Ситар

С утра в путь пуститься не вышло, поскольку Ситар… проспал. Вернулись они из похода в горы поздно, потом ему еще долго не спалось, все покоя не давали воспоминания о поцелуях и ласках, о руках и губах, скользящих по его телу. О мягкости и упругости, а еще о теплоте кожи под пальцами и о том, как приятно было держать в собственных руках удовольствие другого ишан. Все эти мысли вновь и вновь вызывали возбуждение, но на этот раз Камала рядом не было, так что Ситару пришлось самому справляться с собственной проблемой. В результате уснуть удалось только под утро. Камал не давал его будить, пока не выспится, за что получил ехидный взгляд от Гириша, понимающий от Нилама, одобрительный от Ракеша и злой от Инду. Инду, кстати, пытался с ним поговорить, в сотый раз рассказывая о своей любви, но вновь ничего не добился. Камал воспринимал его только как брата, о чем и говорил канти каждый раз. Обиженный Инду расплакался, когда понял, что Камал все-таки уедет, и сбежал, даже на прощание не вышел. Камалу своего коня уступил Гириш, а коня Нилама пришлось использовать в качестве вьючной лошади для подарков, очень уж много тяжелого пришлось с собой везти. Все воины отправились с ними, чтобы охранять венценосного в дороге, но самому Ситару это казалось глупым до тех пор, пока… Это случилось, когда две трети дороги остались позади. Ситар уже предвкушал встречу с родителями, даже речь заготовил, если вдруг кто-то, а точнее, отец, будет против Камала, и теперь мысленно её репетировал. Полдень приближался. Скоро они должны были остановиться, чтобы отдохнуть самим и дать передышку лошадям. Хоть они и ехали через лес, но полуденная жара выматывала, вызывая желание отдохнуть у воды и освежиться. Место для отдыха на берегу реки, примеченное ранее, уже открылось перед ними, когда навстречу отряду вылетели всадники. Герб со сколопендрой на нагрудных золоченых латах иша и алые стяги с черно-синими полосами у воинов давали понять, что это сам лорд Мукул эр Нил пожаловал. Поначалу Ситар еще надеялся, что встреча была случайна, но то, как полсотни воинов окружили их маленький отряд, быстро убедило его в ошибке. Охранники Ситара тотчас же спешились: лошадей потом соберут, если живы останутся — и встали в круг, ощетинившись оружием. Самого канти задвинули в центр, готовясь отдать за него жизнь, но не позволить забрать с собой. Лорд эр Нил выдвинулся вперед, так и не покинув седла, зато его воины повторили действия охраны, готовясь к битве. — Чего надо? — командир охраны не покинул строй, не желая нарушать линию обороны. Рядом с ним стоял Камал с обнаженным мечом в руке, а позади явственно послышался шелест, с каким из боевого посоха выдвигалось лезвие. Ситар собирался показать, что он не безобидная бабочка, а настоящий воин. — Ситар эр Риар, я пришел за тобой. Я, Мукул эр Нил, один из самых богатых Великих лордов, предлагаю тебе стать моим супругом. Ни с кем тебе не будет лучше, чем со мной. Твой отец, Великий лорд эр Риар, согласен отдать мне тебя. Обращался он напрямую к Ситару, так что отвечать пришлось канти, и он ответил: — Такая короткая речь и уже три раза солгал. Во-первых, отец никогда не отдал бы меня, не спросив моего согласия. Во-вторых, что-то я не слышал, чтобы род эр Нил причислили к Великим лордам. В-третьих, я никогда не буду счастлив с тобой, а если попробуешь получить меня силой, я убью тебя. Горло зубами перегрызу, если понадобится. Клянусь! Лорд эр Нил зло оскалился и побагровел, услыхав такую отповедь: — Мой род причислят к Великим, как только ты станешь моим супругом. А согласишься ты добровольно или мне придется брать тебя силой — все равно. Только воинов своих погубишь. Моих больше. Ситар уже хотел послать наглого иша такими словами, в употреблении которых приличного канти нельзя было заподозрить, но Камал заговорил первым: — А давай один на один сразимся. — С тобой, урод? — эр Нил презрительно скривился. — Чернь не стоит того, чтобы с ней клинки скрещивать. — Это брат лорда эр Сиб, — не выдержал и выкрикнул Ситар. — Он будущий лорд эр Шехар и мой супруг, в кончике одного его пальца больше чести, чем во всем тебе! — Что же, придется ему эти пальцы обрубить, — эр Нил рассмеялся, спешиваясь. Он медленно и явно красуясь принял боевую форму и достал клинок, а Ситар вдруг испугался. Камал хромал. Его правая нога была сильно искалечена