Тень кукольной принцессы и собачья верность

      Хариэль не знает, как она оказалась здесь. Нет, она знает как она оказалась здесь фактически, но это все ещё заставляет ее голову кружиться. Все случилось так быстро. Вот она спускается в Тайную комнату, вот видит бледную и ледяную Джинни, вот Том выходит из тени. И Мерлин, разве это не было достаточно больно, узнать, что Том, милый, заботливый Том, был чем-то бесконечно более ужасным? И тогда - все было в размытии. Она не помнит, о чём именно они говорили, но его глаза все ещё снятся ей в кошмарах, потому что он выглядел голодным: словно она - все, что он мог хотеть, и ему было все равно получит ли он ее для себя или убьет, чтобы она не досталась другим.       И был Василиск. И Хариэль бежала, и ее глаза горели от непролитых слез, но она не могла остановиться. Потом была боль. И она кричала или, может быть, шептала, (она, конечно же, не помнит), но кажется это было "нет", и "пожалуйста", и "прекрати" - и внезапно, все остановилось.       Том, ее Том, держал ее в своих руках как нечто непостижимое и драгоценное, и в этот миг ей было все равно кто он, все равно, что он сделал и ещё сделает, потому что он прекратил ее боль. Потому что он снова был тем Томом из дневника, который слушал как она говорит о Дурслях и предлагал слова сочувствия в ответ.       И тогда он сделал ей предложение, от которого она, конечно же, не могла отказаться.       Хариэль словно смотрит со стороны на то, что произошло после. Иногда ей кажется, что так лучше. Потому что помнить сухую ладонь мадам Помфри на своем лбу, нежные, но крепкие объятья Гермионы и короткие записки Тома, появляющиеся словно из ниоткуда на ее подушке каждый день - лучше, чем ярость Рона, и опустошение миссис Уизли, и странные взгляды Дамблдора. Так что она просто отпускает себя и доверяет Мионе говорить ей что надевать, когда есть и куда идти. Потому что Миона единственная, кто всегда там для нее, даже после того, как на третий день в больничном крыле Хариэль срывается и шепчет, шепчет, шепчет все, о чем она всегда молчала и о чем молчит сейчас. Она говорит о Дурслях, она говорит о Снейпе, она говорит о каждом маленьком страхе, который не даёт ей спать по ночам. Она говорит о Томе. И Миона, правильная, следующая правилам и авторитетам Миона, только прижимает губы к ее лбу и держит ее всю ночь. Засыпая, Хариэль позволяет себе маленькую искорку надежды, потому что если такой хороший человек как Гермиона Грейнджер не считает ее уродкой, может быть, просто возможно, Хариэль не так плоха?

***

      Лето после второго курса... странное. Хариэль думает, что Том что-то сделал с ее родственниками, потому что они вздрагивают, когда она входит в комнату и больше не позволяют Дадли даже смотреть в ее сторону. Но все в порядке, она думает, что это лучше, чем годы и годы избиений и голода, и все становится ещё лучше, когда Миона просто появляется у ее двери в начале второй недели и остаётся. Потому что Миона всегда всё делает лучше (она заплетает её волосы, она читает ей магические сказки, чтобы Хариэль было легче засыпать, она приносит ей поесть) и ее руки такие нежные, что иногда Хариэль хочется плакать.       Хариэль больше не плачет сейчас. Она многое не делает больше - она почти не говорит, не встаёт с кровати, пока Миона не попросит ее, не чувствует столько, сколько чувствовала раньше. Хариэль знает, что это должно беспокоить ее, что раньше, она бы злилась, и возможно кричала, и испугалась бы, но мир теперь такой тихий вокруг нее и такой яркий и Миона всегда здесь, чтобы ей не нужно было принимать решения самой. Это слишком приятно, чтобы потерять. Поэтому Хариэль просто прижимается к Мионе ближе и позволяет себе не думать.       Том тоже навещает ее - он приходит минимум раз в неделю и всегда приносит подарок - будь то книга о магии, изысканное платье или шоколад, и всегда, всегда смотрит на нее с той же интенсивностью, которая больше не пугает ее. Она думает, может он просто не умеет заботиться по-другому?       Когда Том приходит в первый раз, Миона просит его поговорить наедине. Хариэль не знает, что они обсуждали, но полчаса спустя они возвращаются и Том аппарирует их в комнату, за окном которой слышен шум Диагон аллеи. И тогда Том мягко направляет ее руку с палочкой над сердцем Гермионы, которая выглядит решительной и одновременно ободряющей, как будто это Хариэль здесь нуждается в заверении, а вовсе не она. Хариэль не знает, что означает заклинание, которое заставляет Василиска в окружении дельфиниума расцветать на коже Мионы в форме живой татуировки, но девочка просто улыбается ей успокаивающе, а Том доволен, поэтому она не слишком беспокоится.

