Мой милый убийца

      Глядя в эту записку, Рейчел пыталась вспомнить, кто бы мог сделать что-то подобное? Кто знал, где она живёт? У кого она могла что-то отнять?         Воспоминания о школьных задирах словно обухом ударили по голове. Вероятно, это кто-то из них? Но кто пошёл бы на самый настоящий акт вандализма? Имена одно за другим всплывали в памяти: Дорис Бейкер, Курт Хантер, Билл Паркер… Неужели кто-то из них настолько её ненавидел, что решил продолжить отравлять её жизнь спустя столько времени? Но что она могла у них отнять? И тут Рейчел вспомнила всё с такой ясностью, будто это случилось всего пару часов назад.         В тот день Рейчел оставалась последней в раздевалке после физкультуры. Она предпочитала переодеваться в одиночестве, чтобы не светить шрамами перед одноклассниками. Когда Рей закончила, она направилась к двери, но та оказалась заперта. Толкнув дверь посильнее, Рейчел поняла – кто-то держал её с другой стороны.         – Что за глупые шутки? Откройте дверь, – голос Гарднер звучал, как всегда, безэмоционально. Она попыталась толкнуть дверь посильнее, но какие шансы вообще были с её-то хрупким телосложением?         – Ты будешь сидеть тут, пока не вернёшь то, что по праву моё!         Рейчел сразу узнала голос. По ту сторону двери находилась Гретхен МакКелли – милая с виду девушка с гадким нутром. Она была одной из тех, кто доставал Гарднер чаще всего, притом обвинения её каждый раз были совершенно необоснованны. То её не устроит косой взгляд Рейчел в свою сторону, то, напротив, слишком «заинтересованный» на парня, к которому Гретхен проявляла особый интерес. Исключительно по её мнению, конечно. Он был достаточно милым и скромным человеком, такая взбалмошная девушка, как Гретхен, точно не была в его вкусе. Вот только всегда проще обвинить третье лицо, когда тебя отвергают.         – Ты про Уилла? Мы почти не общались, твои претензии безосновательны, – спокойно, но достаточно громко произнесла Рейчел. Она больше не пыталась открыть дверь, прекрасно понимая, что Гретхен сильнее, да и к тому же выше неё как минимум на голову. Оставалось лишь ждать, когда та сама отступит.         – Не держи меня за дуру, Гарднер! Дорис рассказала, как вы мило беседовали сегодня у поля! Как ты вообще могла подумать, что он обратит внимание на такое ничтожество как ты, а?! – За каждым предложением следовал глухой удар ладони по деревянной двери. Гретхен уже срывалась на крик. М-да, отступления можно было не ждать ещё долго.         – Мне неинтересен твой Уилл, а Дорис просто жалкая сплетница. Такая же, как и ты.         – Может и так, но я хотя бы не шлюха! – Рейчел опешила от такой формулировки. Помолчав пару секунд, чтобы переварить услышанное, она всё же задала вопрос, который вертелся на языке.         – И с чего такие выводы?         – А то ты сама не понимаешь! Ты охомутала моего Уилла, вальс танцевала с Рэмом, – можно подумать, ей давали право выбора. Будь её воля, она бы вообще не участвовала в этом вальсе, но только так ей позволили отработать пропуски за прошедший семестр, – а хорошие оценки по английскому у тебя наверняка не просто так! Ты же тупая как пробка. Раздвигаешь ноги перед мистером Прэстли, да, грязная сука? Хочется мужского внимания, раз папочка умер?         Рейчел слышала про себя многое, но в основном все оскорбления в её адрес основывались либо на жутком взгляде, либо на факте пребывания в лечебнице. Но такое? Подобного ей ещё ни разу не приписывали.         – Ты такая мерзкая, Гарднер. Ты берёшь то, что тебе не принадлежит, ты думаешь, что тебе всё можно, ты ведь у нас такая «особенная». Но на деле ты просто отвратительная, гадкая шлюха с внешностью дохлой курицы.         