Spool (Катушка)

Микеланджело отчаянно пытался оставаться в сознании. Он далеко не горел желанием отключаться до того, как его братья придут на выручку. Это было бы слишком унизительно. Попасть в эту передрягу было крайне просто, он даже не пытался. Его планы на вечер не включали в себя свисание с моста, как огромная рыбина, ждущая часа своей разделки и потрошения. Проклятые ниндзя Фут. Они точно тренировались завязывать узлы. Майки пытался потянуть за концы верёвки после того, как Фут подвязал его к мостовому тросу за запястья, оставив его болтаться в воздухе. Узел точно шутки не шутил, не собираясь развязываться и заставляя руки неметь. Подвешенные рядышком с его рукой на тросе нунчаки должны были оказаться дополнительным оскорблением для черепахи, но Майки был даже рад, что оружие было поблизости, даже если шанса до них достать не было. Хотя бы Фут не выкинул их в воду, как уже успел обойтись с черепахофоном. Майки удивился, когда один из ниндзя засмеялся и швырнул телефон в мутную воду далеко внизу. Ведь черепашка был уверен, что он висел здесь в качестве приманки для его братьев, которые обязательно поспешат на выручку. Должно быть, в тот момент на его лице было написано его изумление, потому что смеявшийся ранее фут обратился к нему: — Мы можем схватить и остальных когда нам заблагорассудиться, точно так же, как мы поймали тебя. Наша госпожа всего лишь хочет послать сообщение твоему братцу Леонардо. И твоё мёртвое тело будет лучше любых слов. Видно, эти идиоты даже и не ведали, что изобретение Донателло отличается гидроизоляцией. Ещё бы! Они живут в канализации, а каковы там шансы для телефона промокнуть? Все сто процентов. Маячок внутри черепахофона будет исправно пищать под водой, как и наверху, но Майки всё же заставил себя воздержаться от раскрытия тайны врагам, прикусив язык. Ведь тогда они могли бы забрать телефон и отнести подальше, а черепаха всё же очень хотел быть спасённым. Майки крайне надеялся, что в телефоне окажется достаточно заряда батареи, чтобы точно направить братьев к его местонахождению. Так же он надеялся, что и в нём самом будет достаточно батареи, потому что чувствовал он себя наравне с растоптанным дерьмом, как бы выразился Рафаэль. Он точно убедился, что Фут ниндзя получили своё перед тем, как его повязали. Майки хорошенько повеселился с ними, пусть и уступил в количестве своим противникам. Майки кашлянул, и в боку стрельнула боль, от которой все внутренности связались в комок. Маленькая капелька крови просочилась из уголка его рта и упала на его пластрон. Вероятно, это был плохой знак. Всё же большую часть ударов пришлись по всему телу, думал Майки с оптимизмом. Если он и умрёт, то уйдёт красивым. Панцирь, говоря о уходах, почему он так уверенно решил сделать это именно сегодня? Разве Лео не предупреждал его, разве Лео не повторял им всем, что Карай на пике своей ярости? На самом деле, это была именно вина Лео. Они уже перешли на более мирную стадию их взаимоотношений: она была слишком занята возведением отцовского наследия, чтобы заморачиваться с черепахами, а черепахи были слишком заняты восстановлением собственного дома. А так же они были слишком заняты открытием для себя гормонов и нового уровня привязанности друг к другу, поэтому одержимости Карай их не тревожили. Так и было, до тех пор, пока Лео во время одной из своих ночных пробежек не увидел статую Ороку Саки, возведённую в центральном парке. Все братья без исключения знали, что нрав Лео определённо мог бы сравниться с Рафовым; дело было в том, что Лео обычно умудрялся сдерживать гнев под своим контролем. Не в ту ночь. Лео очнулся только тогда, когда полностью изничтожил статую своими катанами. Он должен был знать, что когда Карай обнаружит следы разрушения, то немедленно начнёт прояснять ситуацию. Лео должен был знать, что она без труда определит, какой именно вид оружия смог разрезать камень на мелкие части. Спустя полторы недели семейка всё ещё старательно избегала огромного количества Фут ниндзя, по ночам спускаемых с цепей и скачущих по крышам. А за Эйприл и Кейси вновь велась слежка, и тому виной Леонардово чувство собственного достоинства. Раф был в бешенстве и, кажется, ни разу не упустил возможности, чтобы сказать Лео своё мнение о просиживании своих панцирей под землёй. Одновременно с этим он не забывал тыкать Лео в лицо тот факт, что старший брат не был способен укротить свой пыл своей знаменитой хладнокровностью. И пыл Лео явно проверяли на прочность, опять. Но Майки его понимал; правда, на самом деле понимал. Он проводил множество ночей в постели Лео, стараясь загладить вину Рафа за его насмешки, и так же постоянно талдычил брату, что у него было абсолютное право поступать с идиотской скульптурой так, как лидер посчитал нужным. Майки всё ещё свято верил в это, даже несмотря на ситуацию, в которой он ныне находился. Всё же, он сильно волновался о том, что Лео может снова прорвать, если Майки грозит смерть. Вообще, он был уверен, что Леонардо сорвётся, если младший не выживет. Приподнимая голову, черепашка огляделся. Дурацкие Фут ниндзя теперь стояли на верхушке моста слева от него и пялились. Должно быть, Карай приказала им наблюдать за страданиями пленника, чтобы она потом в деталях расписала их Лео. Один из видов извращений, к которым она явно пристрастилась за эти дни. От беглого взгляда вокруг голова снова закружилась, так что Майки снова позволил своему подбородку повалиться обратно на его пластрон. Он попытался немного приподняться на руках, даже попробовал подтянуться, лишь бы восстановить кровообращение. Но стоило ему двинуться, как та же острая боль впилась в его бок, а мир не прекращал вращаться. «Если я перестану функционировать, — подумал Майки, мысленно усмехаясь собственной шутке, — Лео убьёт Карай. Поэтому мне лучше не переставать функционировать». Раф хотел, чтобы Лео убил Карай. Панцирь, Раф собственноручно прикончил бы её, но не мог. Убийство лидера было делом другого лидера. Это должен был сделать Лео, но он отказывался. Поправочка, Леонардо не убьёт Карай до тех пор, пока Майки жив. И это мотивировало Майка пережить это испытание. Ведь убийство Карай уничтожит того Леонардо, какого Майки знал и любил. Голова Майки словно распухла и начала пульсировать, а сам черепашка едва держал глаза открытыми. Он позволил себе прикрыть веки на несколько минут, после чего вскинул голову, моргая. «Не спать на работе, Микеланджело» — отругал он сам себя. Шевеление пальцами ног немного помогало: эти действия не отзывались болью в боку, не усугубляя ситуацию, а также отвлекали от непреодолимого желания задремать. Если бы Рафу пришлось ползти по этому тросу, самостоятельно освобождать брата и вытаскивать его целым и невредимым, Майки никогда бы не узнал, чем это закончится. В конце концов, Майки оказался тут потому, что он клялся Лео стопкой его комиксов, от обложки верхнего и до корки последнего, что он ни за что не попадёт в беду, если старший брат выпустит его на прогулку. Так и началось всё это фиаско. С умоляющего Майки. Продолжение следует…