Несколько слов о крыльях

- Нет, - твёрдо отвечает Сэм и надеется, что это не продлится долго. Что его отсюда вытащат. Как-нибудь и кто-нибудь. Потому что страшно. Он боится боли, боится того, что с ним могут сделать. Да, он вессель, но ведь Люциферу ничего не стоит восстановить его практически из любого состояния. Или даже выдернуть с того света. Тем более, что в аду, а Сэм не сомневается, что ему нет пути на Небеса, у Дьявола всё схвачено. - Я тебе кое-что покажу, - доверительно говорит Сатана, и Винчестер жмурится. Это его спасает, потому что помещение небольшого магазина, в котором не осталось уже даже стеллажей, заполняет такой яркий и такой белоснежный свет, что через мгновение глаза обжигает даже через сомкнутые веки, и охотнику приходится поднять руку к лицу, чтобы защититься. Через двадцать секунд (Сэм считает про себя) он убирает руку, а затем открывает глаза. И видит крылья. - Разве они не... - он говорит это больше себе. Сэму всегда казалось, что у Люцифера крыльев нет. Что они сгорели, рассыпались пылью или их оторвали тогда, когда скидывали его с Небес. Но они были. Огромные, такие, что занимали всё место от дальней стены и до выбитой магазинной витрины, звенящие от чистоты и света, наполняющего их. - Нравятся? - Люцифер усмехается. Он прекрасно знает ответ на свой вопрос. Конечно, нравятся, как и всем. А Винчестер просто стоит, уставившись на то, что только что ему открылось, и не может даже моргнуть до тех пор, пока глазам не становится больно. Сэм один раз видел крылья Кастиэля. Длинные перья у личного ангела его брата чёрные, как у ворона, а нежный пух белый. Но совершенно не такой белоснежный, как у Люцифера. У Каса в крыльях - белизна перьев лебедя. У Сатаны же... Эти крылья настолько чисты, что Сэм даже не сразу замечает тончайшие серебряные контуры, отделяющие одно перо от другого, и несколько секунд перед ним - сплошная масса света, которая лишь постепенно начинает обретать конкретные контуры. Но эти крылья не живые. Они, если приглядеться, не шевелятся. Ни от лёгкого ветерка, гуляющего сквозь выбитую витрину, ни по желанию своего хозяина. Крылья неподвижны и оттого кажутся ненастоящими, сделанными из какого-то прочного материала и затем покрытые узорами отдельных перьев. И Сэму приходит в голову, что крылья эти - мёртвые. И Винчестер откуда-то точно знает, что Люцифер их не чувствует. И не управляет ими. Он может лишь явить их или спрятать, а в остальном они тащатся за ним мёртвым грузом. Жалкие и бесполезные. И что вся их чистота и белизна - ещё одно наказание. Бесконечное напоминание о том, кем когда-то был тот, кого называют Дьяволом. Сэм пробегает взглядом по линии крыльев от того места, где они видны за плечами Люцифера, до самых кончиков. Теперь они не кажутся великолепными, скорее жалкими. И сам Сатана, секунду назад ещё сиявший этой белизной, теперь выглядит заранее проигравшим. При всей своей силе и всём своём величии. Потому что можно ли считать победителем того, кто не может получить желаемого, а потому стремиться достигнуть ненужного? - Они не оживут, - почему-то уверенно сообщает охотник, наблюдая за тем, как нижние перья утопают в слое пыли, покрывающей пол. - Даже если ты победишь, - он откуда-то знает, что это - навсегда. Он, которому, казалось бы, пора привыкнуть к тому, что невозможного в этом мире нет, точно знает, что крылья эти мертвы раз и навсегда. И никто не вернёт их, как демоны вернули к жизни его, а ангелы - Дина. Люцифер молчит. Он улыбается, качает головой и убирает крылья, снова оставаясь перед Сэмом в прежнем, привычном облике. Потом смотрит долго внимательно, словно пытается что-то разглядеть. Винчестер знает, что его мимике доверять нельзя, а потому таращится туда, где совсем недавно было правое крыло, и гадает, стало ли оно просто невидимым или исчезло совсем. Какая глупость. - Ты ничего не понимаешь, - произносит Дьявол наконец. Сэму кажется, что падший архангел обижен, хотя что может быть глупее? Впрочем, задаться этим вопросом как следует охотнику не удаётся. Люцифер с тихим хлопком исчезает, и Сэм остаётся один посреди заброшенного магазина. И, прежде чем уйти, мужчина оглядывает пол. В пыли остался чёткий и длинный след. И ни одного пера, выпавшего из этих белоснежных крыльев. Жалко.