Тень кукольной принцессы и собачья верность

      Драко не знает, что именно толкает его задать, наконец, вопрос, который терзает его с того самого момента, когда он встретил ее равнодушный взгляд в полутьме заполненного людьми зала. Это тихая ночь, кроме них и Поттер, которой он и принес свежесваренные Северусом зелья, в комнате никого нет, и Драко слишком устал, чтобы бояться прямо сейчас. Крестный стоял за котлом больше двенадцати часов, последние восемь из них Драко был на подхвате. Вероятно, именно это позволило ему на секунду забыть, что вообще-то он слишком слизеринец, чтобы действовать так прямолинейно. Поэтому, почти перешагнув порог, Драко все же поворачивается на пятках, возвращается и упрямо смотрит на девушку, что сидит в кресле возле кровати. — Почему ты здесь?       Гермиона нехотя отводит взгляд от слишком неподвижного тела и смотрит на Малфоя словно он намеренно тупой: — Где? У постели моей болеющей подруги?       Она встречает его тяжёлый взгляд и вздыхает. Гермиона знает, что сейчас не время и не место, но когда у них было лучше? И то как Малфой смотрит на нее и Хариэль… Слава Мерлину, что он догадался выплеснуть свое любопытство сейчас, а не там, где кто-то мог услышать.       Гермиона поправляет одеяло на тонкой фигурке, давая себе пару секунд на раздумья и нехотя спрашивает его: — Ты знаешь, как мы подружились? — когда Малфой более или менее уверенно пожимает плечами, она поясняет: — На первом курсе, во время нападения тролля, я плакала в туалете. — На надменный фырк, она просто закатывает глаза, слегка задумчиво улыбаясь, — Дети могут быть жестоки. Особенно к лохматым заучкам, слишком подверженным правилам и неумеющим заводить друзей, — ее взгляд неосознанно возвращается к Хариэль. — Так вот, я была в туалете и тролль пришел туда.       Он бледнеет, но Гермиона не замечает, словно полностью вернувшись в тот далёкий Хеллоуин. — Я думала, что умру там.       И внезапно, Драко чувствует холод. Потому что Грейнджер говорит это как факт. Ее голос ровный, она не испугана, не в панике и не чувствует облегчения от того, что выжила прямо сейчас. Как будто они обсуждают погоду, а не то, как маленькая одиннадцатилетняя девочка чуть не умерла почти пять лет назад. Как будто это вовсе не о ней. — Я ничего не стоила тогда. Первокурсница без особых сил и знаний. Конечно, я думала, что я умна, но это… О, это была жестокая истина.       Она снова позабавленно улыбается и смотрит прямо на Малфоя, которому красноречие казалось отказало вовсе. — Итак, я была там, маленькая и испуганная и знаешь, что произошло?       Он неуверенно перемещается на своём месте, но полуутвердильно спрашивает: — Тогда появилась наша героиня?       Гермиона не может не рассмеяться: — Нет, Малфой. Тогда появилась Хариэль.       На смущенный взгляд она поясняет: — Хариэль, Малфой. Тощая, недокормленная и вечно лохматая первокурсница. Не было там героев и героинь. Только испуганные дети.       Грейнджер замолкает и возвращает взгляд на больничную койку. Она всё ещё может разглядеть ту самую первокурсницу за будто застывшими чертами. — Итак, Хариэль появилась. Рон, — она ​​чуть запинается на его имени, и это все ещё больно, но Малфой продолжает смотреть и она просто устало качает головой и продолжает, — он тоже был с ней. В общем, их усилиями мы выжили. — Вы подружились, потому что выжили?       Малфой смотрит на нее недоверчиво и Гермиона снова фыркает. — Нельзя пройти некоторые вещи и не стать друзьями. Но нет, не поэтому. Просто, — она ​​возвращает свое внимание Хариэль и обдумывает это несколько секунд, — тогда, кто-то впервые пришел ко мне. Конечно, у меня были родители, но...       