Мой милый убийца

      Рейчел набрала номер. С самого утра гудки казались оглушительно громкими. К счастью, Эдди быстро взял трубку.         – Надеюсь, ты уже дорисовываешь свои стрелки и через пять минут будешь на улице, – голос Мейсона звучал возмущённо, но не по злому. Скорее, шутливо.         – Ага, и тебе доброе утро. Вообще-то, я не планировала красится или наряжаться.         – Ты что, Рей, первый день в двенадцатом классе! Выпускной год! Разве тебе не хотелось бы выглядеть идеально?         Слово неприятно садануло ножом по сердцу. Хотелось прикрикнуть на Эдди, чтобы он больше его не говорил, но Рейчел сдержалась.         – Никакого «идеально» сегодня не планировалась, я вообще не хотела приходить. Но, так и быть, ради того пирога в столовой постараюсь прийти вовремя.         – Постарайся. Мистер Харрингтон не любит опоздания, помнишь?         – Да, да, помню. Всё, жди меня у стенда с расписанием.          Рейчел не дождалась ответа и повесила трубку. Слова об идеальности осадком легли в её мыслях. Как бы ей самой хотелось стать идеальной! Милой, красивой куклой, на которую все смотрят с восхищением и благоговением в глазах. С идеальной кожей, не осквернённой шрамами на предплечьях и ожогами на ногах. Без глубоко сидящего внутри страха, который скручивает её внутренности в клубок от малейшего напоминания старых травм. Просто красиво сидящей на полке фигуркой с фарфоровым лицом и пустым взглядом.       Но всё вокруг кричало о том, что это совсем не так. Гарднер провела рукой по оголённому участку кожи, на котором залегли рубцы от бритвенного лезвия. Точно ровные швы, они располагались абсолютно симметрично друг другу. Каждая линия хранила в себе тёмные воспоминания, но в то же время спасала её от внутренней бури.         Гарднер отдёрнула руку, точно от чего-то горячего. Хотелось поскорее прикрыть свою слабость одеждой. В шкафу она наткнулась на старую полосатую футболку, которую, как она думала, давно потеряла или выбросила. Но, как оказалось, она просто залегла где-то между аккуратными стопками других вещей.         «Господи… Этим только полы мыть», – подумала она, отшвырнув футболку на пол с какой-то несвойственной ей яростью. Прямо перед глазами висела чёрная тёплая кофта, идеально подходящая для сегодняшней дождливой погоды. Рейчел наспех оделась, застегнула ботинки на массивной подошве и вышла из комнаты.         Дверь напротив была, как всегда, закрыта. Вид родительской спальни пугал её до чёртиков. Она старалась не заходить туда ни при каких обстоятельствах, чтобы не ощущать призрачное присутствие людей, которых отчаянно не хотела вспоминать. Каждый раз казалось, будто вот сейчас перед ней появится отец и, ведя за собой запах крепкого алкоголя, схватит Рейчел за плечо и грубо оттолкнет, чтобы не мешалась под ногами, которые и без того плохо слушались его в таком состоянии. Или мать в очередной раз осыплет Рей обвинениями в своей несчастной жизни, попутно сметая всё на своем пути в приступе психоза. Немного постояв напротив этой двери, Рейчел махнула головой, отгоняя от себя жуткие мысли. Гарднер быстрым шагом направилась к выходу, чтобы поскорее вдохнуть свежего воздуха.          