***

      Третий курс тоже проходит для Хариэль в размытии событий и людей, но это все еще не слишком волнует ее. Для нее это нормально теперь, тем более, что Миона всегда мягко ступает за ее плечом - с нежной ладонью на ее пояснице, тонкими пальцами в ее волосах, тихим голосом у ее уха, теплым убежищем в ее кровати.       Хариэль знает, что Лаванда и Парвати смотрят на них странно, но не понимает почему. Миона всегда была ее устойчивой землёй и маяком в шторме, так почему то, что она поет ей колыбельные заставляет их шептаться? Когда она спрашивает Миону, та просто прижимает губы к ее виску и говорит, что позаботится об этом. Лаванда и Парвати больше ничего не говорят о них. Она даже не видит, чтобы девочки когда-либо появлялись в спальне, пока они там. Миона просто самодовольно улыбается.       Рон попытался кричать на нее только один раз, когда застал ее одну. Хариэль не очень хорошо это помнит. Она думает, что у нее опять было это странное состояние, когда она, кажется, отключилась от мира, а когда она снова вернулась - Миона расчесывает ее влажные волосы и тихо напевает. Когда Миона затягивает ее под одеяла и начинает говорить, ее голос хрупкий, но тяжёлый с весом принятого решения. Она обещает Хариэль, что Рон больше не подойдёт к ней. Рон сворачивает в другие коридоры каждый раз, когда замечает их. Хариэль просто обнимает Миону - она знает, что ее эмоции стали менее яркими, если это не касается Тома и Мионы, и что раньше она заботилась о Роне, но теперь - нет. Она думает, что так лучше.       Этот год лучше и хуже предыдущих.       Том продолжает каким-то образом оставлять ей записки. Это приятно и иногда она даже улыбается. Миона тоже переписывается с Томом, но это кажется другим. Как будто они что-то планируют или замышляют. Хариэль почти уверена, что это касается ее. Иногда Миона получает этот злобный, решительный взгляд и Хариэль знает, что Том вероятно прислал ей новое темное заклинание или что-то подобное. Однажды после Хэллоуина, когда они были вынуждены спать в большом зале из-за чего-то, что Хариэль не совсем помнит, Миона выглядит по-настоящему пугающе, когда читает его письмо и говорит Хариэль, что Том приготовил ей подарок.       (Когда они возвращаются на летние каникулы, она получает большого лохматого пса, который очень дружелюбный, но иногда грустный. Хариэль называет его Блэки и не знает, почему Том и Миона смеются).

