые поля, деревья, упрямо карабкающиеся по окружающим плато горам, и сами горы. — Ты хочешь поставить здесь наш дом, верно? Я согласен. — Ситар, любимый, — Камал склонил голову и поцеловал его в шею. — Я буду счастлив, если ты разделишь со мной эти горы, если же нет, мы будем жить там, где ты скажешь. О деньгах не беспокойся. Помнишь камни и серебро, в моем сундуке? Они отсюда. Не знаю, кто и когда здесь жил, но было это так давно, что даже следов на плато не осталось, зато серебряную шахту и три разработки драгоценных камней я нашел. Отсюда и дорога лучше той, по которой мы пришли, есть. Только она завалена камнями настолько, что в одиночку не справиться. Видимо, сель сошел с гор. Да и сами камни от времени буквально срослись между собой. На расчистку уйдет много времени, зато эти камни можно использовать для постройки домов. Развернувшись в руках иша, Ситар вдохнул его запах, прежде чем потянуться губами за поцелуем. — Это «да»? — спросил Камал, на мгновенье отрываясь от сладких губ канти. — Да, лорд эр Шехар. — Как ты меня назвал? — у Камала сбилось дыхание. — Камал лорд эр Шехар, тот, кто достиг успеха, поднялся на вершину. Разве это звание не достойно тебя, мой иша? И цвета нашего рода будут зеленый и серый, как эти горы, как наш дом. Отвечать на этот вопрос не было нужды. И снова был поцелуй. Много поцелуев, от которых кружилась голова и пела душа, опьяненная счастьем.