Ситар

Конец осени. Верхняя долина. Дом мастера-оружейника Ракеша. — Он просто боится, — Ракеш тяжело вздохнул, привлекая к себе взгляды сидевших с ним за столом Гириша и Нилама. — Кого боится? Нас? — встрепенулся Гириш. — Мы его никогда не обидим, — поспешил уверить мастера Нилам, но тот покачал головой. — Вы меня не так поняли. Он не вас боится, он боится довериться. Боится, что его предадут. Тут и я виноват, и папа Инду, да и иша местные тоже, хоть и ненамеренно. Мастер немного помолчал, отпивая из своей кружки дымящийся травяной напиток, а потом продолжил: — Супруг был намного младше меня. Я уже стал знаменитым мастером, а он едва переступил порог второго совершеннолетия. Конечно, ему льстило, что на него обратил внимание такой иша, вот и согласился на брак сразу. Любви между нами не было. Я тоже хорош, повелся на смазливую мордашку и не заметил капризный характер самого балованного сына в семье. На южные острова к эльфирам мы перебрались практически сразу, как заключили брак. Поначалу ему все нравилось, потом у нас сын родился, и все его внимание оказалось поглощено Инду, но когда малышу исполнилось шесть лет, мой супруг заявил, что встретил своего истинного иша, одного из торговцев. Я понимал, что удержать его в семье мог бы только сын, но супруг как-то разом охладел и ко мне, и к нему, так что я его отпустил. Инду остался со мной. Малыш понял, что его бросил папа, и начал ходить за мной буквально по пятам, испугавшись, что и я его брошу. Кроме того, южные эльфиры живут не так, как наши материковые соседи. У южан такого понятия как «брак» не существует. Они создают временные союзы для рождения и воспитания детей, так что о верности в семье и речи быть не может. Мы среди южных эльфиров прожили несколько лет, пока я изучал их мечи и технику боя. Инду тоже боем на парных мечах увлекся, вкладывая в это занятие все свои силы, а незадолго до того, как он достиг первого совершеннолетия, мы вернулись домой. Тут, в поселке, иша — хорошие парни, все больше ремесленники, но и охотники есть, и пастухи, только традиции здесь такие, что они, выбирая себе канти, то с одним могут погулять, то с другим. Главное — границу дозволенного не переступать, а гулять не возбраняется. Вот тут Инду и замкнулся. Решил, что если не подпускать к себе иша, его измена не сделает больно. Он потому в Ала и вцепился, как клещ голодный. Решил, раз тот изувечен, никто на него не покусится. Потому и бегал за ним, убеждая, что лучшего мужа Алу не найти. Потому и иша всех гонял, за что получил прозвище «Ледяное сердце». Только Ал уже был влюблен и на все ужимки Инду смотрел, как на забавные проделки младшего брата. Я уж боялся, что совсем без внуков останусь, и тут вы явились… за оружием, а Ала увел Венценосный. Инду еще больше взбесился. Вот и гоняет вас почем зря. И хочется ему вам поверить, и страшно. А еще, думается мне, он выбрать никак не может, кто ему больше нравится. Долго еще думаете у нас жить? Насколько вашего терпения хватит? Гириш и Нилам переглянулись. Лето давно прошло, осень уже заканчивалась, а они так и не продвинулись в деле завоевания сердца одного красавчика канти. Чего они только не испробовали. Подарки дорогие дарили, по горам в поисках цветов лазали, по утрам бои показательные для разминки и демонстрации себя устраивали. Работа в кузне только добавила объема мышцам, но вредный канти проходил мимо, как будто они пустое место, а если и замечал, то только чтобы сказать какую-нибудь гадость, а потом фыркнуть насмешливо и уйти. Он явно испытывал их терпение, но иша все сносили, посмеиваясь только над неловкими попытками задеть за живое. И вот такое откровение. И вопрос — надолго ли их хватит? — Надолго, — озвучил обоюдное решение Гириш и поднялся из-за стола. — Мы на охоту хотим завтра сходить, пока горные козы не ушли в низины. — Дело хорошее, — одобрил Ракеш. — Еще дней десять и пойдет первый снег, в горы тогда хода не будет. Когда пойдете? — Завтра утром и отправимся, в кузнице пока работы нет. Мечи Гириша были уже давно готовы, так что оба иша оставались в долине только ради Инду, а чтобы не бездельничать, продолжали помогать мастеру в кузнице. Нечаянно подслушавший разговор отца с гостями, Инду тихо попятился, молясь, чтобы его не заметили, но все обошлось. Если бы кто-нибудь заставил Инду говорить правду, он бы сказал, что оба иша ему нравятся. Очень нравятся! И это пугало его сильнее всего. Отец был прав. Он боялся довериться, боялся обжечься. Оба предлагали ему разделить жизнь, но как выбрать одного из двух? Гириш был нахальнее, живее и проворнее, тогда как Нилам спокойнее. Он