***

      Их учитель по защите странный. Миона всегда держит Хариэль ближе на его уроках насколько может и не позволяет Хариэль задерживаться, следя за ним так, словно профессор в любой момент может прыгнуть и разорвать Хариэль горло. Все в порядке. Миона просто заботится о ней. Кроме того, ей нравится, что Миона и Том всегда стараются отгородить ее от всех плохих вещей мира. Так что даже если профессор Люпин смотрит на нее виноватым и странно теплым взглядом, это не важно для нее.       Когда профессор Люпин приглашает их на практический урок, Хариэль решает, что ей больше не нравится защита и ещё больше ей не нравится профессор Люпин. Он заставил их показать свои слабости перед всеми однокурсниками и она не думает, что это хорошо, даже если Миона пристально смотрит и запоминает каждый страх, как будто уже планируя как наказать других в случае необходимости.       Когда приходит очередь Мионы, Хариэль удивлена и одновременно нет. Потому что другая Хариэль слишком красивая, даже в окровавленной одежде и с неподвижным, застывшим взглядом. Глаза Мионы быстро стреляют в ее сторону, прежде чем она сжимает челюсть и вдруг слабо улыбается - Хариэль-боггарт меняется - другая она мягко напевает, на ней белый сарафан с кроваво-красными маками, который подарил ей Том, в ее волосы вплетены цветы дельфиниума. Это не вызывает смех, но как-то срабатывает и Хариэль идёт следующей. Она видит, что Миона все ещё держит палочку крепко сжатой в кулаке, но мягко качает головой. Она впервые за долгое время чувствует лёгкий интерес - на что похож ее страх?       Она конечно же не ожидала этого.       Сначала, она не понимает, потому что боггарт просто растворяется, но вдруг крепкие ладони опускаются на ее плечи и она знает. Том может быть её чудовищем сейчас, но он все ещё чудовище. Его руки ласковые, как всегда, но такие же требовательные, когда он заставляет ее откинуться на его грудь и тогда он опускает нос в ее волосы и начинает шептать.       Хариэль приходит в себя только когда Миона с силой дёргает ее за руку и укрывает в своих объятьях. Она чувствует себя маленькой и хрупкой, но Миона никогда не позволит ей разбиться. Когда Миона, все ещё в полной тишине класса, выводит ее из кабинета, отправляя тяжёлый взгляд застывшему Люпину, Хариэль замечает прищуренные глаза Малфоя, но честно говоря, ей все равно. Он всегда смотрит на нее в этом году, но никогда ничего не говорит, словно изучая. Он не совсем добр, но он так же не делает ей плохих вещей, так что она игнорирует его.

***

      Когда тем вечером Миона спрашивает ее, Хариэль говорит правду.       (Голос Хариэль мягкий и хриплый от того как редко она говорит, но Гермиона думает, что так только красивее, и это делает каждое слово выпавшее с этих тонко очерченных губ, еще более ценным.       - Это не совсем о Томе, ты знаешь?       Гермиона не хочет подталкивать, так что она просто гудит в ответ, зная, что это поможет Хариэль лучше сформировать слова.       - Он говорил то же, что и всегда, называл меня милой и драгоценной. Я не знаю, почему боггарт показал это.       И она звучит такой расстроенной, что Гермиона просто сжимает их лбы и потирает большими пальцами по острым скулам. Она не говорит, что Хариэль вероятно получила странный случай Стокгольмского синдрома. Она не говорит, что можно любить кого-то и в тоже время нет. Потому что Хариэль права - боггарт был совсем не о Томе. Она просто позволяет Хариэль прижаться к ее шее, оставляя соленые дорожки на ее коже и шепчет нежные, сладкие уверения в темноту, пока та не заснёт.       Гермиона не смыкает глаз до самого утра.)

***

      Они остаются на рождество в Хогвартсе. Хариэль не получает свитер Уизли на этот раз. Впрочем, она гораздо больше увлечена странным медальоном, который Том послал ей - он теплый и немного напоминает сердцебиение Тома, мягко пульсируя, ровным и устойчивым ритмом. Она не снимает его.       Профессор Дамблдор и профессор Люпин пытались поговорить с ней. Даже профессор Макгонагалл подходила к ней, чтобы спросить в порядке ли она. Хариэль думает, что это из-за ее боггарта, так что позволяет Гермионе поднять ад на них, цитируя Устав Хогвартса всем желающим и уточняя, что пока нет оснований для ее задержания и нареканий по поводу учебы, у них нет власти заставить ее беседовать с ними наедине без ее опекуна. Когда Дамблдор указывает, что именно он волшебный опекун Хариэль, Миона выглядит так, словно получила директора именно там, где она его хотела. Хариэль не вслушивается, позволяя их словам скользить белым шумом, улавливая лишь - пренебрежение, Визенгамот и миссис Фигг. Дамблдор больше ее не вызывает. Он также получает множество вопросов от профессора Макгонагалл. Миона злобно улыбается весь путь вниз по вращающейся лестнице из кабинета директора. Повышающийся голос Макгонагалл и слабые оправдания Дамблдора слышны вплоть до каменной горгульи.       Когда Миона говорит с профессором Люпином, она накрывает их пологом тишины, так что Хариэль не совсем знает, что именно она сказала, но мужчина выглядит разбитым и больше никогда не пытается поговорить с ней.