и иногда подводила, а если в бою… Ситар прикусил нижнюю губу почти до крови, кляня себя за невоздержанность и глупое поддразнивание противника. Камал без колебаний шагнул вперед, так же преображаясь, принял вызов, а воины сомкнули ряды, не давая Ситару занять его место. Принявший боевую форму Камал выглядел намного внушительнее. Даже здесь хвастливый лорд проигрывал ему. У лорда эр Нил было только одно преимущество — хвост с шипастым наконечником. Клинки со звоном скрестились, и в ту же секунду лорд эр Нил попытался провести подлый прием, ударив противника снизу вверх кинжалом слева, а потом нанеся удар хвостом в живот справа, но Камал отшатнулся, разворачиваясь на левой ноге, и в свою очередь нанес ответный удар, откидывая противника на несколько шагов. Камал был крупнее, эр Нил подвижнее, и вскоре Ситару стало казаться, что это хорек скачет вокруг крупного пса, стараясь укусить, но натыкается на непробиваемую стену из клыков и лап. Глухая оборона Камала оказалась безупречна, даже хвостом в боевой форме пробить её не удавалось. Камал ловко отражал все удары, практически не сходя с места, а вот противник все сильнее злился, вкладывая в атаки все больше сил, но так и не смог достичь цели. Через несколько минут, поняв, что это бесполезно и противника ему в честном поединке не победить, эр Нил отскочил назад и крикнул: — Что вы стоите, идиоты, перебейте их всех! Венценосного мне! Охрана тут же изменилась, переходя в боевую ипостась, как и нападающие, и начался бой. На каждого стражника Ситара приходилось по два-три противника. Пока воины держали круг, им удавалось успешно отражать атаки, но стоило нескольким из них упасть, получив серьезные раны, как бой разделился на несколько групп. Охранники сплотились по двое-трое, защищая спину друг другу, а вот Камал, в самом начале массового столкновения оказавшийся чуть в стороне от общей группы, остался без защиты. Мечи, клыки, когти — все шло в ход. Вокруг раздавались крики ярости и боли. Противники нападали на Камала со всех сторон, заставляя волчком крутиться на месте. Долго такое сражение продлиться не могло, но Ситар не собирался стоять в стороне, глядя на то, как убивают его избранного иша. Взмахнув посохом, он нанес удар в бок воину, старающемуся зайти Камалу за спину, и сам встал на его место. Камал сначала вздрогнул, почувствовав кого-то так близко, но тут же успокоился, инстинктивно узнав любимого, и сделал шаг назад, прислоняясь спиной к спине. Родное тепло подбодрило и придало сил уставшему иша, прогоняя вспыхнувшую было боль в ноге. Какая боль, если за спиной стоит тот, ради кого и жизни не жаль. Первому же противнику, попытавшемуся подойти к Ситару, тот нанес три удара боевым посохом — в пах, в грудь и в голову. Следующие воины, увидев, как рухнул их приятель, уже не были так беспечны с канти. И все же они численно проигрывали. Ситар злился, рычал, замечая краем глаза, как его отряд уменьшается. В груди его разгоралось пламя ярости, он готов был лично порвать всех мерзавцев, посмевших напасть на них, а эр Нила, возомнившего себя будущим Великим лордом, вообще покромсать в фарш. В какой-то момент ярость стала просто непереносимой, и тут взвизгнул Верный. Собаки не отставали от воинов, желая защитить своих хозяев. Тень дралась с грозным рычанием, стараясь достать до горла врага, тогда как Верный по малости лет мог лишь вцепиться врагу в ногу, за что и получил скользящий удар мечом, ранившим его ухо. Именно боль раненого щенка стала последней каплей. Ситар отбросил в сторону очередного противника, взвыл, выгибаясь от охватившего его жара, а в следующее мгновение нападающие в панике отпрянули, потому что перед ними предстал венценосный канти в боевой форме. Корона рогов ярко сияла в снежно-белых волосах, соперничающих жемчужным светом с клыками, а хвост яростно метался за спиной, чуть не задевая Камала. — Тепер-рь поигр-раем, — прорычал Венценосный и кинулся вперед. Теперь он нападал, выискивая лорда эр Нила на поле боя, Камал следовал за ним, прикрывая спину, а вот перепуганный эр Нил бросился прочь, пытаясь поймать хоть какую-нибудь лошадь. Ситар, видя, что противник собирается сбежать, бросился за ним, отшвыривая противников прочь, словно игрушки, а когда эр Нилу все же удалось вскочить в седло, венценосный перехватил боевой посох поудобнее и с криком ярости метнул его во