Вне грудной клетки

Это наш основной инстинкт. Шансов ноль спастись. Точнее, один к пяти. Русская рулетка. Мы можем покинуть лабиринт отражений, Но мне нужно время, чтобы нарисовать план, Чтобы стало понятно, тот ли ты.

Где-то в глубине квартиры зазвонил телефон, вынуждая нас очнуться, вынырнуть из омута и смущенно отпрянуть в разные стороны. Мы с тобой разные- разные, Разные, разные... Мы так хотели быть чистыми- Стали грязными... Телефон наконец замолк. Ты подчеркнуто не смотришь на меня, начиная одеваться. Сейчас ты выглядишьь замкнуто и отстраненно, и я не очень понимаю, как теперь себя вести с тобой, Женя. Мы больше не друзья. Мы не можем быть просто любовниками. Я не смогу. — Жень, что теперь? Ты медленно, мучительно медленно поднимаешь на меня взгляд. — Я не... Я не знаю. У меня ещё не было... Отношений. Наверно, нужно сказать нашим, что я... Что мы...Ну... Мы... Вместе. —Женя... Я решил, ты захочешь скрыть это... Решил, что тебе будет стыдно за... Нас. Ты возмущённо вскидываешь голову и смотришь в мои глаза так, что вдруг вся твоя боль ощутилась мною физически. — Зачем ты так? Это я теперь боюсь. Вдруг, ты завтра передумаешь. А я уже не смогу быть с тобой... Друзьями.- в голосе звучит насмешка, и сам Ты в этот момент становишься таким холодным и далеким. — Или вдруг ты уже передумал? Глаза сузились, превратившись в две злые щели. Я встал, задохнувшись от ярости, сжал кулаки. Внутри все кипело. — Я люблю тебя. Ты слышишь? Люблю! Я теперь никуда... Понимаешь? Без тебя. Осторожно, словно прислушиваясь к каждому шагу, подходишь ближе, протягивая руку к груди, сжимая измятую рубашку в кулаке, осторожно тянешь на себя. — Прости. Я просто вдруг представил,что все что сейчас было- ложь. И мне так... Знаешь, мне так страшно... Особенно теперь, после того как я узнал, как ты любишь... Страшно тебя потерять. И я всего на секунду представил, что тебе больше не нужен и... — Ты нужен. — Так ты останешься? — А я могу иначе?

Эпилог

—...имеющие какие-либо потребности в информации об организации и обладающие достаточными познаниями и навыками, для того, чтобы понять, оценить и... - — Достачно, Волховински, четверка устроит? Кивок. Глаза студента благодарно сияют. — Спасибо, Данила Игоревич. — Иди уже. — Досвидания! Счастливого нового года! — И тебе, Игорь. Хороших каникул. Дверь закрывается. Судьба- штука странная, я и подумать не мог, что когда-нибудь решу связать свою жизнь с преподаванием. Но проработав три года по специальности, я понял насколько ошибся. И вот уже второй год я преподаю студентам маркетинг, а так же основные принципы бухгалтерского учёта. От размышлений меня отвлёк хлопок двери. Не успев поднять глаз и мысленно возмутиться очередному запоздавшему студенту, я почувствовал как меня целуют такие родные губы. Отстраняешься, а я выдыхаю прямо в губы имя любимого, твоё имя: — Женя... Весь день хотел тебя поцеловать. — Ты опять засиделся. 30 декабря, Данила. Завтра новый год. Ну что стоило пройтись по списку и поставить зачёты, а? Но, нет! Я приезжаю с работы с чертовски вкусным оливье от твоей мамы, а в квартире пусто. — Прости, родной, ты же знаешь, я не... — Молчи. По-кошачьи прогибается в спине и тихо шепчешь на ухо, задевая мочку: — Данила Игоревич, я безумно хочу...сдать зачёт. Я хорошо... Подготовился. Отодвинувшись,пошло облизываешься. По-прежнему смотря в глаза, стягиваешь свое пальто, вслед за которым идут пиджак и галстук. Стараюсь дышать. — Так, значит. Улыбаюсь. — А мне казалось, что Вы приличный молодой человек, Тисленко. А приличные люди, Евгений, не сдают таким образом. — Тогда, возможно, я не такой приличный, как вам казалось. Опускаю взгляд на твои руки, растегивающие рубашку. Сглатываю. Откровенная провокация. Ладонь, соблазнительно скользнув по оголенному торсу, опустилась вниз: к молнии и пуговице на брюках. Трясущимися пальцами растегиваешь и их. — Если мы не сделаем это сейчас же, во мне проснется здравомыслие. Одновременно шагаем ближе к друг другу. Глаза в глаза. — Ну же, Даня... И голос хрипловатый, насквозь прокуренный, растерянный и смущенный... — Женя... Твое имя. Два слога. Четыре буквы. Но сердце каждый раз пропускает удар. И пусть слова - это пустое. И пускай сейчас все перейдет в горизонтальную плоскость. Но наша любовь - это... Это скучные вечера, в которые нам просто хорошо рядом. Это твой теплый взгляд, в котором концентрируется разом весь мир. Это молчать, слушая дыхание друг друга. Это неожиданно понять, что чувствуешь боль друг друга, как собственную. Засыпать смотря на тебя. Кричать до хрипоты во время ссоры и знать,что любишь даже в этот момент. Это море других банальных, неловких вещей, которые странным, диким образом придают смысла жизни. Все оказалось слишком сильно. Слишком лично. Просто слишком. И все естество охватывает всепоглощающее желание - быть рядом. Как в глупой, но столь сложновыполнимой клятве: в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии...

—Я люблю тебя. —Я люблю тебя.

...пока смерть не разлучит Нас.