Вечера на хуторе близ...

— Ты извини, что я целоваться полез, но иначе бы Яков — мой бывший тренер — фаршмак из нас сделал. Он жутко ревнивый, а Лилия Александровна всё время намеренно подливает масло в огонь, вот и живут всю жизнь, как кошка с собакой, ни ужиться вместе не могут, ни расстаться, — сказал Никифоров оторопевшему Отабеку. — Серьёзный мужик. Наверное, даже хорошо, что он вот так ворвался и приструнил эту дамочку, а то она уже раздевать меня начала, — ответил Отабек, размышляя, как бы ненавязчиво перейти к цели своего визита в Северную Пальмиру. Из-за двери донеслось: «И не мечтай!», звук пощёчины, а потом вдруг всё внезапно затихло. — Ну, слава богу, опять помирились, — заключил Виктор. — Ну, мне пора. — Погодите, у меня к вам дело, — Отабек забеспокоился, что Никифоров снова от него улизнёт. — Я тороплюсь на встречу с друзьями, но, так и быть, давай свой телефон, — Никифоров протянул руку, и всё ещё плохо соображающий Отабек вложил в неё свой смартфон. Вопреки его ожиданиям Виктор не стал забивать туда свой номер, а обнял его за плечи и сделал селфи, после чего со словами: «Ну, вот, дело сделано», вернул гаджет его законному владельцу. Видя непонятное разочарование на лице Отабека, Никифоров удивился, ведь фанаты всегда прыгали, как кузнечики, и верещали от счастья, как чайки над Финским заливом, когда он с ними фотографировался. — Погодите, я хотел сказать, вернее, попросить… — Отабек на секунду запнулся, — то есть, сначала мне нужно кое-что рассказать… — Ты разве не сфотографироваться со мной хотел? — уточнил Виктор. — Нет, то есть — да, но не только это, — признался Отабек. Конечно, фотка получилась прикольная и Юрке она наверняка понравится, так что нужно будет поскорее сбросить её в Инстаграм. Однако одной фоткой Никифорова Юрку вряд ли умаслишь. — Тогда поедем со мной, по дороге расскажешь, — предложил Виктор, осторожно выглядывая через приоткрытую дверь в зал, где самозабвенно целовались Лилия с Яковом. Стало быть, путь был свободен. — Не получится по дороге, я на мотоцикле приехал, — сказал Отабек. — Значит, придётся брать тебя с собой в гости, — Никифоров махнул рукой, зовя его за собой. — Неудобно без приглашения к незнакомым, — замялся Отабек. — Неудобно на потолке спать. Это кто, Гошан, что ли, незнакомый? Да он свой в доску, я к нему с кем только не заваливал. Он даже ключи от своей квартиры оставлял, когда на дачу с родителями уезжал, чтобы я мог там перекантоваться, пока у меня своей квартиры не было, — разоткровенничался Никифоров. — Хорошо, только мне нужно за гостинцами заехать, а то негоже с пустыми руками на праздник являться, — согласился Отабек, вспомнив про сало и контрабандную паленку. Сказано — сделано, и вот Отабек, поставив байк на подземной стоянке неподалёку от арендуемой квартиры, уже стоял перед подъездом дома, где жил друг Никифорова. Под мышкой у него была бутылка, в руках — кусок сала, ароматно пахнущий даже через бумагу, в которую был завёрнут, и тортик из ближайшего супермаркета с заманчивым названием «Райский соблазн». На звонок в дверь отозвался не совсем трезвый голос из домофона: — Кто та-а-ам? — Свои! — Отабек сказал первое, что пришло ему в голову. — Ты сначала накорми, а уж потом спрашивай. — Свои все дома сидят! — хохот и музыка на заднем плане смешались. Не успел Отабек придумать ответ, как замок щелкнул, дверь отворилась, и на пороге возник высокий брюнет, судя по выражению лица, страдающий то ли от неразделённой любви, то ли от несварения желудка. За его спиной маячил Виктор, который, прорвавшись вперед, представил гостя: — Это — Отабек, мы с ним сегодня познакомились. — Гоша — хозяин квартиры и спонсор головной боли самых неуёмных сегодня гостей, — представился брюнет и дружески пожал руку Отабеку, пытавшемуся не уронить при этом бутылку. После этого Никифоров потащил гостя в квартиру, чтобы познакомить с остальными участниками сабантуя. Уже подвыпившая гоп-компания назначила опоздавшему штрафную. Для того, чтобы