Тринадцать свечей

— А теперь отдыхайте, падаван Кеноби. Я навещу вас с утра первым делом, — целитель положила датапад на прикроватную тумбочку. Оби-Ван кивнул: — Спасибо, мастер. Спокойной ночи, — целитель кивнула и закрыла за собой дверь. /Она ушла?/ — раздался голос в голове Оби-Вана. — Да, можете выходить, — с улыбкой ответил Оби-Ван. Квай-Гон вышел из-за ширмы, за которой он прятался от целителя Ти’реллы, опасливо осмотрелся и подошел к постели падавана. Оби-Ван не смог сдержать смешка, глядя на осторожное приближение своего мастера. — Смейся-смейся, но Ти’релла откусит мне голову, если поймает здесь посреди ночи. Часы посещений, знаешь ли, закончились довольно давно, — Квай-Гон бросил на него шутливо-сердитый взгляд. — Мы все знаем, как прилежно и неукоснительно вы соблюдаете подобные правила, Мастер, — с почти неприлично широкой улыбкой ответил Оби-Ван. — Гаденыш, — большая рука взъерошила его волосы. — Вы принесли? Обиженный взгляд послужил Оби-Вану исчерпывающим ответом: — Конечно, я принес. Правда, Ше’нара оказалась великовата для контрабанды, — добавил Квай-Гон, разведя руками в молчаливом покаянии. Оби-Ван пожал плечами: — Это не важно. Мы поставим свечу с другими, когда меня уже наконец выпустят отсюда домой. Квай-Гон улыбнулся: — С нетерпением жду этого дня. Без тебя комнаты очень большие и очень пустые, — «и совсем не чувствуешь себя дома», — добавил он про себя. После стольких лет одиночества он все еще не до конца привык к ощущению дома. А с тех пор, как Оби-Ван без него отправился на эту ситхами проклятую миссию — миссию, после которой он сейчас и лежал в крыле целителей — в храмовых комнатах стало совсем не так уютно и тепло, как когда там был Оби-Ван, который устраивал ужасные галдёж и беспорядок, но в то же время согревал и освещал лучше любого камина. — Мастер? Пора, — голос Оби-Вана вернул его к реальности. Он кивнул, поставил темно-оранжевую свечу на небольшой поднос, лежащий на коленях падавана, и зажег спичку: — Даже в самый темный час мы не забудем свет. Свеча горела теплым ровным светом, ее коричневатый оттенок напоминал Квай-Гону о хлебе и очаге — символах дома. Возможно, именно поэтому Оби-Ван и выбрал такой цвет. Квай-Гон вздохнул: — Мне жаль, что придется оставить тебя. — Всего на неделю, Мастер. К тому же, наместник настаивал именно на вашем присутствии. Он кивнул: — Я знаю, но все равно не хочу оставлять тебя здесь одного. Оби-Ван ухмыльнулся: — Да ладно вам, Мастер, ну что со мной здесь случится? Держу пари, вы уже строго наказали магистру Винду приглядывать за мной, чтобы я даже носа из кровати не казал. Я прав? Квай-Гон невольно улыбнулся: — Я сказал ему, что если он не присмотрит за тобой, то я возьму весь накопленный за много лет отпуск и увезу тебя на Иего на шесть месяцев и оставлю его без лучших парламентеров как минимум на полгода. Он немедленно согласился. Оби-Ван приподнял бровь, изображая глубокую задумчивость: — Знаете, у меня ведь может случится внезапное обострение? Иего… — мечтательно вздохнул он. Квай-Гон безуспешно попытался придать своему лицу суровое выражение: — Даже не вздумай! Не выдержав пристального взгляда мастера, Оби-Ван рассмеялся. Улыбаясь, Квай-Гон подождал, пока его ученик успокоится, а затем с неохотой произнес: — Нужно дать тебе поспать, наверное? Оби-Ван энергично замотал головой: — Нет, Мастер, пожалуйста, останьтесь. К тому же, я еще не отдал вам подарок. — Ты отправился на свою первую одиночную миссию, получил ранение, но сумел выполнить задание, и у тебя еще осталось время ходить по магазинам? — удивленно спросил Квай-Гон. Оби-Ван улыбнулся: — Не совсем, но я нашел там кое-что, и хочу, чтобы это было у вас. Оно в правом внутреннем кармане плаща. Квай-Гон подошел к шкафу и после непродолжительных поисков обнаружил маленький твердый предмет в указанном кармане. Он вытащил его и принялся разглядывать в неверном свете свечей. Рассмотрев, что это, Квай-Гон не смог сдержать улыбку: — Еще один камень, Падаван? Оби-Ван ухмыльнулся и кивнул. — Мне угадывать его значение? — весело спросил Квай-Гон. Это была давняя игра — обмен такими вопросами и ответами — на день рождения Оби-Вана и на солнцестояние. Ухмылка Оби-Вана превратилась в теплую улыбку: — Он просто напоминает мне о вас. Квай-Гон еще раз критически осмотрел камень. Он был коричневым, непримечательной формы и самой обычной структуры. Посмеиваясь над его озадаченным видом, Оби-Ван добавил: — У него в точности цвет вашей мантии. Когда я был маленьким и мерз, то вы всегда укутывали меня в свой плащ. И мне сразу становилось тепло и уютно, он пах вами, и я знал, что пока я им укрыт, со мной ничего не может случиться. На этой миссии без вас временами было очень страшно, но когда я нашел этот камень, то перестал чувствовать себя таким несчастным и одиноким. Квай-Гон был тронут: — Тогда я возьму его с собой на миссию. Будет моим новым напоминанием о доме, — произнес он с улыбкой. Оби-Ван фыркнул от смеха: — А что вы обычно берете? Квай-Гон приподнял лицо падавана за подбородок, внимательно посмотрел ему в глаза и с сияющей улыбкой ответил: — Тебя.