Несколько слов о крыльях

Люцифер тратит почти две недели на то, чтобы найти Габриэля, но даже тогда он не уверен, что они смогут встретиться. Гейб потратил много сил на то, чтобы скрыть своё местоположение. Его не найти ни по имени, ни по знамениям, но Дьявол не оставляет надежд до тех пор, пока очередные демоны всё-таки обнаруживают искомое. И он назначает встречу. Люцифер является без свиты, он рискует. Не сильно, но ощутимо. Он старше, у него больше решимости, он жёстче и, кажется, лучше понимает мир. Он видит трюки братца насквозь. Но Габриэль сейчас в истинном весселе, и у него есть архангельский клинок, это, кажется, уравнивает шансы. Впрочем, Сатане плевать, он пришёл не за тем, чтобы драться. Это всё будет потом. Габриэль приходит. Надолго замирает в дверях, просто смотрит на брата, и Люцифер тоже отвечает ему долгим молчанием. Полным, они не пытаются общаться телепатически или эмоциями, они просто как будто заново узнают друг друга после долгой, действительно долгой разлуки. Наконец Гейб входит, оглядывает помещение. Дьявол видит, что братишка захватил с собой клинок. Это хорошо, это как раз то, что нужно сейчас. - Зачем звал? - Габриэль подходит ближе, но расстояние, разделяющее их, всё ещё достаточно велико. Люцифер ненавидит маленькие пространства, особенно те места, которые люди именуют квартирами. Ему там всегда кажется, что он заперт, а сами стены хотят обхватить его и сжать до предела. Может, глупая фантазия для архангела, но когда он победит, он порушит эти стены к... - Мне нужна помощь, - серьёзным голосом сообщает Дьявол, оценивающе глядя на брата. Ему противно видеть, насколько "очеловечился" его младшенький. Если бы он был рядом, если бы остался наверху, он не допустил бы подобного. Он сквозь вессель видит, как сильно изменился истинный Габриэль, и это его пугает. Бедный, бедный маленький братик. - Я не участвую в семейных скандалах больше, - упрямо повторяет Гейб и мотает головой, как телёнок. Он знает, что Люцифер будет говорить не об этом, что брат, хотел бы он склонить младшего перейти на свою сторону, делал бы это не так, но не понимает, что ещё может быть нужно от него. На всякий случай отступает вбок, ищет под ногами священное масло. - Я знаю, - совершенно спокойно сообщает Сатана и почему-то кривится, словно ему больно. Габриэль напрягается, но пытается игнорировать это выражение лица. - Это помощь личного характера. И не имеет отношения к предстоящей битве. - Что тебе нужно? - Трикстер любопытен, он ловится на это и боится потерять осторожность, он смотрит на брата так, как смотрел в детстве, и от этого Люциферу становится почти нестерпимо тяжело. Он всё-таки любит своих братьев. Правда Михаила и Гейба он любит по-разному, но вряд ли кого-либо меньше. Почему же тогда всё так повернулось? Люцифер молчит. Убирает с себя часть одежды, обнажившись до пояса, морщится и проявляет крылья, которые лишь сначала слегка дёргаются, но сразу же замирают, словно у статуи. Молчит, давая Габриэлю время как следует на них насмотреться. Помнится тогда, давным давно, младший хотел себе такие же. И даже переживал, что практически у всех ангелов крылья варьируются по цветам от белых до чёрных, а у него... - Они не оживут, - мрачно повторяет Дьявол слова своего весселя. Выстрел в небо наугад, но этот Винчестер был чертовски прав. Он может победить Михаила, вернуться на Небо и отомстить отцу, но за его спиной мёртвым грузом будут висеть некогда самые прекрасные крылья. - И причём тут я? - спрашивает Трикстер, подходя ближе. Он критически смотрит на белоснежные перья и, потянув, вынимает одно. Осматривает кончик. Действительно, ни намёка на жизнь во всём крыле нет, его можно ободрать и оставить, и оно даже не обрастёт заново. - Отрежь их, - просит Люцифер вдруг. И смотрит так пристально, что Гейбу приходится отвести взгляд, чтобы всё обдумать. Он не будет задавать глупых, "человеческих" вопросов. Понимает, что если старший просит, то уже всё решил. - Хорошо, - он щелчком пальцев создаёт не слишком высокую, широкую колонну, на которую Люцифер присаживается. Затем Габриэль наклоняется, проходит под крылом и подходит сзади, достаёт клинок и на секунду упирается его кончиком в беззащитную спину брата. - Ты не можешь, - сообщает Дьявол доверительно. Хочет протянуть руку, чтобы погладить братишку, но тот стоит слишком далеко. - Не могу, - соглашается Трикстер и поворачивает клинок, отмечая место для первого движения. Он не хочет резать по коже, чтобы не сделать больно, но и оставлять слишком много не собирается тоже. А ещё у него дрожат руки. Он берётся одной за крыло над плечом брата, а второй делает лёгкое движение снизу вверх. И сразу же чувствует на руке тяжесть крыла, которое мгновенно отпускает. Крыло падает, вспыхивает белым и остаётся на полу линией пепла. Габриэль дрожит. - Вот и хорошо, - успокаивающе шепчет Люцифер. У него теперь только одно крыло и ещё один непонятный обрубок, он смотрится жалко. Гейб второй раз проводит клинком, задевая, но не снимая кожу. И теперь от крыла остаётся лишь небольшой след на лопатке. Со вторым Трикстер справляется быстрее, но почему-то пытается удержать его в воздухе, а потому обжигает руку, когда оно самоуничтожается. И потом некоторое время стоит, таращась на свою ладонь. Не потому, что больно, а потому, что страшно смотреть на беззащитную, искалеченную этой операцией спину старшего брата. Но посмотреть надо. Когда Габриэль отрезает под корень остатки второго крыла, он случайно задевает кожу, и по спине пробегает тонкая красная струйка прежде, чем Люцифер залечивает рану. Гейб беспомощно отбрасывает клинок и таращится на дело рук своих так, словно он только что как минимум уничтожил мир. Не стоило на всё это соглашаться. - Брат, - он жалко прижимается лицом к спине Дьявола, так, что нос оказывается прямо на линии позвоночника. Жмурится, словно хочет заплакать, но слёз нет. Люцифер заводит руки назад, обнимает его, а Габриэль часто целует открытую спину и тонкую линию крови. - Что же ты наделал, что же ты наделал-то...