***

      После этого год пролетает незаметно. Летом Миона едет с Хариэль прямо со станции и Том ждёт их на Тисовой улице. Июнь и июль тихие и милые. Хариэль много времени проводит на улице, но теперь ей не нужно делать работу в саду Дурслей. Их даже нет в городе все лето, так что дом остаётся только для них двоих. Миона собирает их на пикники и прогулки, позволяя Хариэль лежать на ее коленях, пока она читает очередной том темных искусств, вплетая пальцы в черные, непослушные кудри. Блэки вытягивается вдоль ее тела, прижимаясь лохматым боком и, кажется, впитывает солнце, так же как и она. Том приходит каждый второй или третий день. Он снова приносит подарки, но теперь они кажутся более личными - это красиво оформленные тома ее любимых сказок, браслеты-змейки, которые ласково шипят на ее предплечьях, зелье для исправления зрения. Он выглядит старше теперь - лет на двадцать пять и Хариэль думает, что это из-за диадемы, которую Миона привезла ему из Хогвартса. Хариэль не спрашивает.       На ее день рождения Том и Миона дарят ей билеты на Кубок Мира по квиддичу, потому что даже если она отказалась играть сама после второго года, ей все ещё нравится смотреть как играют другие.       (Она поцеловала Миону в щеку, как уже привыкла сейчас, и после краткого колебания, подскочила, чтобы поцеловать Тома тоже. Она просто хихикает, когда он ошеломлённо прижимает пальцы к поцелованной щеке. Миона закатывает глаза на них обоих.)       День кубка по квиддичу потрясающий. Том замаскировал их всех магией и у них отдельная вип-ложа, так что Хариэль просто прижимается к ним обоим в толпе, пока они не найдут свои места. Она в восторге от лепреконов и вопросительно смотрит на Тома, когда мужчины и некоторые женщины в других ложах, начинают вести себя смешно при танце Вейл. Том просто целует ее в щеку, говоря спокойным, но резким тоном:       - Грейнджер, Хариэль здесь.       Честно говоря, Хариэль не заметила, что Миона наклонилась вперёд, пока та не встряхнула головой и не прижалась к ней. Том смотрит на Миону с поднятой бровью, но ничего не говорит. Та просто переплетает пальцы с Хариэль, легко качая головой. Хариэль забывает об этом, когда команды вылетают на поле.       Они не остаются после игры, но Том и Миона тихо спорят над Ежедневным Пророком следующим утром.

***

      Четвертый год может быть одним из самых пугающих для Хариэль. Ее имя появляется из Кубка огня и, честно говоря, она в ужасе. Миона выглядит так, словно собирается убить всех, кто даже посмотрит на Хариэль косо и мягким голосом просит Хариэль поклясться на ее магии прямо в большом зале, что она не бросала свое имя и никого не просила это сделать. Конечно, Хариэль это делает. Клятва немного помогает, потому что другие ученики не злятся на нее, но ей все ещё приходится участвовать.       Том бушует и даже приходит в Тайную комнату, притягивая Хариэль на колени и укрывая ее от всех страшных вещей своими руками. Он учит Миону чему-то, что не позволяет Хариэль слышать, но она не обижается. Они оба говорят, что это их работа сейчас - держать ее в безопасности. И Том, и Миона касаются ее чаще - притягивая к себе, оставляя лёгкие поцелуи на ее лице, закрывая ее от мира, который слишком страшен теперь. Хариэль чувствует себя любимой.

***

      Рита Скитер пропадает после первой же публикации. Хариэль не замечает. Миона улыбается.