Она качает головой, но Малфой на удивление дипломатично молчит. — Это совсем другой мир. И они не могли придти мне на помощь здесь. А я была слишком… я всегда была слишком. Так что друзей у меня тоже не было. Но вдруг кто-то пришел ко мне. Пришел и спас.       Грейнджер смотрит ему в глаза и на мгновение он видит тот же фанатичный блеск, который он видел в глазах других, направленный на Хариэль Поттер. / Какой он увидел бы и у себя, но он отказывается об этом думать. / — Итак, она пришла за мной. И тогда, и там я пообещала себе, что всегда приду за ней. Ведь у нее было даже меньше, чем у меня.       Гермиона ласково гладит холодную, бледную ладошку и полностью поворачивается к Малфою, который всё ещё задумчив. — Значит, ты пришла к нам из-за нее?       Она долго молчит, как бы оценивая, достоин ли он знать это, но в конце концов отрицательно качает головой. — Нет, Малфой, это она пришла к вам из-за меня.       Гермиона не может себе помочь и смеётся в ответ на его упавшую челюсть. — Малфой, как ты думаешь, почему она вообще вошла в эту войну? — Ну, она Девочка-которая-выжила, конечно же... — Нет, Малфой, я спросила тебя о Хариэль, а не о героине.       Он обдумывает это несколько секунд и неуверенно предлагает: — Родители? — Которых она не знала? Нет. Нет, Драко, ты снова думаешь о героине и великой потере. Я же спрашиваю тебя, почему бы вступила в битву девочка, у которой не было ничего, кроме ее друзей?       Она лишь кивает на его недоверчивый взгляд. — Верно. Из-за нас. Уизли традиционно светлая семья, и я грязнокровка. Конечно же, пропаганда Темного Лорда не помогала.       Малфой пораженно бросает взгляд на Хариэль, прежде чем взять себя в руки. — Но как вы оказались здесь?       Гермиона снова замолкает. На этот раз надолго, и Драко уже почти уверен, что ему не ответят, когда она наконец, осторожно подбирая слова, спрашивает: — Ты помнишь историю с Тайной Комнатой?       Драко не может не посмотреть на нее невпечатленным взглядом. Вся школа шепталась — первокурсница Гриффиндора лишилась магии, а Золотая девочка вышла из Больничного крыла только к Прощальному Пиру. Не говоря уже о том, что весть облетела темные семьи со скоростью цунами — Темный лорд вернулся.       Гермиона прикусывает нижнюю губу и не сводя глаз с Хариэль продолжает: — Темный Лорд имел резервные планы, на случай своего... отсутствия. И ситуация с Тайной Комнатой была одним из них. Поэтому когда Хариэль спустилась вниз, она нашла не только Джинни и чудовище Слизерина, но его наследника.       Гермиона переводит очень осторожный взгляд на Драко: — Никто кроме них самих не знает, что случилось тем вечером. Даже я. Но Джинни потеряла магию и память о большей части года, Хариэль получила несколько шрамов и непреложный обет на защиту некоторых людей в обмен на свою лояльность. Темный Лорд вернулся.       Гермиона не говорит о том, что Хариэль вернула с собой не только это, но и ночные кошмары, потерю дружбы Рона и пугающую пустоту в глазах.       Но ей и не нужно. Драко сам помнит потерянную маленькую второкурсницу, смотрящую на всех кукольными стеклянными глазами.        Так же как Драко помнит ее боггарта на третьем курсе — красивого высокого юношу в слизеринской мантии, появившегося за ее спиной и сжимающего ладони на хрупких плечах, все продолжая шипеть-шипеть-шипеть на Парселтанге в ее волосы, пока Грейнджер не выдержала и не вытащила оцепеневшую подругу из его рук.       