«Не верь богам и словарям»

      Старый вояка. Хэнк Андерсон уже и не помнил, откуда начался его путь, с какой целью впервые он погнался за нечистью и кем была эта первая его жертва. Алкоголь, в больших количествах им потребляемый, бурные ночи в компании самых разношёрстных проституток в кабаках, утреннее похмелье, ежедневно сверлящее его бедную поседевшую в странствиях голову – всё это притупляло память, вычищая из неё сострадание, боль, муки совести. А к чему эти качества закоренелому охотнику на ведьм, скажите на милость?       Сейчас он знал только одно. На площади Бая-Маре хотели сжечь не просто невинных людей. Тот волк, что спас их и унёс прочь – это не кто иной, как тот оборотень, однажды сбежавший из цепких рук Андерсона. Редкий счастливчик, пропавший с мушки его револьвера. Но это ненадолго. Хэнк знал это. Он чувствовал так и не иначе.       Потому, когда всеобщая паника заставила людей разбегаться в стороны, а волк помчался по улицам, охотник бросился следом. Он не сразу понял в пылу погони по свежим следам, что за спиной раздаётся визгливый и нестройный скрип старой телеги. Обернувшись, Андерсон из-под полы шляпы рассмотрел взбешённого мужчину, управлявшего колымагой с запряжённой гнедой кобылкой:       – Вы за зверем?       Хэнк кивнул.       – Тогда залезайте! – погоня продолжилась уже быстрее, не щадя крестьянскую повозку.       Дорога привела преследователей к лесу. Скрепя сердце, Алан направил лошадь туда, помня все те истории, будоражащие воображение горожан. Хэнк лишь нахмурился, не сводя глаз с рыжеватой точки впереди.       – Но! Пошла! – прикрикивали оба на клячу, которая и так билась из последних сил в страхе получить кнутом по расцарапанным бокам.       Путь преградила река. Андерсон видел, что волков теперь двое и они стремительно уходят прямо, вдаль, к долине. Там был только один дом, согласно картам города…       – Как же мы? Моя дочь… – Алан Ионеску не желал сдаваться. Причитая он уже бросился было в воду, но охотник придержал его от необдуманного шага.       – Вы знаете, что это за река? Не советую вам ступать в её воды!       – Что вы…       – Здесь вода кишит русалками. И они не выпустят вас. Я не смогу вам помочь в этом случае! – он указал на небольшой каменный мост чуть поодаль. – Я знаю, куда направляются эти твари. Можем не спешить.       – Как это не спешить? – всё же, доктор пошёл следом за странным человеком, который уверенно тянул лошадь в сторону моста. – Там моя дочь!       – Это та, которую чуть не сожгли, что ли?       – Это чудовищная ошибка! Моя Тсера, она… Она ведь ангел. Как её могли вообще поймать? За что?       – А вы часто с дочерью виделись?       – Что за вопрос? За исключением поездок в деревни я всегда с ней.       – Стало быть, – Хэнк аккуратно вёл кобылу через переправу, говоря громче, чтобы шедшему позади Алану было слышно. – Выросла ваша доченька, пока вы уезжали. Спуталась с бесовщиной. Бывает. Эти шельмы гладко стелют…       – Вы рехнулись?! – собеседник явно был не в себе. Андерсон лишь покачал головой.       – Не я сейчас бегу из города, сверкая пятками и верхом на оборотне. Выбирайте выражения, в общем. Мы спасём её, если она и правда жертва.       Ионеску хотел сейчас хорошенько врезать этому наглецу, но, взвесив «за» и «против» в виде вооружённости и габаритов предполагаемого противника, решил не торопить события. Благополучно перебравшись через реку и долину, они оказались возле мрачного дома.       – Кажется, это брошенное поместье. Точнее, вымершее, – Алан вспомнил ту страшную историю, когда чумой заразился весь древнейший графский род, но, желая уберечь окружающих от заразы, все жильцы поместья заперлись внутри, обрекая себя на затворничество и ожидание смерти. Последним остался в живых конюх, молодой парнишка, не выдержавший такого давления и, подстрекаемый ослепившим его безумием, спрыгнул с крыши, считая, что он птица и сейчас полетит на волю. Тогда эта долина ещё была заселена фермерами, и кровь, вылившаяся из паренька, контактируя с воздухом, понесла болезнь дальше и дальше. Говорят, так и началась эпидемия. Но кто знает…       – Мерзкое местечко, однако, – тут из дома раздался жалобный вой, однократный. Мужчины одновременно пригнулись и засели возле небольшого камня на пути к главным воротам. – Кажется, оборотень не выдержал. Что–то случилось!       –Тсера… – Алан сжался, представив, что сейчас переживает там его дочь.       Вой больше не повторялся, всё стихло. Охотник прикинул возможные варианты развития событий, затем достал из-за пазухи нож и протянул своему спутнику:       – Пользоваться умеете?       – Я врач, конечно же, умею.       – Врачевать не убивать, – усмехнулся Хэнк. – Хотя… Ладно, вот что делаем. Вы обходите дом справа, ищите вход для прислуги. А я через главный вход пройду. Нам вряд ли будут рады, но мы воспользуемся внезапностью. Если вдруг что, бегите без оглядки.       Тишина стояла невыносимая. Андерсон прокрался к большим дверям с львиной головой, потянул кольцо на себя. То скрипнуло и подалось следом, отворяя вход. Видимо, «жильцы» не особо заботились о своей безопасности или надеялись, что здесь их искать не будут. Или приготовили ловушку. Додумать он не успел, так как, едва нога его переступила порог, как глазам предстала пугающая картина. Огромный волк сражался с молодым человеком в чёрном плаще. Человек оскалил зубы, вампирские, целясь в шею зверя. Зверь же не поддавался, он в свою очередь, повалил человека и теперь давил ему на грудь лапой, применяя весь свой вес и не переставая рычать. Сбоку на волка навалился ещё один человек, похожий внешне на того, в чёрном, но этот был одет иначе и уже был виден Андерсоном на спине волка в лесу. Кажется, драка длилась уже давно. Хэнк рассудил, что лучше подождать финала, притаившись за портьерой и держа на мушке волка как наиболее опасного из троих. Неожиданно, в одно какое-то мгновение, что-то металлическое рухнуло с высоты второго этажа прямо на спину волку и вонзило в него кинжал. Зверь застонал. На его косматом теле восседал необычный механический человек в ливрее, нещадно коловший его холодным оружием. Кровь, горячая и густая, полилась по рыжеватой шерсти. Воспользовавшись отвлекающим манёвром, человек в чёрном извернулся и впился в шею врага. Тот заскулил сильнее и стал заметно слабеть, падая телом на пол и теряя кровь. Постепенно дыхание перестало поднимать и опускать его мощные бока, бессилие завладело конечностями, а глаза закатились. Зверь умер.       Вампир отряхнулся, не выражая лицом ни единой эмоции, затем похлопал по плечу механического помощника и поднял на ноги своего близнеца, шокировано смотревшего на убитого:       – Ты не виноват. Ты ничего не мог сделать. Теперь ты свободен. Беги куда хочешь и живи как хочешь, – это было произнесено монотонным, гипнотизирующим голосом. Человек, к которому эти слова были обращены, только сонно кивнул и поплёлся прочь, вглубь дома. Видимо, там и был ход для прислуги. Тут уж Хэнк решил, что мешкать более опасно, а потому вышел из укрытия, держа на прицеле опасного человека:       – Время истекло, нечисть.       Тот обернулся, смерив незнакомца взглядом:       – А, очередной охотник. Ну, что же, я уже отдохнул и готов к новой битве. Только вот нужна ли вам она? – меж пальцев вампира блеснуло что–то едва различимое. Монета из чистого золота. Он поиграл ею, прокручивая на ребре и подкидывая в воздух, а затем швырнул в сторону Андерсона. Тот не пошевельнулся, но, когда возле ног приземлилась странная монета, всё же мельком глянул на неё. Настоящая. Весьма дорогая. А вампир уже подкидывал в воздух другую, такую же.       – У меня их ещё много. Сколько вы хотите? Я заплачу больше, чем любой ваш заказчик. Тем более, вы выглядите хорошим охотником, стало быть, стоите дороже, – ухмылка, от которой внутри всё похолодело.       – Ты никогда не откупишься от содеянного!       – Что же я такого сделал?       – Массовые убийства! Знаешь, как давно я ищу тебя! На ночь Купала постоянно пропадают девушки, а потом просто люди, прохожие в ночи! Убитые, а то и вовсе бесследно исчезнувшие.       Человек нахмурился:       – Я такой же охотник, как и вы. Только по другую сторону. Это не просто люди.       – Заливай, как же! – и Андерсон взвёл курок. – Сейчас всё закончится, мразь!       Сверху, что весьма иронично напомнило о таком же «верхнем» появлении механического существа, раздался вдруг дикий женский крик. Растрёпанная рыжеволосая девушка кинулась по лестнице и закрыла своим телом злодея:       – Он говорит правду! Не убивайте! Вы не посмеете!       Андерсон впал в секундный ступор, но потом собрался, понимая, что девушка наверняка загипнотизирована им и уже вряд ли опомнится, а потому она такая же «нечистая»:       – Отойди. Ты невиновна. Уйди и не мешай!       –Тсера! –раздался с противоположной стороны крик спутника Андерсона, врача. Его нож был в крови. С той стороны слышалось едва различимое хрипение. Кажется, того странного близнеца уже можно не опасаться. Молодчина доктор!       – Отец? – полными боли и слёз глазами она всматривалась в подходившую фигуру. В эту секунду общего замешательства человек в чёрном вдруг растворился в воздухе! Андерсон ошалело водил револьвером по стенам, потолку, но тщетно. Мразь издевалась над ним, не вылезая из укрытия. Неожиданно возле правого уха послышался гадкий смешок:       – Не ожидали такого, охотник? Стало быть, я лучше, – и темнота навалилась на Хэнка, разрывая череп…

***

      – Бабушка, бабушка, расскажите ещё про ту ночь! – юные девушки стайкой сбились вокруг миловидной седовласой старушки, которая продавала ленты и цветы для украшения шляпок первым модницам Бая-Маре. С тех пор, как доктора, в числе которых был её отец, сумели найти лекарство и покончить с этой ужасной чумой, казалось, в городе не кончалось солнце и радостные люди. Всё заиграло новыми красками, уже позабытыми. Стена пала, и мир снова принял Румынию в свои деловые отношения, считаясь с ней и принимая весь её опыт в борьбе со страшной болезнью.       – Что уж с вами поделать. Садитесь, так уж и быть, расскажу, – старушка усмехнулась и, поправив повязку на своих волосах, медленно, размеренно начала повествование. – Не верь богам и словарям. Так мне сказал однажды удивительный человек. И, пусть я знала его недолго, но он совершенно точно этими словами помог мне решить собственные вопросы, роившиеся в голове…       Где-то за притихшими девочками маячила необычная тень. Она была невидима для человеческого глаза, но старушка его видела. Чувствовала. Ощущала на ощупь, сердцем. Эта тень всегда была рядом, всю её жизнь. И сейчас она высматривала свою добычу среди юных любительниц страшных историй. А вот и она. Одна из девочек слегка сморщилась, когда тень проводила своей ладонью над её головкой. Выбор сделан. Тень щёлкнула пальцами, и девочка стала невидима для остальных. Лёгкое поглаживание по щеке – и вот молоденькая красавица обернулась кровавой, неприятной фигурой с выпученными глазами и повисшей петлёй верёвки на шее. Коннор, а это без сомнения он прикидывался тенью, подошёл к ней ближе, чуть надавил на глазные яблоки и отчеканил свой приговор:       – Круг первый. Самоубийца.       А тем временем старушка уводила остальных, «чистых» душой девочек в неведомый и удивительный мир, который ей довелось видеть своими глазами. Ведь она нашла свою истину. Где-то посередине между добром и злом, сном и явью, богом и учёным…