больше помалкивал, но давал более дельные советы, и лицом был приятнее. Гириш был чуть выше, а Нилам шире в плечах. Нилам казался надежнее, тогда как Гириш — веселее. Что дороже? Что нужнее? Как понять? Кого выбрать? Кто не предаст? Потому он и злословил, огрызался, ворчал и строил из себя надменного недотрогу, не решаясь сделать шаг навстречу кому-нибудь из ухажеров. А тут еще и течка на днях должна была начаться, что не добавляло радости Инду. Ночью в горы пришел первый заморозок. Камни, траву и еще не облетевшие кусты кизила покрыл иней, блестя в лучах рассветного солнца, словно серебро. В долинной части страны ишан морозов зимой практически не бывало, разве что проливные и холодные дожди шли, а вот в горах снег не был такой уж редкостью, так что местные жители готовились к холодному сезону основательно, запасались дровами, горючим камнем, мясом и шкурами. Гириш и Нилам покинули домик, который раньше занимал Камал, а теперь ночевали они, соорудив себе еще одну кровать. Гириш как раз закончил перебирать заплечный мешок, проверяя все ли они взяли, а Нилам запасался провизией и водой, поскольку никто не мог сказать, сколько времени им придется провести в горах, когда на пороге дома показался Инду с пустым глиняным кувшином в руках. — Решили убраться? — спросил он, неласково оглядев обоих ишан. Дурное настроение никуда за ночь не делось, а бессонница после подслушанного разговора только ухудшила его. — Скатертью дорога! — рыкнул Инду, сильнее прижимая к груди кувшин. — Не дождешься, милый, — тут же отреагировал Гириш, усмехнувшись. — Мы вернемся к тебе, даже если горы засыплет снегом. — Нужны вы мне, — зло рыкнул Инду и почти бегом бросился к мосту. Он хотел поскорее перебраться в поселок, где надеялся взять козьего молока, пока все не разобрали. — Куда же ты? — крикнул ему вслед Гириш. — А поцеловать на дорожку? Уже ступивший на мост Инду тут же развернулся. — Да ты… Да тебя… Я скорее с жабой поцелуюсь, — Инду топнул ногой и почти побежал по мосту, стремясь как можно скорее оказаться подальше от насмешника. — Не зарекайся, милый. Вдруг я в жабу превращусь, вот и придется тебе исполнять свое обещание! — Гириш кричал, поскольку Инду был уже на середине моста и шум водопада не дал бы расслышать слова, сказанные не так громко. Инду не стал отвечать, только зашагал еще быстрее. — Инду, — окликнул его Ниал, — мост скользкий, осторо… Договорить он не успел. Инду обернулся на ходу, желая что-то ответить, нога его скользнула по деревянному настилу, мост качнулся и канти потерял равновесие. Падая спиной назад, он выпустил из рук кувшин, стараясь ухватиться за веревки, но промахнулся. Дальше все виделось ему так, словно время замедлило свой бег. Он видел, как рванулись к нему оба иша. Гириш чуть раньше оказался на мосту и в тот момент, когда Инду понял, что падает в воду с десятиметровой высоты, на его запястьях железной хваткой сомкнулись чужие пальцы. Гириш успел перехватить его за протянутые руки, но сам он ни за что ухватиться не успел, и рухнули бы они в реку оба, если бы не Нилам. Он всего на шаг отстал от Гириша, и когда друг перехватил канти, сел на мост, словно на норовистого жеребца, обхватив настил ногами, тогда как руки его вцепились в Гириша. Пальцы правой руки намертво впились в пояс, поддерживающий киил. Левой он обхватил ногу иша чуть ниже бедра, и её запястье тотчас же обвил хвост Гириша, создавая дополнительную поддержку. В следующее мгновение тяжесть падающих тел ударила по рукам двойным весом, едва не вывернув плечи из суставов. Мост пронзительно скрипнул, переворачиваясь на бок. Необструганные края досок настила впились в ноги Нилама, раня их до крови, но он только еще сильнее вцепился в Гириша, понимая, ослабь он хватку, и друг с любимым погибнут. Он не готов был потерять их, лучше уж самому со скалы шагнуть. Мост скрипел и раскачивался, внизу гремел водопад, а сверху на Инду смотрел и улыбался Гириш. Бесшабашный иша даже умудрился ему подмигнуть. — Ну что, милый, будем выбираться? — К-как? — едва шевеля губами, прошептал перепуганный насмерть Инду, понимая, что Гириш его просто не услышит, но тот все понял правильно. — Очень осторожно и нежно, иначе Нилам нас уронит, а мне бы этого не хотелось. Сейчас я подтяну тебя повыше. Ты перехватишь меня одной рукой за пояс, только смотри, не промахнись. — П-пром-махнуться? — чуть громче, но, тем не менее, все еще неуверенно пролепетал Инду. — Ну, да. Киил задрался, так что не промахнись, хватаясь там за кое-что другое. Грубоватая шутка заставила Инду нервно улыбнуться. — Так вот, перехватишь меня за пояс одной