врага. Лезвие посоха вошло в спину, перебивая позвоночник, и лорд с предсмертным хрипом рухнул на землю. Видя, что главарь нападающих мертв, Ситар остановился. Ярость схлынула, оставляя после себя глухое раздражение. Ситар обвел взглядом место сражения, подмечая своих и чужих иша, благоговейно опускающихся перед ним на одно колено. — Забр-рали эту падаль и пр-рочь! — пророкотал Ситар, и только после того, как выжившие противники скрылись из виду, позволил себе немного расслабиться, возвращаясь в привычное состояние. И тут же, переждав короткое головокружение, обернулся к Камалу и принялся осматривать его со всех сторон. — Ранен? Куда? Больно? — Ситар, успокойся, — Камал вложил меч в ножны и перехватил руки Ситара. — Пара царапин, заживет. А это вообще не моя кровь. Успокойся. Нужно найти место для отдыха. Сегодня, думаю, мы уже никуда не поедем. Лагерь разбили чуть дальше того места, где планировали остановиться вначале. В бою погибли четверо воинов, еще десять оказались ранены, двое из них тяжело. Ситар пожертвовал свои рубашки на перевязку, и сам обрабатывал раны ишан и своего щенка, пока Камал и четверо воинов, оставшихся невредимыми, копали могилы для противников. Своих павших воинов было решено доставить в земли лорда эр Риар, а потому двое из выживших отправились в ближайший поселок за повозками, благо находились они на территории лорда эр Ратнам, дружественного его роду. К утру повозки для раненых и погибших прибыли и лорд эр Ратнам с ними. Он долго сокрушался и извинялся за то, что нападение было совершено на его земле и в знак извинения не только отправил с ними два десятка своих воинов, чтобы они охраняли драгоценного венценосного канти до земель его рода, но и поехал сам. И снова в путь, только теперь к радости встречи с родными примешивалось сожаление о гибели верных ишан, а еще отныне кличку Верного можно было с полным правом сменить на Одноухий, но зато щенок остался жив, а Тень даже не была ранена, так что спокойно пробежала оставшийся путь рядом с конем Ситара, время от времени поглядывая на корзину, в которой тявкал получивший первое боевое крещение щенок. Родители встретили их во дворе замка. Отец был хмур, выслушивая отчет о поездке от командира охраны, легко раненого в плечо, а папа сразу бросился к сыну обниматься. Камал скромно стоял в стороне, пока папа третировал сына по поводу поездки и отсутствия среди вернувшихся Гириша и Нилама. Потом дошла очередь и до него. — Это Камал, урожденный эр Сиб, но мы решили… — Ситар на миг прервался, вопросительно взглянув на Камала, а потом, когда тот утвердительно кивнул, продолжил: — Мы решили, что у нас будет новый род, так что я хочу представить вам лорда эр Шехар. У него есть обширное плато в горах, где и будет стоять наш дом. — Такие вещи сходу не решаются, — Анаш эр Риар оглядел Камала с ног до головы, а потом кивнул ему, приглашая в замок. — Поговорим за ужином. Подарки родным Ситара понравились, как и планы Камала на жизнь. Ситар радовался тому, что его семья тепло приняла Камала, но к концу вечера почувствовал легкое недомогание. Все тело ломило, и даже зубы как-то странно ныли. Списав свое самочувствие на тяжелый переход, бой и свое обращение, Ситар не стал никому ничего говорить, чтобы не испортить радость встречи, но чем дальше, тем хуже ему становилось. И только когда Камал потянул носом воздух, а потом поглядел на Ситара со все возрастающей страстью в глазах, понял, в чем дело. — Эм, пожалуй, мы оставим вас, — пробормотал он родителям, чувствуя, как от неловкости ситуации у него алеют щеки, а потом схватил Камала за руку и бегом ринулся в свои комнаты. Анаш хмуро посмотрел вслед исчезнувшему сыну и глухо рыкнул, выражая свое недовольство. Сандар перехватил ладонь супруга, сжимая пальцы в замок, получив в ответ такое же крепкое пожатие. — Мальчик совсем вырос, — произнес Сандар, вздыхая. — Ты был для него хорошим отцом, но настало время его отпустить в собственный полет. Надеюсь, для нашего третьего сына ты станешь не менее хорошим отцом. — Ты хочешь сказать… — Анаш задержал дыхание в ожидании ответа, и Сандар кивнул ему, подтверждая. — Да, у нас будет еще один сын. Я решил, что нам просто необходимо родить еще одного венценосного. Как думаешь, имя Шандар (Гордый) ему подойдет? В ответ Анаш вскочил, подхватил супруга на руки и закружил его, радостно смеясь.

