Социальные статусы

Новость о беременности Билла соблаговолила поднятию акций компании. Для прессы он всё ещё был генеральным директором, омегой, который залетел, но продолжает с блеском справляться со своими обязанностями. Да, только этот «блеск» давался крайне сложно. Томас порхал, он так воодушевился новостью о четвёртом ребёнке, что не унимался. Играл с мальчиками и радостно повторял: «У нас скоро будет пополнение!». Концерн потихоньку вставал на ноги. Многие сотрудники открыто радовались счастью босса, Тони так вообще с ума сходил. - Вот была бы девочка, да? – вечно спрашивал он. Билл часто ездил к родителям. Отец всё ещё был в коме. Это удручало, но не так, как с самого начала. Билл смирился с тем, что это испытание для родителя, которое он должен пройти в одиночку. В один такой раз юноша взял еле тёплую ладонь отца и приложил к своему животу. - Там твой внук, пап, ещё один. Такой как я, омега. Надеюсь, что его рождение ты не пропустишь. Бригада «зачистки» вычислила крыс. На это ушло несколько месяцев, но им удалось. Скандал разразился страшный. Но беременный Билл с экрана новостной панели был прекрасен. Он бранил англичан, обвинял в нечестном бизнесе, поглаживая чуть выпуклый живот. Томас подумал, что это самый лучший пиар-ход, который только можно придумать. Светские приёмы во время этой «войны» как-то и не устраивались. Все следили за этой борьбой. Не до балов было. И многие люди из высших кругов были на стороне супругов. Негласно, само собой, всё-таки Том - грязнокровка. Но их с Биллом сплочённость некоторых вдохновляла. Бывало тот или иной деятель выскажется на тему англичан, поддерживая позицию Бэль Омма. Томас всегда думал, что всем плевать на чужое несчастье, на собственном примере убедился, но как оказалось, у чистокровных иные понятия. Если это самое несчастье сопряжено со скорым счастьем, то выходит великолепная смесь. Поголовно все сочувствовали Ройз с сыном. Крийц был в критическом состоянии вот уже два с лишним месяца и, откровенно говоря, мало кто надеялся на чудо. Но с другой стороны, Билл ждал ребёнка. Это подсластило горькую пилюлю. Мэхорд знал, как это использовать. Нельзя давить на беременного омегу, который так страдает. Общество быстро прониклось. Даже в СМИ уже игнорировали тихие нападки Саммерсов. Да, их выслушивали, но без особо интереса, ведь французский концерн начал благоухать. Зима принесла компании выгодное место на бирже. Их акции были в цене. Билл радовался, но Том оставался сосредоточен. Нельзя скидывать со счетов тех, кто выжидал двадцать лет, чтобы ударить. Для таких людей время – пустяк. Рождество и день рождения Билла они встретили в родительском доме. И Ройз была счастлива заниматься внуками, и вроде как Крийц присутствовал, хоть и не приходил в сознание. Томасу было комфортно. Он чувствовал себя в семье, обретя её сейчас, когда как был всегда лишён этого тепла. Женщина постоянно обращала на него внимание, порой уделяя времени больше, чем родному сыну. Они прониклись друг к другу сильной симпатией. Она приняла его, как альфу сына. И была рада, что Билл не пошёл на поводу у общества. - Я верю, пап, - на прощание, после долгих праздников, юноша склонился над родителем, - что ты слышишь меня, что ты чувствовал наше присутствие. Пожалуйста, приди в себя побыстрее. Я очень скучаю. Поцеловал в лоб и уехал домой. В феврале супругам сообщили, что они ожидают двойню. Оба так зависли, что врач даже испугался. - Мэхорд, ты невероятно плодовитый альфа! - Так ведь это же хорошо! – Том поцеловал мужа, смотря на панель узи, где бились два крохотных сердечка. – По законам Франции мы имеем право растить пятерых. Всё сходится. - Я тебя люблю, - Билл уткнулся ему в шею, вдыхая родной запах. В ту же неделю случилось то, чего они так ждали. Отец очнулся. Билл сидел подле него, ревел, держа за руку, смотря на точно такую же зарёванную мать. Они выплакивали солёную влагу от счастья. Томас стоял позади мужа, положив руку ему на плечо. Мужчина решил, что должен быть в такой момент рядом с ним. - Прости меня, Том, - еле вымолвил бета. - Я не держу на Вас зла, Крийц. Только прошу, поправляйтесь, Вы нужны нам. Мальчики скоро пойдут, Вы не можете себе позволить не присутствовать при этом, - очень добро ответил альфа. Мужчина кое-как улыбнулся, посмотрел на жену, на сына и всплакнул. Они поняли, что он боролся ради них. И справился. Пожалуй, самым громким заявлением было в это время то, что Билл посадил во главе многих отделов сотрудников Мэхорда, тем самым, выкинув шпионов англичан. Они закрепили своё сотрудничество вот таким обменом. С новостной панели лились ругательства, недовольства, брань. Начался этап удушения Саммерсов. Они так элегантно уничтожали их в обществе, что многие компаньоны и не поняли ничего. Всем казалось, что англичане тонут сами, от собственной хитрости. А на самом деле, это была месть Тома за свою семью. Джека и его сыновей такое положение вещей, разумеется, не устраивало. - Ты никуда не полетишь! – орал Билл не своим голосом. - Полечу. - Том, это их территория. Они пырнут тебя ножом и сбросят в Темзу! Я не