Тринадцать свечей

Квай-Гон шел по коридору Храма джедаев, неуверенно замедляя шаги. Он снова проверил датапад, и тот все еще гласил: «Тренировочный зал номер 3, принесите свой лайтсабер». Он никак не мог понять, зачем падаван попросил его прийти в зал для тренировок, но надеялся, что это один из фирменных сюрпризов на солнцестояние от Оби-Вана. Квай-Гон был совершенно не уверен в своем самообладании. После года непроходящего сексуального напряжения, такого сильного, что временами ему казалось, что он может случайно спалить Храм, он не знал, насколько еще хватит его выдержки. И все равно он отчаянно боялся того, что когда-нибудь эта пытка внезапно закончится. Он открыл дверь, и его взгляду предстало весьма вдохновляющее зрелище: Оби-Ван сидел на коленях перед Ше’нарой и, очевидно, только что поставил в нее новую свечу. Не оборачиваясь, он произнес: — Становится тесновато. Квай-Гон улыбнулся и посмотрел на Ше’нару. Оби-Ван был прав: становилось тесновато. Еще одно непрошеное напоминание о том, что его долгое обучение подходило к концу. Квай-Гон не сомневался, что в следующем году в это время Оби-Ван будет уже рыцарем. И эта мысль вызывала у него одновременно чрезвычайную гордость и пугала до дрожи. Отбросив эмоции, он сказал: — Да, похоже на то. Оби-Ван с улыбкой обернулся и жестом предложил присоединиться к нему. Мастер устроился рядом, и падаван протянул ему спички. Квай-Гон послушно зажег старые свечи и новую, темно-синюю: — Даже в самый темный час мы не забудем свет. Они молчали, словно подыскивая слова, пока Квай-Гон, наконец, не произнес: — Что мы здесь делаем? Оби-Ван улыбнулся: — Я уж думал, вы никогда не спросите, — он помахал датападом и протянул его мастеру: — Мы делаем это. Квай-Гон переводил изумленный взгляд с падавана на датапад и обратно, в который раз перечитывая заголовок: «Танец Двух Клинков». — Как ты узнал? — спросил он нетвердым голосом. — Года четыре назад вы говорили магистру Винду, что хотели бы его исполнить, но не можете найти партнера. Тогда это было за пределами моих возможностей, а сейчас я думаю, что мы можем попробовать, — с легкой улыбкой ответил Оби-Ван. Он встал и протянул Квай-Гону руку: — Начнем? Квай-Гон принял руку и приглашение. Они быстро размялись и начали танец. Это упражнение требовало полной настройки на партнера, идеальной концентрации и превосходного владения клинком. Обычно у пары джедаев уходило около двух недель на то, чтобы добиться нужной синхронизации. Но им этого не требовалось. Они двигались как единое целое, саберы взлетали, тела двигались в унисон, в одном, идеальном ритме друг с другом. Разница между изучением движений и их исполнением в паре была ошеломляющей. Квай-Гон и представить себе не мог, насколько головокружительными будут ощущения. Вскоре они оба скинули туники и продолжили бой в одних брюках. И только годы упорных тренировок в концентрации удерживали Квай-Гона от неподобающей реакции на полуобнаженное, разгоряченное, блестящее от пота тело падавана, на те гортанные звуки, который он издавал во время атаки и те резкие вдохи, которые вырывались у него при каждом соприкосновении тел. Он встретился взглядом с Оби-Ваном, но вместо привычного для боя серого цвета его глаза были дымчато-голубыми, и в них плескалась такая беззастенчивая жажда, которой Квай-Гон не видел никогда в жизни. Он споткнулся. Прямо об Оби-Вана. Они кучей упали на пол, и Квай-Гон приземлился на своего падавана. Взгляды встретились, дыхания смешались, тела вплавились друг в друга, и время остановилось. Квай-Гон забыл, как дышать. Он забыл, как делать хоть что-то и мог только смотреть в глаза падавана, изо всех сил стараясь справиться с искушением припасть к этим заманчиво приоткрытым губам. Теперь он знал, как это может быть. С тех самых пор, когда он поцеловал Оби-Вана в день его рождения, он знал, как ощущаются губы падавана на его губах, каковы они на вкус, как его язык проникает в рот Квай-Гона. Он знал все это и отчаянно старался забыть. Но вот прямо сейчас было невыносимо трудно вспомнить зачем. Он завороженно смотрел, как Оби-Ван облизывает губы, прежде чем сказать: — Мастер, я… Квай-Гон прервал его, накрыв пальцами рот Оби-Вана. Он знал, что именно падаван хотел сказать, и что если он позволит ему, если Оби-Ван произнесет эти слова, то Квай-Гон пропал. Они оба пропали. Он убрал пальцы с губ Оби-Вана и вздохнул: — Я знаю, я знаю, — прошептал он и потянул за падаванскую косичку: живое напоминание и немая мольба. Оби-Ван только кивнул. В его взгляде боролись разочарование и понимание. Квай-Гон заставил себя подняться и разорвать телесный контакт с Оби-Ваном. Он улыбнулся покрасневшему падавану: — Душ, полагаю. Холодный душ. Обоим. Оби-Ван улыбнулся и позволил Квай-Гону помочь ему подняться: — Хорошая мысль, Мастер. — После тебя, Падаван, — произнес Квай-Гон и, глядя, как ученик нетвердым шагом направляется в сторону душевых, прошептал вслед его удаляющейся спине: — Я тоже тебя люблю.