Мой милый убийца

      В очередной раз Рейчел просыпается под стук дождевых капель по стеклу. За окном завывал ветер, будто нашёптывая девушке на ухо: «Останься в постели». Рейчел бы так и сделала – закрыла бы глаза, перевернулась на другой бок, подмяв под себя одеяло, и провалилась бы обратно в сладкий сон. Но с самого момента пробуждения голова уже была забита отнюдь не радужными мыслями, которые очень быстро прогнали сонливость прочь.        Рейчел Гарднер никогда не была слишком активным и жизнерадостным человеком. Или, во всяком случае, она себя такой уже не помнит. Но за последние три года ситуация не то, что не улучшалась, а, напротив, становилась только плачевнее. Раньше всё вокруг казалось серым, точно нарисованный карандашом пейзаж. Но у серого хотя бы есть оттенки, создающие на картине объём. Теперь же Рейчел стала видеть все чёрно-белым, будто страницу с пейзажем вырвали из альбома, начали рисовать новый и забросили его на этапе скетчинга. Такая картина не вызывает в ней никаких эмоций, её нельзя повесить в рамку, чтобы прикрыть зияющую в груди дыру. Максимум – налепить на скотч и молиться, что лёгкое дуновение ветерка её не сорвёт. Иногда хотелось провести рукой по собственной коже, чтобы убедиться, что на пальцах не останутся следы от грифеля карандаша. Какая глупость…       Рейчел привыкла чинить вещи. Стягивать их стежками красной нити, оставляя идеальную линию шва. Делать их идеальными вновь. Но сшивать наживую себя саму она не могла. Не хватало духу. А, может, чего-то другого. В любом случае, идеал казался недосягаемым. Кажется, вот-вот получится дотянуться до него, ухватить, покрепче сжав ладонь… Как он тут же ускользает, будто его и не было, оставляя привкус разочарования.       Гарднер не понимала, почему после того, как ей удалось выбраться из того злосчастного здания, ничего больше не вызывало в ней эмоции. Она точно не скучала ни по тем этажам, ни по больнице, в которую попала после. Она благодарила судьбу за то, что сейчас может жить в тишине и одиночестве. Но действительно ли она нуждалась именно в этом? Или, возможно, ту самую дыру в груди должно было заполнить что-то иное? Может, даже кто-то?       Девушка плохо находила контакт со сверстниками. Если быть честнее, не находила вовсе. Спустя всего лишь год после возвращения к нормальной жизни Рейчел пришлось покинуть старую школу из-за травли. Брошенные в спину бумажки и выброшенная из окна сумка были лишь цветочками. Они не вызывали в Гарднер ничего, лишь мысли о детском поведении одноклассников. Однако особенно жестокие ученики ловили её в коридорах, запирали в туалете, разрезали вещи, оставленные в раздевалке, и даже оставляли записки с пожеланиями смерти.       На самом деле, даже это не слишком заботило Рей. Да, ничего приятного в этом не было, но куда страшнее для нее было другое. Например, мигающие лампочки в коридорах. Или запах сырости в спортивном зале. А самое жуткое – громкоговорители, из которых иногда раздавались учебные тревоги или обращения директора. Все это напоминало об игровой зоне. Каждый раз она с тревогой ждала чего-то, чему уж точно было не место в школе.         И только смех она ждала с надеждой.       Издевательства продолжались до тех пор, пока их не заметила школьный психолог. Она вызвала Рейчел на разговор и, выслушав её, заметила ухудшения психического состояния. Зная историю Гарднер (конечно, только со слов сотрудников лечебницы), женщина ещё долго не спускала с неё глаз, стараясь не упустить ни одного тревожного звоночка.       Если бы она только знала, что хуже уже некуда…       Рейчел надоела эта бегающая вокруг неё женщина со своими вопросами и переживаниями. Она давно уже не нуждалась ни в чьей опеке, а уж тем более столь малознакомого человека. Она сама приняла решение о переходе в другую школу, чтобы избавиться не столько от издевательств, сколько от назойливого психолога. В конце концов, ни то, ни другое не способствовало её спокойствию, которого она так жаждала.       С этих самых пор Рейчел решила скрывать свою безэмоциональность за наигранной застенчивой улыбкой. И, как оказалось, всего лишь растянутые уголки губ решают очень многое. Хотя, безусловно, давалось ей это с трудом. Плохо подогнанная маска будто стягивала все лицо и препятствовала попаданию свежего воздуха. Щеки быстро сводило с непривычки, от чего глаз непроизвольно начинал дергаться. В глазах так и не появился хоть какой-то намёк на жизнь, зато улыбаться она наконец научилась. В школе отношение к ней стало совсем другое. Теперь её не считали странной, скорее, просто застенчивой и социально неловкой. Дружеские отношения всё так же почти не получались, но зато хоть издевательства сошли на нет.        Рейчел долго ещё собиралась с мыслями, чтобы встать с кровати. Свершив, наконец, этот подвиг, она взглянула на телефон: «2 пропущенных от Тыквенная башка».        При первой встрече Гарднер ни за что бы не подумала, что сможет когда-то дружить с Эдвардом Мейсоном. Скорее, она думала, что, если такая встреча и случится, они друг друга поубивают. Но, встретив парня в школьном коридоре, она решила, что это не лучшее место для смертоносной бойни.       Когда Рейчел заметила знакомую копну рыжих волос, она даже и не подумала связать этот факт со старым знакомым. Ну каковы шансы встретить человека, который чуть не убил тебя тремя годами ранее, прогуливающимся по школе, в которую она попала совсем недавно? Как оказалось, шансы никогда не равны нулю. Разглядев, наконец, в рыжем парнишке Эдварда, у Рейчел закружилась голова. Слишком много воспоминаний разом, слишком ярко ещё ощущается запах земли у раскопанной могилы, слишком отчётливо перед глазами возникает надгробие с гравировкой «Рейчел Гарднер». Этому человеку было не место здесь. Он должен был оставаться там, на В4, создавать новые идеальные могилы одну за другой. Держать в руках лопату, а не школьную сумку. И уж точно не стоять в очереди за обедом в столовой.       Гарднер не спускала глаз с парня, пока осмысливала происходящее, что не могло остаться незамеченным. Эдди глядел на Рей не менее удивленно. Вот только в его округленных глазах прослеживалась даже искорка радости. А вот Рейчел тошнило и тянуло поскорее выйти на улицу подышать, хватаясь попутно за стены, чтобы сохранить равновесие. Мигающие лампочки больше не пугали. Пугала опасная близость прошлого, которое хотелось поскорее забыть.       Девушка не испытывала ни малейшего чувства ностальгии, её нисколько не тянуло пообщаться с Мейсоном, узнать, как его дела или как складывалась его жизнь до сегодняшнего дня. Она старалась обходить его за несколько метров, чтобы, не дай бог, не напороться на разговор.