***

      Том сказал, что к сожалению, он не может разорвать контракт с кубком без того, чтобы Хариэль не потеряла магию, но он предлагает ей набрать минимальное количество очков. В конце концов, ей нужно только участвовать в соревновании, а не стараться изо всех сил победить.       Итак, на первой задаче Хариэль просто садится у края арены с драконом и ждет. Десять минут спустя она получает свои ноль баллов и спокойно возвращается в Гриффиндорскую башню. Гриффиндорцы негодуют. Макгонагалл мягко сжимает ее плечо, говоря что она рада, что Хариэль в безопасности. Дамблдор посылает разочарованные взгляды. Том и Миона обнимают ее всю ночь в Тайной комнате, шепча, что они счастливы, что она не пострадала, и, пожалуй, это самое главное.       Она идёт на Рождественский бал с Мионой. Ей все равно, о чем на этот раз шепчутся другие. Даже странное поведение Виктора Крама и Рона не беспокоит ее, потому глаза Мионы сверкают словно тысячи звезд и нет никого другого, кого она предпочла бы на своей стороне на этот вечер.       И когда Том посылает им записку с приглашением, они спускаются в Тайную комнату и она танцует с Томом и Мионой по очереди всю ночь напролет.       Хариэль знает, что она обещала держаться в стороне от второго испытания, но они забрали Миону. Конечно же, она знает что представляет собой задача, каждый раз либо Том, либо Миона рассказывают ей и составляют планы на случай, если ей все же придется участвовать, даже если они не хотят этого, так что она глотает жаборосли и погружается в воду. Сорок минут спустя Хариэль поднимается на поверхность, вместе со своим сокровищем.       Когда они спускаются той ночью в Тайную комнату, Том и Миона не впечатлены её поведением. Но ни один из них ничего не говорит, просто сжимая ее между собой и успокаивая нежными прикосновениями. Миона напевает. Том рисует замысловатые узоры на ее спине прохладными пальцами. Хариэль думает, что может быть она нашла свое счастье.       Третий тур странный. Они знали, что Хариэль придется войти в лабиринт, но они договорились, что при первой же опасности она просто выпустит красные искры. Никто из них не ожидал, что на ее пути не будет ни одного препятствия. Хариэль идёт медленно, больше ленивая прогулка, чем что-либо ещё, но она все ещё приходит первой.       Конечно же, когда она касается кубка, все идёт в ад.       Как только она оказывается на каком-то кладбище, толстый мужчина с залысинами бросает в нее заклинание. Хариэль не совсем уверена, что происходит дальше. Там точно был котел и ее голова и рука очень болели, но всё после словно запечатлено в серии снимков: этот мужчина режет ее руку вдоль внутренней части предплечья, Том появляется из ниоткуда, зелёный луч, потом красный, теплые руки спускают ее вниз со статуи ангела, к которой она привязана и оборачиваются вокруг ее плеч, много людей в черных плащах и белых масках встают на колени, тяжёлый вес кубка в ее руках, огни квиддичного поля, мешочек галлеонов, вспышки камер, нежные руки Мионы, утягивающие ее прочь от толпы.       Только в их постели Хариэль позволяет себе свободно дышать: все закончилось.       Когда они садятся в поезд, Хариэль знает - на Кингс-кросс их уже будет ждать Том.

***

      Жизнь в поместье Малфоев как-то больше и меньше, чем в Хогвартсе. С одной стороны, она всегда может прийти к Тому и сидеть у его ног, положив голову на его колени, пока он заканчивает свои дела. С другой, вокруг появляется много новых людей, с которыми она пока не готова взаимодействовать. Хариэль не совсем уверена, что именно происходит. Она не попадает на первое собрание миньонов Тома. Учитывая, как все вежливы и милы с ней после него, она думает, что это к лучшему, потому что количество проклятий должно было быть колоссальным. Миона лишь мрачно усмехается, смотря на всех Пожирателей, как на грязь под ее ногами.       К середине лета происходит прорыв в Азкабане. Она узнает об этом, когда Том попросил ее прийти на собрание его Пожирателей. Хариэль не очень хочется находиться среди стольких незнакомых людей, но Том так редко просит что-то для себя, а не для нее, что она соглашается.       Все оказывается не так плохо. Том все время держит ее близко (Хариэль это положение кажется знакомым, но она не помнит почему) и время от времени спрашивает в порядке ли она на змеином языке. Миона сидит у ее левой ноги на помосте, прижимаясь своим плечом к ее бедру, заземляя Хариэль в этом моменте и позволяя ей просто дрейфовать в своих мыслях.       Хариэль пропустила все, что они обсуждали, но с того дня у нее появилась тетя Белла и дядя Руди, дядя Басти и Барти. Они немного странные и Блэки не слишком любит их, но Хариэль знает, что она тоже не слишком нормальная, поэтому она надеется, что может быть они могли бы быть странными вместе.

