Revengers

Двумя неделями позже, в таком же баре такого же города соседнего штата. Компания за столом та же, и то же выражение лиц: хмурится Тесса, излучает энтузиазм Крис, контратакует скепсисом Марко, и задумчиво молчит Том. Первой не выдерживает затянувшегося молчания Тесса: — И все-таки, это так себе идея, говорю еще раз для самых упертых. — Просто потому, что не ты ее предложила? — невинно замечает Том. Выражения его лица не видно за длинной челкой, но иронию в голосе не скрыть. — Просто потому, что плагиат — это всегда плохо кончается. — Плагиат — плохо, — глубокомысленно говорит Марко, разглядывая на свет пустой стакан. Тесса торжествует: — Во-от! — Репетиция — хорошо, — таким же тоном добавляет Том. — Ну хоть кто-то разумный! — поддерживает брата Крис. — Это он разумный? Да ты глянь на его красные глаза и патлы! А потом подумай хорошенько, вяжется ли это с понятием «разумное». — Мне кажется, или кому-то невтерпеж прикопаться? — это опять Том, взявший гитару в руки и обращающийся как будто к ней. Тесса хмыкает: — Ага, к тебе-то прикопаешься. Сто раз пожалеешь и обратно закапывать начнешь. — Да я вообще самый тихий. Крис громогласно фыркает: — Как мышь. — Крадущаяся, — поддакивает Тесса ехидно. Марко добавляет с усмешкой: — К холодильнику ночью. — Что ж тогда кости гремят? — Так не докрался. — Нет, — флегматично отзывается Том. — Просто кто-то решил, что правило «не есть после шести» — это типа дополуночной магии. Теряет силу ровно посередке между двумя шестерками. — Математик хренов, — Тесса кидает в него салфетку. — Нет, это просто зависть. — Ага, — некстати вклинивается Крис. — Что по тебе хоть заметно, куда куриные крылышки и картошечка фри плавно перетекают. — Ой, кто бы говорил! — не остается в долгу Тесса. — То-то, я смотрю, у тебя пресс, как секретный агент — только под прикрытием работает. — Стесняюсь спросить, где это ты его пресс видела? — Я, что ли, виновата, что у него вечерняя разминка в одних трусах, и почему-то прямо в коридоре? Что, в ванную теперь не ходить? — Твоя очередь подстебнуть насчет зависти, братец, — Крис подалкивает Тома локтем. Марко делает глубокий вдох: — Так, народ, давайте уже закроем эту тему и перейдем собственно к… ну, теме. — То есть, к тому же, с чего начали. — Ага. «Плагиат как высшая форма искусства», — язвит Тесса. Том тут же подхватывает: — «И как за это искусство не наполучать по шее и метром ниже». — «Метрическая система пи… “ — начинает Крис, но Тесса тут же обрывает его речь пинком в голень: — Эй, не выражаться! — У меня вот сейчас возникло жуткое ощущение дежа вю, — растерянно заявляет Марко. — Как будто это вовсе не ты сказала. — Дежа вю… дежа вю, говоришь? А что, если… — Британские ученые доказали, что с этой фразы обычно начинается самая жесть, — Том блещет флегматичностью. — Угу. Джордано Бруно вот не послушал британских ученых, и вон что с ним стало, — с сожалением говорит Тесса. Крис недоуменно вскидывает бровь: — А что стало? — Да, ребята, вы сегодня просто в ударе. Один другого умнее. Ладно Крис — спишем все на контузию… в конце концов, не каждый день получаешь гитарой по голове. Но ты-то, Марко! Ты же всегда был оазисом здравого смысла в океане сарказма. Что с тобой? — Наверно, уровень мирового океана внезапно поднялся, — выдвигает предположение Том. — Спаслись только тараканы. — Те самые, что в твоей черепушке? — Теперь еще и биология? Слушайте, мы когда-нибудь решим вопрос с репертуаром и гастролями, или как? Я спать хочу, я хочу искупаться, в конце-то концов! — Марко стучит несколько раз кулаком по столу. Том хмыкает: — Вопль души. — Не, ну это и так можно понять… обонять, — ухмыляется Крис. Марко строит зверское выражение лица: — Ха-ха. Так себе шуточка, Мистер Австралия. — Кстати, давно хотела спросить. Один из страны кенгуру, второй — из-под Тауэра. Какая такая пуповина вас соединяет? — Из-под Тауэра? — Ладно, с Тауэра. — Высший