рукой, подтянешься к Ниламу. За него ухватишься другой рукой, снова подтянешься и так далее, пока на мосту не окажешься. Я тебя буду снизу страховать. Понял? Инду согласно закивал, краем глаза отмечая, как к ним бежит отец, разматывая веревку на ходу, вот только ухватиться за нее не получилось бы. Не в том они оказались положении. — Начали, — висящий вниз головой Гириш подтянул Инду как мог выше. Мышцы на его руках вздулись от напряжения, но руки не дрожали, держали уверенно. Стоило Инду ухватиться одной рукой за ремень, как освободившаяся ладонь оказалась под стопой правой ноги, поднимая Инду еще чуть выше. Киил Гириша действительно задрался, но рука Нилама не дала ему окончательно обнажить стратегически важные места иша, да и висел Гириш не той стороной к нему. Инду только ягодицы увидал, и то не полностью, и хвост, обвивающий запястье Нилама. — Поспеши, маленький, — сцепив зубы, пробормотал Нилам, и Инду заторопился, понимая, насколько ему тяжело держать их двоих. Гириш подталкивал его снизу, подставив ладони под ноги Инду, руками канти цеплялся за Нилама, пока не добрался до веревок моста. Дальше стало легче. Встав ногами на развернутый боком настил, Инду на мгновение замер, пережидая нахлынувшую на него слабость и головокружение, а потом начал медленно двигаться к отцу, переступая ногами и перебирая руками по канату. Мост от его продвижения раскачивался все сильнее, но постепенно настил выравнивался, так что последние два шага Инду буквально пролетел, оказавшись в объятьях отца, а потом они оба, затаив дыхание, наблюдали за иша, выбирающимися из опасной передряги. Как только Инду оказался на твердой земле, Нилам облегченно вздохнул. Осталось только Гириша достать, но это уже проще. Гириш, изогнувшись, почти сложился пополам, цепляясь руками за руки Нилама. Пальцы того медленно разжались, перехватывая поочередно обе руки, потом Гириш рывком подтянулся, закидывая одну ногу на мост, потом вторую, а дальше уже ухватился за канат, ложась на мост. Нилам при этом тоже выпрямился, ложась грудью на настил и с трудом переводя дыхание. — Какой же ты молодец, — так же тяжело дыша, пробормотал Гириш и крепко пожал ему руку, выражая свою благодарность. — Встать можешь? — Пока нет, — выдохнул Нилам, прикрывая глаза. — Дай мне пару минут. — У тебя кровь, — внимательно оглядев друга, Гириш увидел, что ноги Нилама в крови. — Это ничего. До свадьбы заживет. Оба иша рассмеялись, отгоняя прочь страх пронесшейся мимо смерти, потом помогли друг другу подняться и медленно пробрели по мосту к ожидающему их Инду. Как только иша ступили на землю, Инду, разрыдавшись, бросился им в объятья. Вскоре все трое стояли крепко обнявшись. Инду между иша рыдал, размазывая слезы по плечам обоих, а те просто стояли, обнимая его, и наслаждались его ароматом. — Кхм, — покашливание Ракеша заставило их ненадолго отвлечься друг от друга. — Вы еще в шоке и не чувствуете, но у Инду, видимо от испуга, начинается течка, так что лучше вам отложить охоту до следующего раза. Занимайте мой дом, а я поживу пока в домике Камала. Инду, ты, надеюсь, не против? Инду отрицательно затряс головой, а потом спохватился: — А как же?.. Их же… С кем мне?.. — А с кем хочешь? — прошептал на ухо Гириш, заставляя поежиться от горячего дыхания. — Мы на все согласны, — в другое ухо жарко дышал Нилам. — А я… вы мне оба… — Инду густо покраснел, чувствуя, как даже уши заливает краска стыда. — Не могу выбрать. — Тогда идем втроем. Сразу заняться утешением перепуганного канти не получилось. Стоило только Инду увидеть кровь на ногах Нилама, как он засуетился, желая обработать раны и вытащить несколько заноз, впившихся в кожу с внутренней стороны бедер. Занимаясь чужими ранами, он совершенно забыл о своих страхах и переживаниях, так что поцелуй горячих губ встретил более чем благосклонно, а потом уже было все равно, кто его целует, а кто ласкает руками, губами, языком. Кто был первым, он тоже не очень-то запомнил. Инду просто наслаждался двойной порцией ласк. Когда в безумии течки наступал перерыв, Инду кормили и мыли в четыре руки, от чего он получал еще больше удовольствия. Такая забота не могла не радовать, кружа голову не хуже крепкого вина. Когда же течка отступила, Инду провалился в крепкий сон, но находясь на грани сна и яви услыхал: — Когда предложение будем делать? — Как только придет в себя. — А если не согласится сразу с двумя? — Убедим. Инду заснул, улыбаясь. Пусть попробуют убедить, а он посмотрит, насколько их хватит и, может быть, ответит согласием. Только не сразу, а то легкая победа не ценится. Да, определенно не сразу.