Дождь немного успокоился, но всё же девушка накинула на голову капюшон, чтобы не оказаться в школе с мокрой головой. Да и смотреть на разочарованный такой неаккуратностью взгляд Эдди совсем не хотелось. Его внимание к деталям часто помогало ему в школьных делах, но Рейчел это немного смущало. Книги на полках у него дома всегда стояли идеально ровно в алфавитном порядке, а конспекты были оформлены с особой скрупулезностью и записаны идеально выверенным каллиграфическим почерком. Если где-то смазывались чернила, он вырывал страницу и начинал писать заново. Такая одержимость идеальностью пугала Гарднер. Она боялась, как бы он сам не свихнулся со своим перфекционизмом.         Остановившись на секунду перед открытой дверью автобуса, Рейчел сделала глубокий вдох и натянула уже привычную улыбку, которая тут же некомфортно стянула кожу на щеках. Всё это было так искусственно, но в то же время так правильно. Эта маска защищала от лишних вопросов и нападок. Дарила чувство безопасности в школьном коллективе. Войдя внутрь, Рейчел поздоровалась с некоторыми учениками, с которыми была в более-менее неплохих отношениях. Конечно, она не могла бы назвать их даже приятелями, но учиться гораздо проще, когда имеешь хоть какие-то налаженные связи.         Дорога не была долгой, всего 15 минут среди шума школьников и периодических тихих ругательств водителя, когда он не успевал проскочить светофор. Оказавшись на улице вновь, Рей заметила, что, кажется, дождь начинает лить с новой силой. Она немного пожалела, что не взяла с собой зонт, оставалось только заправить золотистые локоны за воротник посильнее и как можно быстрее оказаться у стенда с расписанием, где её должен поджидать Эдди.         – Ну наконец-то! – Эдди улыбнулся, увидев перед собой знакомое холодное выражение лица. – Я уж думал, ты всё-таки осталась в кровати.         – Да брось, – фыркнула она, коротко обнимая Эдди в знак приветствия, – будто ты вправду решил, что я упущу шанс выбраться из этого треклятого дома. Хоть какое-то изменение обстановки.         Эдди издал неловкий смешок, будто это он виноват в том, что мысли о родителях её преследуют каждый день, проведенный там.         – Что?         – Просто не понимаю, почему ты так редко бываешь у меня, если тебе там так не нравится? Не то что бы я давил на тебя, как какой-то маньяк! – Мейсон вскинул руки в извинительном жесте, увидев, как нахмурились брови Рейчел. – Просто, не знаю… Разве это не единственный вариант?         – Нет, Эдди, я… – Рейчел вздохнула. Как объяснить ему, что её пугают его замашки, что стены его дома давят на неё ничуть не меньше, что там тоже нет чувства безопасности? Что в замкнутом пространстве с ним она особенно явно ощущает каждый его восхищенный взгляд в её глаза и каждый недовольный вздох, когда замечает новый след самоповреждения? – Я просто не могу проводить у тебя слишком много времени. Это всё выглядит как-то… неправильно? – Она отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть его вопросительное выражение лица. Ну, конечно, это самое глупое оправдание на свете, будто её когда-то волновало, кто и что думает, глядя на их с Эдди дружбу. Он знал, что она врёт. Знал, но не сказал ни слова. Лёгкое раздражение было едва уловимо, но от глаз Рейчел оно не скрылось. Веко Эдди немного дрогнуло от наигранной улыбки. Это чувство Гарднер знала, как никто другой. Он сжал в кулак край рукава, что делал всегда, когда пытался скрыть настоящие эмоции. Слишком уж хорошо Рейчел умела считывать малейшие изменения в настроении других людей. Опыт с родителями научил.         – Ладно, тебе виднее. Эй, улыбнись, сегодня будет отличный день! Пойдём, мы уже почти опаздываем.         «Будто у меня есть выбор», – подумала Рейчел и тут же натянула улыбку обратно.  