***

      Хариэль впервые отмечает день рождения в такой большой компании. Ей исполняется пятнадцать и это самый счастливый праздник в ее жизни. Том снова выглядит старше, больше похожий на взрослого мужчину, чем молодого человека и дарит ей чёрное кольцо, оставляя поцелуй поверх него, когда она позволяет ему надеть украшение на ее палец. Миона вплетает в ее волосы дельфиниум, зачаровывая цветы, чтобы они не были ядовитыми для нее. Впрочем Хариэль не сомневается, что если кто-то другой попробует прикоснуться к ярким лепесткам, они получат достаточно яда, чтобы их сердце остановилось - в конце концов, именно тетя Белла научила Миону большинству проклятий. Хариэль считает это милым.       Вечером Том и Миона тянут Харри в украшенную цветами и огнями беседку и вся ее новая семья уже там. Даже Блэки радостно прыгает вокруг них. Дядя Руди и дядя Басти запускают красивые фейерверки, Барти гордо хвастается тортом, который он испёк для нее сам. (Миона хихикает и шепотом говорит ей, что Добби и Винки незаметно подменили его, потому что добросердечные эльфы не хотели, чтобы Хариэль отравилась). Тетя Белла практически подпрыгивает, когда дарит ей шкатулку. Даже Миона и Том смотрят заинтригованно. Когда Хариэль открывает ее, она на мгновение не может дышать, прежде чем крепко обнять эту сумасшедшую, заботливую ведьму. Все выглядят потрясенными на мгновение, ведь никто никогда не видел, чтобы Хариэль трогала кого-то, кто не является Томом или Мионой, но когда она достает ещё теплое сердце, пачкающее ее ладошки кровью, и улыбается - все расслабляются. Хариэль не очень любит смотреть на пытки или убийства, но она не может не почувствовать себя любимой, зная, что тетя Белла достаточно заботится о ней, чтобы убить мужчину, который оставил шрам на ее предплечье. Там даже есть поздравительная карточка с пояснениями. В конце-концов, она отдает сердце Блэки, который разрывает его с почти пугающей радостью.       Итак, да. Лучший день рождения.

***

      Когда приходит время отправиться в Хогвартс, Том притягивает ее на колени и очень серьезно говорит, что если она не хочет ехать, то она всегда может остаться здесь. И даже если она поедет, нет никакой причины, по которой она не может вернуться, когда захочет. Хариэль прижимается к его груди и хмурится. Это первый раз за долгое время, когда ей снова приходится делать выбор самостоятельно. Она не уверена, что ей это нравится. Хариэль знает, что ей становится лучше. Она меньше времени проводит в своей голове и больше разговаривает. Том сказал ей, что все в порядке. Даже если она никогда не будет такой как раньше снова, он позаботится обо всем. Его голос саркастичный, но без укуса, когда он добавляет, что её "тень", конечно же, не оставит её тоже. Хариэль скрывает смешок в его плечо. Она никогда не остаётся одна. Миона всегда следует за ней, что бы Хариэль ни захотела сделать, отступая, только чтобы потренироваться в дуэльном зале с тетей Беллой. Хариэль обычно скрывается в кабинете Тома в это время, засыпая под его ровный голос.       Сегодня один из таких дней - Миона ушла пугать Пожирателей, и Том отослал всех, чтобы поговорить с ней. Крепкая, горячая ладонь приподнимает ее подбородок и Хариэль смотрит прямо в позабавленные красные глаза. Том просто приподнимает бровь и она понимает, что снова ушла в себя, забыв ему ответить. Но он не злится на нее. Том никогда на нее не злится. Поэтому Хариэль просто кивает ему и снова прячет лицо под его подбородком. Конечно же плохо, что Тома не будет рядом, но Мионе нравится учиться, так что, наверное, все будет в порядке?       На последнем перед учебным годом собрании Пожирателей появляются новые лица. Хариэль замечает Малфоя-младшего и других, чьи имена она не помнит, но кого видела в школе достаточно часто, чтобы признать. Кажется, каждому из них даётся какое-то задание в школе или что-то похожее. Хариэль снова начинает слушать, только когда Том медленно поднимает ее ладонь и вновь целует кольцо, говоря на парселтанге, что оно зачарованно как портключ, который сработает даже через щиты замка. Если Хариэль когда-нибудь будет без сознания или решит вернуться, пароль на парселтанге - "дом". Судя по тихому взволнованному шепоту, который проходит сквозь полутемный зал - это первый раз, когда большинство Пожирателей видели ее улыбку.