***

Камал судорожно скидывал с себя одежду, глядя на то, как не менее поспешно обнажается Ситар. Они уже ласкали друг друга тогда, в горах, изучая все нежные местечки, отзывающиеся на ласку возбуждением, но теперь, в течку, им предстояло дойти до конца, и Камал немного боялся. Он не хотел напугать Ситара или сделать ему больно, а потому медлил, когда канти уже нырнул в постель, призывно протягивая к нему руки. — Ну что же ты? — Ситар сел, облизывая пересохшие губы. Возбуждение туманило разум, и такая нерешительность обижала. — Я тебе не нравлюсь? — Глупый, — Камал скользнул на кровать рядом с Ситаром и обнял его, целуя. — В целом мире нет никого прекраснее тебя. Ты не можешь не нравиться. Тебя невозможно не любить. Поцелуи становились все жарче, ласки все смелее, и когда Камал лег на любимого, Ситар сам раздвинул колени, давая ему больше места, а потом обвил хвостом его ногу, несмело прикасаясь к тому, что осталось от хвоста иша. Когда их тела слились в извечном ритме любви, Ситар только коротко и тонко вскрикнул, широко раскрывая глаза. Этот вскрик поймали губы иша, разделяя радость и боль их первой ночи любви. Три дня Ситар и Камал не покидали комнат канти. Еду и напитки им приносили слуги, они же готовили ванну, чтобы супруги могли освежиться. Между тем Великий лорд эр Риар занимался наймом ишан для работы в горах, а также поставил совет Великих лордов в известность о том, что у них появился новый род. Конечно, Камал и сам мог бы подать все необходимые бумаги, но простого иша, пусть и из рода лордов, еще долго промучили бы всякими ненужными требованиями и глупыми придирками.

***

Проснувшись утром, Ситар потянулся, чувствуя, как приятное чувство насыщенности разливается по телу. Он прекрасно чувствовал, что не беременный, чувствовал, что рано пока. Вот через год-два, когда их собственный дом будет готов… Впрочем, все в руках Создателя. — Да, именно так. Ситар решительно встал и отправился искать своего супруга. Нашелся Камал вполне предсказуемо, на тренировочной площадке. Анаш лично экзаменовал иша с оружием в руках и, судя по довольному выражению лица Великого лорда, зятем он был доволен. Ситар так увлекся зрелищем, что совсем пропустил появление папы рядом с собой. Сандар обнял сына, потрепал его по нечесаным волосам и предложил свою помощь в причесывании. Ситар от помощи не отказался, и вскоре оба венценосных канти спустились к завтраку, демонстрируя родовые ленты плетенные в косы супружества. По пути в зал Сандар успел сообщить сыну, что новые киилы родовых цветов эр Шехар будут готовы со дня на день. — Откуда ты узнал? — Ситар даже сбился с шага от удивления, но папа только рассмеялся. — Когда голова занята любовью, все остальное из нее вылетает со скоростью почтового сокола. Ты же сам нам с отцом рассказал. — Ну да, — Ситар смущенно покраснел, но тут же вновь забыл обо всем, потому у входа его ожидал Камал, чтобы проводить к столу. — А что ты думаешь по поводу Гириша? — кивнув канти, продолжил прерванный их появлением разговор Анаш. — Есть у него шанс завоевать сына мастера Ракеша? — У него — немного, а вот у них — вполне может получиться. Я Инду хорошо знаю. Упрямство — его второе имя, и переиграть его в одиночку — практически нереально. — Хм, один канти и два иша? Странное сочетание. Иша, по сути своей, собственники. Делиться не в наших правилах. Тройственные союзы, где на одного иша приходятся два канти — бывают, пусть и не так часто, а вот наоборот я еще не встречал. — Милый, — Сандар подхватил мужа под руку, настойчиво направляя его к столу, иначе они еще не скоро позавтракают за всеми этими разговорами, — ты разве еще не понял, что наш род особенный? Пусть сами разбираются со своей любовью, а мы с удовольствием понянчимся с внуками, когда они появятся. — Ты, как всегда, прав, любимый, — Анаш поцеловал ладонь Сандара, прежде чем пододвинуть его кресло к столу, помогая устроиться как можно удобнее. — Не будем торопиться. Эй, дети, вы завтракать будете? Оставшиеся у входа целующиеся Камал и Ситар наконец оторвались друг от друга. Губы их слегка припухли, а глаза сверкали счастьем и любовью. — Кажется, дети решили отложить завтрак, — вздохнул Анаш и махнул им рукой, разрешая удалиться. Рядом с креслом Великого лорда тонко тявкнул щенок, совсем позабытый влюбленными ишан. Его мать сидела тихо, но и Верный, и Тень получили свою долю вкусностей со стола.

***

А Гириш и Нилам все же вернулись домой с супругом, когда ишан праздновали середину зимы. Одним супругом на двоих. Через три года у Ситара родился сын-иша, которого назвали Джириш (Повелитель горы), а еще через пять лет Ситар обрадовал мужа, сказав, что у них к весне родится еще один сын — венценосный канти. К этому времени в роду эр Риар произошло еще два пополнения, и вновь это были канти. Так в мир Создателей вернулись венценосные — сила и красота народа ишан.