уровень тонкой иронии, — Том изображает аплодисменты. Крис пожимает плечами: — А по-моему, это толстый такой стеб. — Спасибо, братец. Никогда бы не допер. — А ответ на мой вопрос? — Да сводные мы, сводные. — Он приемный, — уточняет Крис. — Да ну? — Помню, мне лет восемь тогда было. Покатили, значит, с родителями в Англию — ну там, экскурсии, то да се… и вдруг папа видит, как алкаш один над ребенком издевается. Сам синий уже весь, в формате неадеквата, поднял пацана за шкирку и трясет. Ну, папаня не выдержал, подлетел, надавал пи… э, короче, отлупил алкаша, а пацаненка забрал. — Неожиданно трогательно. — Через пару дней он впервые попытался меня пырнуть. Папа ему мечик подарил, такой, знаете, длиной с пилочку маникюрную, и Том был на седьмом небе. Потом ему в голову стукнуло, что я могу отобрать игрушку, и он решил втихомолку избавиться от меня. Во, видите шрам! — Я вот четко вижу, что кое-кому пора худеть. — Ну ладно, Марко, хорош уже. Этак скоро в столешнице дырку лбом простучишь. — Да скорее это случится, чем я до вас достучусь! — Толкай свой спич, мы внимательно слушаем. — «Ты слышишь, Джон, но ты не слушаешь»… — Нам срочно нужны деньги, так? — Марко окидывает всех острым взглядом, получает в ответ кивки разного уровня энтузиазма. — Можно золотыми слитками. — А делать их мы умеем только музыкой. — Два плюс два равно «ты прав». — Делать деньги в таких захудалых местах — тот еще гемор. Нужно двигаться дальше. — По наклонной вниз, — Тому не молчится. Тесса тут же подхватывает: — Тебя подтолкнуть, милый? — Нам нужно в большой город, где много людей, и больше шанс найти своего слушателя. — Нам бы прежде свои песни найти в океане мутного вдохновения. — Это у тебя бутылка мутная. — А хочешь пари? — предлагает Тесса, отодвигая пустую бутылку. Том быстро усмехается: — Уже предвкушаю победу. — Я не буду пить. Вообще. — Да ну? — Целую неделю, — неохотно уточняет Тесса. — Уже что-то. — Если выиграю — ты выходишь на сцену и исполняешь любую песню по моему выбору. — Предвкушаю зрелище, — замечает Крис. — А почему бы и нет? Идет. Марко не выдерживает концентрации трепа и рычит: — Так, ну все! Заткнулись и слушаем меня! — Вау, — выражает общие впечатления Том. — Есть вариант попасть в Нью-Йорк, — Марко снова пронзает каждого из коллег взглядом Каа. Никто не ужасается и не поддается гипнозу. — Опять… — Но там нужно показать высокий класс. А у нас ни песен, ни репутации, ни громкого имени. Нужно это менять. — Ну, если мы с годик еще побудем тут… Может, и наберемся опыта. — Если через неделю не будем там — можно хоть на всю жизнь тут остаться. — Неделю? — Вот это вызов. — Я тут набрал кое-каких песен, — Марко с готовностью вытаскивает кипу бумажек и раскидывает на столе. — Будем репетировать по ним, а там, глядишь, и свою программу грохнем. — Если хотите знать мое мнение… — начинает Том. Ему отвечают хором: — Нет. — Воровать нехорошо. — А мы как этот, как его… Робин Гуд, во! — У Криса горят глаза. — Возьмем у богатых, отдадим бедным. — И сделаем ноги, пока не нагрянул шериф. — Большое спасибо, Малыш Джон. — Ну что, приступаем? — «Баллада о стыренных песнях. День первый…» / — Серьезно?! Нет, ты это серьезно? — Не принимай это так близко к лицу, Марко. Мой брат всегда отличается медленным умом и несообразительностью. — По-твоему, это нормально — взять хит года и выступать с ним, типа никто из слушателей не в курсе, чье это творчество? — Учитывая, что здесь один телевизор на всю деревню, да и тот без звука… Лично я уверен, что проканает. — А не проканает, так выпинают. — Вот они — страдашки во всей красе. — Иди ты. — А ведь всего второй день без валяния под столом и обнимашек со столбом. — Иди еще дальше. Не забудь взять фонарик: там темно. — Ангел, сверзившийся с небес. — Ага, прямо под ноги Крису! — Идите все. Втроем не так страшно будет. — Так, это все фигня. А вот как ты собираешься спеть — вот это интересно. — Как-как… Как