***

      Хогвартс не изменился, но даже Хариэль начинает замечать, что студенты и преподаватели начали словно разделяться на два лагеря. Профессор Дамблдор даже не смотрит на нее и она благодарна, потому что не знает, что она сказала бы ему. К сожалению, она так же больше не может даже изредка общаться с Невиллом, когда понимает, почему именно он так странно смотрел на Миону последнее время. Может быть, они не связаны кровью, но Миона переняла много черт тети Беллы, включая ее мимику, боевой стиль и вкус моды.       Тетя Белла никогда не лгала Хариэль и честно рассказала за что ее посадили в Азкабан. И может быть, Невилл хороший мальчик и всегда был милым с ней, даже когда она была меньше, чем она сама, но Хариэль не думает, что он продолжит быть приветливым, когда он сам поймет, что именно его смущает в Мионе. И может быть, это делает Хариэль не слишком хорошим человеком, но она в порядке с этим. Потому что, несмотря ни на что, тетя Белла и другие - ее семья сейчас и делают ее счастливой.

***

      Их очередной профессор обороны носит слишком много розового и говорит слишком сладким голосом. Хариэль прилежно переписывает учебник на уроке и игнорирует ее.

***

      В этом году к запискам от Тома присоединяются письма других. Они пишут сладкие, заботливые, сумасшедшие вещи. Хариэль вместе с Мионой однажды хихикают целых пять минут над письмом дяди Басти, который спрашивает доставляют ли ей неприятности какие-либо мальчики и "на совершенно несвязанной ноте" описывает вербальную формулу и движение палочки для проклятия кастрации. В послесловии, он просит их не говорить о существовании этого проклятья Беллатрикс. Слёзно.

***

      Профессор Снейп не придирается к ней уже несколько лет. Но только в этом году он действительно с ней взаимодействует. Том уже сказал ей, что благодаря их связи и эмоциональному состоянию Хариэль, у нее довольно устойчивые экраны Окклюменции. Но Миона начала учиться только этим летом, так что они приходят к профессору раз в неделю, тренируясь друг на друге и изредка с самим профессором, чтобы проверить свой прогресс.       Хариэль не думает, что ей когда-нибудь понравится профессор Снейп, но теперь когда она знает, что он поклялся защищать ее, профессор больше ее не пугает.

***

      Хариэль знакомится с девочкой, которая носит редиски вместо серёжек и ходит босиком. Они вместе кормят фестралов и обсуждают животных: реальных и ещё не найденных. Луна умная и проницательная и Миона подозревает, что она знает больше чем говорит, но даже если их дружба не продлится - это приятное и мирное времяпрепровождение.

***

      Том больше не может приходить в Хогвартс так часто - планирование смены власти в Министерстве требует от него много времени и сил, но они проводят тихое Рождество в Тайной комнате, обмениваясь подарками, объятиями и поцелуями под омелой. Добби передал ей Вопиллер, распевающий рождественские песенки голосами дяди Руди, дяди Басти и Барти. Даже Том не смог сдержать подёргивания губ на этот "возмутительный концерт". Миона сдалась ещё на середине второй песни, рассмеявшись в голос, когда тетя Белла на заднем плане пригрозила проклясть их всех, если они не перестанут мучать их принцессу этим ужасом.       Ночь была прекрасна.

***

      Оставшееся до СОВ время проходит быстро. Ученики начинают выстраивать более четкие линии - слизеринцы никогда не ходят по одному и гриффиндорцы становятся все более и более громкими. Рейвенкло и Хаффлпафф пока держатся при себе, но это слишком зыбкая, нечеткая грань, чтобы точно знать кто свой, а кто чужой. Хариэль и Миона словно находятся вне любых групп - светлые уже не слишком доверяют им, темные выжидают. Взрослые смотрят на детей уставшими, знающими глазами. Даже если официального объявления не было, все знают - война уже началась.       Как ни странно первый ход сделали светлые.       На станции Кингс-кросс всегда много людей, поэтому Хариэль не сразу замечает, что что-то не так. Только когда Миона крепко обвивает ее запястье горячей ладонью, скрывая боевой захват палочки правой рукой за ее спиной, она замечает профессора Люпина и профессора Грюма. Она слишком поздно вспоминает, что Барти говорил про глаз отставного аврора и что Грозный Глаз Грюм никак не мог пропустить такое говорящее движение. Через секунду начинается битва.