***

      Так прошло несколько месяцев. Уже близилась зима, и темнеть стало намного раньше. Рейчел после долгого дня мечтала наконец вернуться домой и лечь в кровать, чтобы забыть обо всём до следующего утра. Ведомая этими мыслями, она остановилась у крохотного переулка, по которому и днём-то раньше боялась ходить. Но желание спать всё же оказалось сильнее инстинкта самосохранения.       Рейчел шла размеренным шагом, пока не услышала за спиной громкий топот и невнятное бормотание. Ускорившись, девушка решила не оборачиваться, но через пару секунд ощутила потную скользкую руку на своём запястье. Резким рывком её развернул назад и схватил за плечи незнакомый грузный мужчина. Тут же Рейчел обдало запахом то ли сигарет, то ли алкоголя, то ли и того, и другого вместе. Мужчина потряс её, а затем невнятно повторил то, что, видимо, всё это время пытался сказать:       – Девочка, а ты тут одна, скажи? – От запаха перегара и пота раскалывалась голова и возникали неприятные воспоминания о пьющем отце. – Может, выпьешь со мной? У меня ещё есть для тебя.       – Нет, я не пью, мне надо домой, меня… Папа ждёт, – солгала Рейчел в надежде, что мужчину это хоть немного испугает.       Тот лишь посмеялся, покачиваясь вперед-назад, но не ослабляя хватки.       – А ты ему скажи, что с подружками гуляешь. Пойдём, будет весело, – незнакомец попытался приобнять Рей, навалившись на неё, от чего та почти потеряла равновесие. Она, освободившись от хватки, уже потянулась к сумке за материнским пистолетом, чтобы припугнуть пьяницу, как вдруг услышала звук глухого удара. Подняв глаза, она обнаружила Эдди, стоящего возле лежащего на земле и стонущего от боли мужика.       – Ты с ума сошёл?! Ушлёпок, ты же мне нос сломал! Лучше беги, пока я не…       Следующее слово утонуло в очередном вскрике от боли, когда нога Эдди прилетела прямо ему в живот. Больше пьяница припираться не посмел и просто изнывал от боли в позе эмбриона.       – Я и сама справилась бы, – Рейчел достала из сумки пистолет и направила его на Мейсона как бы в доказательство своих слов. Тот, в свою очередь, даже бровью не повёл. Лишь вскинул руки и лучезарно улыбнулся.       – Ни секунды в этом не сомневался! Но ведь помощь никогда не бывает лишней. Тем более от старого приятеля.       – Ты мне не приятель.       – А жаль, – Эдди горько усмехнулся, – я бы хотел им стать. Разве я не доказал сейчас, что не желаю больше тебе смерти?       Рейчел обдала его таким холодным взглядом, что у Мейсона по спине пробежал табун мурашек. Хотя, если честно, это ощущение ему нравилось. Слишком уж давно он ждал, когда же она на него посмотрит дольше одной секунды.        – Хорошо, будем приятелями, если тебе угодно. Но, если вдруг хоть раз зарекнёшься о могиле или надгробии для меня, пулю в колено пущу.       На самом деле Рейчел сказала это лишь для того, чтобы Эдвард поскорее отстал, но спустя несколько коротких кивков в школьных коридорах они начали по-настоящему здороваться. Потом иногда разговаривать о школьных делах. А потом и вовсе сидеть вместе в школьной столовой. Рейчел не считала Мейсона тем человеком, который мог бы для неё стать другом на многие годы, но ей было приятно находиться в чьём-то обществе и иметь возможность делиться своими мыслями с кем-то, кроме дневника. С кем-то, кто действительно бы её понимал.