обычно. — Кхм. / — А вот теперь масштабы трындеца начинают пугать даже меня. — Повеселило вот это: «даже меня». — Всего-то добавил женскую партию. Что такого-то? — Уверен, что она выстоит? — Перед толпой, что ли? Я что, выгляжу такой слабачкой? — Да нет, я имел в виду «на ногах». — Ты все еще здесь? / — А теперь — добивание. — Братец, не забудь в конце разорвать рубашку. — Ага. Чтоб тебя самого не разорвали на маленькие кусочки фанатки. — Лучше пожертвовать рубашкой, да. — Учитывая, что у тебя така-ая песня… Да. Разорвут. — А чтобы этого не произошло, Том сыграет что-нибудь умиротворяющее. — Есть такое? — Кхм. — Будем считать, что есть. Поехали дальше. / — Народ, у нас небольшая проблема. — Мда? — Ты удивительно лаконичен в последнее время. — В чем проблема? — Марко. Он какой-то не такой, не замечаете? — Да нет, вроде. — А то, что он носки стал менять чаще, считается? — А я-то думаю, чего это засыпать стало легче… — Мужики. Вы же слепые, как… как не знаю что. — Как Хан Соло в карбоните. — Он же влюбился! — Да ну?! — Ты ничем не лучше своего брата, Крис. — Сводного. — Что будем делать? — А что делать… Пусть пострадает. — Он еще и споет. — Да пускай поет. / — Потом еще один трек Тессы. — Спою, не жалко. — Угу. Не твое, вот ты и щедрая. — Марко, а чем еще можно загрузить этого раздолбая? А то у него времени много, вот он и достает всех. Не дает репетировать. — Ты просто подправляешь помаду. Это не репетиция. — Если перед свиданием — то очень даже репетиция. — А. Ясно. — А Тома мы загрузим вот чем… — Ну благодарствую. Давно такого не завозили. — Хе-хе. Ну иди-иди, репетируй. / Отчет Гвинет П., помощницы шерифа Дауни «Rock you like a hurricane», исполнитель Марко Р. Реакция аудитории — заинтересована. Народ взбодрился, особенно после того, как певец в разгар исполнения споткнулся о провод, выдернул вилку из розетки, и всех осыпало искрами от загоревшейся непонятно почему колонки. Пострадавших нет (разве что кроме самолюбия мистера Р.) «Venus», исполнитель Тесса Т. Исполняла с завидной энергией, что называется — зажгла. В прямом смысле, потому что по примеру своего коллеги нечаянно задела аппарат управления фейерверками. Теперь в моде дырчатые рубашки и проплешины. «Sweet dreams», исполнитель Крис Х. Реакция народа смешанная: дамы визжат и закидывают певца разной дребененью в кружевах, мужчины тренируются в битье груши (друг на друге тренируются). За порванную рубашку Криса едва не устроили аукцион. Устроили мордобой. Еле вырвалась. Крис тоже, хотя судя по его малость помятому виду — не без жертв. «Имперский марш» на укулеле, исполнитель Том Х. Отличная вещь от бессонницы, также хорошо идет как средство успокоить еще не отошедшую от выступления Криса аудиторию. Аплодировала искренне (в полном одиночестве). «A toi», исполнитель грустный Марко Р. Нет точной информации, что с ним такое случилось, но в конце песни он сошел со сцены и поднес шикарный букет симпатичной брюнетке. Со слезами, между прочим. Брюнетка букет приняла, а вот приглашение Марко на свидание, кажется, нет. «I will survive», исполнитель Тесса Т. Есть теория, что этой песней пытается выразить свое отношение к мужчинам вообще и своим коллегам в частности. Дамы призадумались, мужчины растрогались. Нечто неопознаваемое на гитаре, исполнитель Том Х. Задумались все. «Amore no», исполнитель повеселевший очень быстро Марко Р. Народ танцевал с удовольствием — и с ним же перевел дискотеку в драку. Причину не заметила. Вероятно, Крис не вовремя вылез из-за кулис. «T. N. T.», исполнители — Крис и Марко, Тесса — женская партия, Том бренчит, как обычно. Отличный выбор для последнего аккорда. И наконец-то к месту искрящие колонки и фейерверк. Хороший концерт, шеф. Плюсую. Жалко, вас не было. Ответ шерифа Дауни Пеппер! Я зачем вас туда посылал?! Из дневника Гвинет П. Ну и ладно, что поругал, несносный мужлан. Зато у меня рубашка Криса. Почти целая.