***

        Монотонный голос мистера Харрингтона никак не способствовал запоминанию материала. Рейчел уже полностью изрисовала последнюю страницу тетради, а до конца учебного дня оставалось еще целых 20 мучительных минут. Пытаясь сфокусировать взгляд на преподавателе, она подметила неожиданную деталь. Он чем-то напоминал Грэя. Высокий рост, идеальная осанка. Даже лекцию от читал как проповедь, как будто только он понимал истинный, сакральный смысл своих речей. И плевать, что это просто урок зарубежной литературы. Оторвав уголок от другого, чистого листа, Рейчел написала:         «Эд, ты когда-нибудь думал о том, что стало с другими? Ну, с владельцами этажей?»         Рейчел тихо окликнула друга, сидящего за партой справа от нее, и аккуратно передала записку. Она никогда прежде не поднимала эту тему. Знала, что Эдди она не понравится. Однако сейчас, когда он уже устоялся в её жизни, она решила-таки поднять столь интересующий её вопрос. Она и сама не понимала, что ей даст этот разговор. Быть может, какую-то призрачную надежду? Или, наоборот, добавит только больше сомнений в её жизнь?         Эдди ожидаемо свёл брови к переносице и покрепче сжал ручку. Он немного подумал, прежде чем начать аккуратно выводить ответ. Он поднял глаза на доску, осторожно при этом протягивая сложенный идеально ровно кусок бумаги. Рейчел развернула его, стараясь сильно не шуршать.         «Не знаю и знать не хочу. Это давно уже должно было остаться в прошлом, никто из них не ценил нас по достоинству, а особенно тебя. Разве тебе недостаточно того, что мы сейчас есть друг у друга? Не накручивай себя, побереги нервы».         Рейчел не стала писать ответ. Суровый, но в то же время обеспокоенный взгляд Эдди был красноречивее любых слов. Оставалось только дожидаться конца скучного урока, обдумывая эту тему в одиночестве.  

***

        Рейчел не стала дожидаться Эдди после уроков. Не хотелось напороться на лекцию о том, что нужно отпустить прошлое и всё прочее. Она лишь попрощалась с ним в кабинете и быстро вылетела из класса, попутно махая ему рукой.          Погода действительно ухудшилась донельзя. Холодные капли стекали по лицу, а ветер срывал капюшон, из-за чего его приходилось раз за разом натягивать обратно. Дорога домой была ничем не примечательна, только вой за окном теперь почти что перекрикивал галдящих подростков. Так было даже спокойнее. Можно было сосредоточиться на собственных мыслях.          Рейчел действительно было всё равно на судьбу, скажем, Грэя. И так понятно, что он сейчас живёт свою лучшую жизнь. Этот чёртов фанатик неубиваем.         Скорее, ей был интересен тот, с кем она прошла этот ад рука об руку. Кто клятвенно обещал ей смерть, которой она прежде так желала. Чей смех казался единственным правильным звуком во всей Вселенной. Она не имела ни малейшего понятия, что сейчас с Заком. Никаких средств связи, никаких зацепок, вообще ничего. Только всепоглощающая тишина, которая давила не меньше, чем стены отчего дома.         Рейчел вышла из автобуса и быстрым шагом направилась домой, чтобы не успеть промокнуть до нитки. Войдя внутрь, она почувствовала что-то неладное. Слишком уж холодно было в доме, за отопление в котором она отдаёт добрую треть своей социальной стипендии. Пройдя пару шагов, она почувствовала, откуда задувает ветер.         Из спальни родителей.         Гарднер замерла. Её сковал тяжёлый и холодный как сталь ужас. Будто её ноги налились свинцом. Сделать шаг казалось невероятным подвигом, но деваться было некуда. Постаравшись обуздать приступ паники, она одним махом открыла дверь, к которой клялась никогда не приближаться. Картина, возникшая перед глазами Рейчел, ужаснула её ещё больше.          Осколки стекла разлетелись по всей комнате. Лёгкие белые шторы развивались от возникшего сквозняка, точно два танцующих призрака. Посреди комнаты лежал камень. Рейчел бы списала это на детей, но, заметив привязанный клочок бумаги, поняла, что однозначно ошиблась. Дети могут быть неаккуратными, но это, очевидно, было чем-то другим. Угрозой. На негнущихся ногах она вошла в комнату. С трудом подняв тяжелый камень, она принялась дрожащими руками отвязывать прикреплённую записку. Паника никак не хотела отступать, воздуха не хватало даже при задувающем в комнату ветре, а сердце колотилось с такой скоростью, будто готово было выпрыгнуть из груди. Рейчел развернула кусок бумаги, который, очевидно, был вырван из тетради или блокнота в клетку.          С трудом прочитав размашистый почерк, она едва не потеряла равновесие, схватившись руками за угол кровати и присев на неё. В горле встал ком ни то от рвущегося наружу крика, ни то от слез. Рейчел перечитывала и перечитывала это послание раз за разом, прикрыв рот рукой.         «Верни то, что принадлежит мне».