влиться в коллектив, пришлось выпить на голодный желудок три рюмки водки. Алкоголь приятно обжег желудок и разлился теплом по телу. После этого Отабек был отпущен свободно поговорить с Виктором и присел в дальнем углу дивана. Вот уж чего не мог предугадать Алтын, выходя утром на охоту за коньками Никифорова, так это того, что днём будет с ним целоваться, а вечером — пить за знакомство. Друзья у Виктора действительно оказались мировые: что красноволосая разбитная девица, что инфернального вида брюнет. Начали они с палинки под сальцо, а закончили, как водится у нормальных русских мужиков, пивом с воблой. Между пивом и палинкой был тортик. Отабек ел и пил, удивляясь кулинарным сочетаниям, которые принимали желудки российских фигуристов. Когда он поставил на стол палинку, пришел черед удивляться самим фигуристам. Виктор прорекламировал этот напиток как человек, уже вкушавший его, и первым продегустировал пятидесятиградусное пойло, смакуя каждый глоток. Алкоголь быстро возымел действие — Виктор громко говорил, отчаянно махал руками и периодически дружески похлопывал Отабека по плечу, сидя ну уж как-то совсем близко к новому знакомому. Наворачивая сальцо, Никифоров расчувствовался, вспоминая, какое чудное лето он провёл два года назад в Закарпатье. Даже стал демонстрировать фотки на телефоне. Отабек заметил, что на заставке телефона Никифорова была фотография Юри в вышиванке. Сочтя этот момент наиболее подходящим, он сказал: — Три дня назад я был в «Утопии» и видел Кацуки. Могу привет от тебя передать, когда буду возвращаться домой. — Как он? — глаза Никифорова загорелись, но быстро погрустнели после ответа Отабека: — Хорошо, — Алтын понял свою ошибку и тут же поправился: — В смысле, скучает по тебе. У него на заставке телефона твоё фото. — Хорошо, то есть, плохо, что скучает, — взгляд Виктора снова потеплел. Он посмотрел на изображение Кацуки с такой нежностью, что у Отабека не осталось сомнений в истинной природе его чувств. — Я бы всё, что угодно, сделал, лишь бы его порадовать, — пальцы Никифорова погладили экран, увеличивая изображение. — Я — тоже, — вздохнул Отабек. И, заметив, что Никифоров напрягся, добавил: — В смысле, что угодно готов сделать, чтобы порадовать своего друга Юрку. Вот, приехал сюда, чтобы выпросить или выкупить для него какие-нибудь из твоих коньков. — Денег мне от тебя не нужно, их у меня и так достаточно, — задумчиво сказал Виктор. — Вот если бы ты достал мне вышиванку Юри… — Да если б я знал, то привёз бы тебе дюжину вышиванок… — кляня себя за недостаток сообразительности, отозвался Отабек. — Нет, мне абы какие не надо, мне нужна вышиваночка, что носил Юри, — опрокинув в себя еще стаканчик, Виктор мечтательно откинулся на спинку дивана. Та самая девушка с красивой фигурой и красными волосами, кажется, её звали Мила, ритмично покачивая бедрами в такт музыке, приблизилась к Отабеку, словно акула, увидевшая добычу, явно намереваясь сцапать и утащить его, если не на дно морское, то на середину комнаты. Алтын попытался ради приличия сделать хоть один пируэт с ней, но почувствовав руки на своей заднице, быстро ретировался. Домогательства в третий раз за день — это уже многовато. Унося ноги от нетрезвой фигуристки и собираясь сохранить верность лишь одному единственному и неповторимому, он заметил, как под дружное улюлюканье компании Никифоров запрыгнул на стол и, пританцовывая, начал медленно раздеваться. Сначала на люстре повис его галстук, а вскоре к нему присоединилась и рубашка. Вечер перестал быть томным. Вот так любовь (Отабек не сомневался, что это была именно она) — Юри, такой трудолюбивый и серьёзный, влюбился в такого любителя погулять и выпить, как Никифоров. Они словно две планеты под действием гравитации — Земля и Марс — вращаются рядом, но не пересекаются. Больше не было смысла тут находиться, и Отабек покинул квартиру Гоши и Питер, чтобы снова вернуться в «Утопию». Он должен пройти этот своеобразный квест, из которого намерен выйти победителем.