Крики и звуки ударов по двери уступили место гнетущей тишине, которую нарушал лишь вой ветра из разбитого окна. У Рейчел всё это не укладывалось в голове. Гретхен была сплетницей, школьной задирой и просто не самым приятным человеком, но пошла бы она на столь открытую конфронтацию? Стала бы она переходить от слов к действиям?         Если подумать – да, она вполне могла бы совершить нечто подобное. Гретхен чересчур ревностно относилась к вниманию. Желала, чтобы оно принадлежало только ей. Так, может, это она хочет «вернуть»?          От этих мыслей у Рейчел пробежал холодок по коже, отнюдь не связанный с зябким ветром. Если Гретхен и правда перешла от слов к действиям, значит, её злоба сметёт всё, что окажется на пути. Особенно Рей. Всё это граничило с настоящим безумием. От старых школьных разборок не осталось и следа.         Хоть это и было лишь догадкой, кристально ясно было только одно – в этом доме больше нельзя оставаться. Воспоминания о родителях – это одно, их можно было заглушать чем-то другим, их можно было избегать и дальше. Но выбитое окно проигнорировать было невозможно. Теперь бегство стало не просто мечтой, которую можно было бы отложить до удобного случая. Оно стало потребностью. Реальной, отчаянной, животной потребностью.         Рейчел больше не могла думать. Всё, чего требовало её подсознание – бежать как можно дальше и не оглядываться. Куда? Неважно. Как долго? Тоже.         Трясущиеся ноги совершенно не хотели слушаться хозяйку, так и норовя путаться между собой. Каждая выбоина на дороге становилась преградой, которую, однако, Рейчел удавалось преодолевать. Остановилась она лишь тогда, когда лёгкие стало невыносимо жечь от напряжения. Где Рейчел оказалась, она и сама не очень-то понимала. Какой-то старый район, плохо освещённый фонарями и окружённый ветхими домами. Место казалось не самым безопасным, но бежать дальше сил уже не было. Рейчел присела на мокрый асфальт, приложившись спиной к стене, кажется, давно заброшенного дома, чтобы хоть немного перевести дух.          Только сейчас Рейчел поняла свою главную ошибку. В спешке она даже не подумала взять с собой телефон. Ситуация складывалась крайне нехорошо – ни денег, ни крова, ни даже средства связи. Хотя, если так подумать, а с кем бы она могла связаться? Единственный, кто мог бы ей предложить помощь – это Эдди. Но Рейчел ни за что не пошла бы к нему сейчас. Он бы задавал слишком много вопросов, пытался бы разузнать, кто мог послать ей угрозу. Но, в сущности, не сделал бы ничего для решения проблемы. Лишь давил бы на неё своим присутствием. Возможно, он даже был бы рад такой ситуации. Потому что кроме него у Рейчел действительно никого нет.         В голову стали лезть ужасные мысли о причастности Эдди к инциденту. Ведь у него действительно есть мотив – заманить Рейчел, наконец, к себе. Особенно странно это выглядит после сегодняшнего разговора. К тому же, он прекрасно знает о страхе Рей перед родительской спальней, так что только он мог знать, куда именно давить. Но, нет, это полнейшая глупость. К чему тогда фраза «Верни то, что принадлежит мне»? Что-то не сходится, он бы вряд ли такое написал. Скорее, что-нибудь менее угрожающее и более личное.          Размышления Рейчел прервал мужской силуэт в капюшоне. Лица она не видела, но в его манере держаться прослеживалось что-то угрожающее, животное. Тут же возникла мысль, что тут её спокойно могут убить, не оставив свидетелей. Хотя, откровенно говоря, Рейчел бы не сильно расстроилась. Мужчина подходил всё ближе, пока, наконец, не присел рядом с ней, доставая из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку. Он явно заметил присутствие Рей, но не слишком обращал на неё внимание. Видимо, хотел покурить в молчаливой компании. Рейчел не стала нарушать эту хрупкую тишину и даже смотреть в его сторону, лишь мелко содрогаясь от холода и шока. Незнакомец несколько раз чиркнул зажигалкой, едва слышно ругаясь матом себе под нос, вероятно, от того, что та отчаянно не хотела исправно работать под проливным дождём, от которого практически не спасал карниз, под которым они сидели. Наконец, справившись с этой непосильной задачей, мужчина затянулся и через секунду выпустил облако дыма.         – Тоже херовый день? – Раздался тихий хриплый голос. Рейчел вздрогнула от неожиданности. Кажется, не лучшая идея – разговаривать с подозрительным незнакомцем на безлюдной тёмной улице, но что-то внутри неё подсказало – надо ответить.         – Да. Не самый лучший.          Мужчина тихо усмехнулся, а после затянулся снова. Хотя всё вокруг и выглядело крайне подозрительно, Рейчел почему-то не чувствовала от него угрозы.         – Куришь?         – Нет, – коротко ответила Рей, но на секунду задумалась. Впрочем, что ей уже терять? – Хотя… Думаю, сегодня можно сделать исключение.         Незнакомец молча достал из пачки ещё одну сигарету и зажёг её, в этот раз почти сразу. Он, не сказав ни слова, протянул её, держа между двумя пальцами, и, о, Боже, Рейчел могла поклясться, что они были обёрнуты в бинты. Гарднер перехватила сигарету, наконец, повернувшись в сторону собеседника. Увы, лица она всё ещё не видела из-за капюшона и ужасного освещения.         Она неумело затянулась, всё ещё пытаясь рассмотреть лицо незнакомца. Конечно, она тут же закашлялась, не сумев удержать в лёгких ни капли дыма. Мужчина рассмеялся. Слишком уж знакомым смехом.         – Вот дура, не умеешь, так лучше вообще не начинай! – теперь, когда он говорил достаточно громко, Рейчел поняла, что не могла ошибиться. Наконец, он обернулся на неё.         Их взгляды встретились. Взгляды, полные непонимания. Полные удивления, ностальгии и страха в одно и то же время. Они узнали друг друга, но никто не знал, что сказать. Молчание длилось слишком долго, настолько, что становилось даже неловким.         – Знаешь, правильно делаешь, что не куришь, – Зак подал голос первым. Он аккуратно перехватил сигарету из рук Рейчел и потушил её об асфальт. – Рано тебе ещё, малявка.          Рейчел видела, что он пытается скрыть эмоции за маской спокойствия. Сам не знает, как себя вести, наверное. Что ж, они в одной лодке.         – Зак… Я не… Я не понимаю… Откуда?.. Как… Как так вообще?.. – Слова отчаянно не хотели становиться внятным предложением. Слишком много вопросов вертелось на языке, и все казались какими-то неуместными.         – Не знаю, что ты имеешь в виду, но, да. Живее всех живых. А как иначе-то? – Зак улыбнулся, как будто и не было этих трёх лет тишины. Так знакомо, так привычно, так правильно. Словно всё, что было прежде, не имело значения. Словно во всём мире остались только они и этот дурацкий тусклый фонарь над ними. – А ты тут что забыла? Не следует в таком неблагополучном районе ребёнку гулять.         – Может, ты забыл, но я уже не ребёнок. Много времени прошло, помнишь?         – Раз сигареты сама купить не можешь, значит, ребёнок, – нахмурился Зак. – Так что случилось? Выглядишь хреново.         – Весьма тактично. Это долгая история. Не знаю, стоит ли…         – Ты вообще не поменялась, – перебил Фостер. – Всё такая же дура. Сама сказала, много времени прошло. Мне интересно всё. Но не здесь, а то ты вон уже продрогла вся, как бы в соплях завтра не задохнулась. Я отвезу тебя к себе.         – Это обязательно? – Рейчел знала, что Зак не слишком любит церемониться, но вот так сразу звать к себе? От такого кто угодно опешит.          – Если бы тебе было куда пойти, ты бы тут не сидела. Не вороти нос, лучше вставай и отряхни задницу, я недавно машину внутри мыл.         Рейчел послушно встала и пошла вслед за Заком. Что ж, хоть что-то не совсем плохое должно было произойти за день, не так ли?