Так же как Драко не пропустил, что это было именно то положение, в котором он увидел их на первом собрании Пожирателей смерти, куда его допустили. И на любых последующих. Темный лорд всегда оборачивал ее притяжательными руками, изредка что-то говоря ей на давно потерянном языке. Никто из слизеринцев, посещавших тот урок никогда это не упоминал. Никто вообще никогда не смел комментировать что-то о Поттер в пределах слышимости Лорда. Да и нигде вообще, если честно. Никому не хотелось закончить как Хвост, сердце которого Беллатрикс преподнесла Хариэль в проявлении какой-то психопатической симпатии.       Драко совсем не хочет думать, почему именно самые сумасшедшие и лояльные Пожиратели, /например, Беллатрикс и Барти/, относятся к ней как к своей принцессе. Драко не хочет думать о многом в эти дни. — Но это все ещё не объясняет, почему ты здесь.       Малфой знает, почему он настаивает. Есть что-то в такой непоколебимой, почти собачьей преданности, что заставляет его жаждать таких уз и одновременно бояться их, потому что несмотря на то, что Грейнджер — грязнокровка, ее имя в рядах Пожирателей быстро стало предметом не насмешки, а неохотного уважения и ещё более неохотного ужаса.       Грейнджер стала новой Беллатрикс для их Темной Принцессы.       Самым поразительным было то, что когда мадам Лейстрендж услышала этот слух, она просто маниакально рассмеялась и взяла совсем еще девочку тогда под свое крыло — в тандеме этих ведьм боялся даже внутренний круг. Они могли бы сойти за семью с их дикими неприрученными кудрями, темными глазами и готовностью сделать все, что в их силах /и даже больше/ ради тех, кому они подарили свою преданность. — Разве?       Гермиона просто усмехается и на мгновение Драко видит это сумасшествие в ее глазах, горящих только для своей Леди. Он невпечатленно поднимает бровь. Если слизеринский дом чему и научил его, так это тому, что зверю нельзя показывать слабость. — Да. Ты сказала, что она получила защиту. Очевидно, что твое имя тоже было в списке. Значит, ты могла быть нейтральной. Уехать из Британии и забыть обо всем, а не клясться в верности нашему Лорду.       Гермиона изумлённо смотрит на него и вдруг смеётся, как будто никогда не слышала ничего смешнее — и если в звуке проскальзывают истеричные нотки, ни один из них ничего не говорит. — Малфой, я думала ты должен быть умным. — Грейнджер насмехается и Драко сжимает зубы. — Я же сказала — я пообещала себе, что всегда приду за ней. И ей нужен был кто-то, тот кто знает, что это значит — сделать сложный выбор. Кто-то, кто поставит ее первой в списке своих приоритетов. Кто-то, кто защитит ее, даже от нее самой, — последние слова - едва ли шепот и предназначаются скорее неподвижному маленькому телу на кровати и Драко вспоминает бесчисленные дни, когда только Грейнджер или Темный Лорд могли вытащить из Поттер несколько слов, пока та выглядела не более чем оболочкой себя — невыносимо прекрасной фарфоровой куклой, абсолютной пустой внутри. — И Малфой? Я никогда не клялась в верности Темному Лорду, разве ты не знаешь…       Что бы она ни собиралась сказать было прервано, как только Хариэль открывает глаза. Грейнджер падает на колени рядом с кроватью, нежно прижимает ладонь к бледной щеке, быстро что-то шепча и мягко откидывая чернильные пряди с воскового лица.       Малфой тихо поворачивается, чтобы уйти. Он и так узнал больше, чем, как он подозревает, ему позволено. Тем более, когда в дверях появляется сам Темный Лорд, бросая лишь один резкий взгляд в его направлении, прежде чем быстрыми шагами подойти к кровати.       Закрывая за собой дверь, Драко видит как Лорд аккуратно помогает Поттер опереться на подушки, пока та все еще что-то шепчет Грейнджер, которая продолжает стоять на коленях у кровати, ни на секунду не отводя темных глаз от маленькой улыбки, которую Драко когда-либо видел направленной только на этих двух людей.       Ему не нужно гадать, что недоговорила тень Поттер. В конце концов у собаки может быть только один хозяин.