шучу! Альфа засмеялся. Доля правды в рассуждениях мужа была, но крохотная. - Так, ладно, - Бэль Омм натянул свитер, прикрыв живот, - не слушаешься, значит, я полечу с тобой. - Вот ещё! Ты нужен здесь, детям и отцу. Он ещё очень слаб, а твоя поддержка для Крийца лишней не будет. - Я не пущу тебя, так и знай. Не пущу. Они тебя там убьют. Я не хочу растить детей без отца! - Не в их интересах со мной что-то делать. – Том смягчился, смотря на напуганного и бледного супруга. - Тем более, это просто приём, там будут сотни людей. - Всё равно. Ставлю перед фактом: я вцеплюсь тебе в ногу. Нет, нет, нет. Не смей даже думать об этом. - Тогда я прослыву трусом. - Да плевать мне, что о тебе скажут в прессе. Не буду спать, зная, что ты улетел в Лондон. Пусть тебя выручат американцы, - они вышли из кабинета и пошли в детскую, - у нас же хорошие с ними отношения. Или бельгийцы, в конце концов, под Айверсоном открывается филиал, вот, предлог отличный. Они зашли к детям. Оли и Френсис колупались с ними. Билл жестом отпустил женщин на чай. Том взял Александра на руки, а потом и Тоби. - Мэхорд, - уже истерично, - ради моего спокойствия, не уезжай. Одинокий Крийц лежал в кроватке и смотрел на отца ясными мутно-карими глазами, посасывая палец. - Хорошо, - Том сдался, - ради твоего спокойствия не поеду. Билл тут же расслабился и улыбнулся. Весна пришла, принеся хрупкое спокойствие. Концерн был отдан в надёжные руки, поэтому Билл оставался дома, проводя всё время с малышами. В фирме знали, что временно его обязанности исполняет Том, который теперь формально владеет двумя огромными корпорациями. Такая власть в одних руках многих удивляла, ведь Мэхорд делал свою работу на ура, и успевал ещё время семье уделять. Да, он мало спал, мало ел, работал на износ. Но был упорным и вредным. В Европе им стали восхищаться уже открыто. Грязнокровка, из приюта, а стал таким значимым лицом в союзе. Большинство ему завидовали, некоторые люто ненавидели, кто-то просто питал симпатию. Напряжение, стресс, плохое самочувствие заглушились слегка, когда они отметили его день рождения, но стоило вернуться в рабочее русло, как всё навалилось с новой силой. И, естественно, не обошлось без последствий. Вся эта пережитая гадость вылилась в преждевременный гон. Немец этого боялся. Билл был беременный, он не мог удовлетворить его, как надо. Пришлось просить заправлять самолёт и лететь в Берлин, чтобы пережить гон в запертой квартире одному. Бэль Омм узнал об этом. Перед самым вылетом, ночью, он связал мужа, пока тот спал, пакостно улыбнулся. - Никуда ты не сбежишь, зверюга, - прошептал любовно, застегнув ремень на его запястье. Утро было мучительным. Том рычал, но прекрасно осознавал, что происходит. Билл сидел напротив по-турецки. Ровным счётом ничего не делал. - Сучонок! Ты что задумал?! Я же не только тебе плохо сделаю. Ты о детях подумал? - Не шебурши, - попросил его Билл, даже глаз не открыв. Он будто медитировал. На этот раз не только верхние конечности альфы были прикованы, но и нижние. Медленно юноша распахнул халат, встал на колени перед немцем и стал ласкать себя. Теребил соски, гладил, проходился по тугому уже животу. Закусывал губу и иногда всхлипывал. У Тома набрался целый рот слюней. Он смотрел во все глаза на своего омегу. Тот был соблазнителен даже такой. Билл запрокинул голову и издал стон, когда обхватил свой член. Мужчина отреагировал немедленно. Он был в полной боевой готовности. Бэль Омм забрался на него, прислонившись попой к пенису. Оба застонали. Смазка потекла по бедру омеги, по стволу Мэхорда. Юноша занёс руку назад и начал себя готовить. - Не надо. Будет хуже, - простонал Том. - Я аккуратно. И ничего мы им не сделаем, - улыбнулся собеседник, погладив по животу. Ждать долго не стал, лишь вскидывался время от времени, Билл насадился. Немец всем телом вспыхнул от желания, зверь рвался, но он приказал себе быть смирным. Это не кто-то там, это Билл, его беременный нежный омежка. Француз получал удовольствие от своих манипуляций, но слишком быстро выбился из сил. Живот тянул, спину ломило. Наверное, это было плохой идеей. - Выпусти меня, - попросил Том. – Я себя контролирую. Выпусти. Билл смерил его сканирующим взглядом, убедившись, что муж не врёт. Он отстегнул сперва ноги, затем запястья. Мэхорд медленно и бережно уложил его, подхватил под коленями и вошёл. Он был максимально осторожен, даже когда омега начал орать, что ему надо сильнее всадить. Зверь стремился выйти, но Томас гасил все его порывы. Иногда лишь поскуливал, ведя бёдрами. Юноше было хорошо, он стонал и просил больше, глубже и сильнее. Но мужчина держал себя в руках. Они не сцепились. Том лёг рядом, переводя дыхание. Жажда всё ещё обволакивала его, но после первого раза было легче. - Ты сумасшедший. Почему не дал мне уехать? - Лучше выеби меня, чем страдай от горячки. Не хочу, чтобы тебе было плохо. Мэхорда накрыло уже через полчаса. Билл встал перед ним на колени, позволяя. Карие глаза то затягивались чёрной дымкой, то вновь становились привычного тёплого цвета. Он боролся со зверем. Но двигался, не позволяя захлестнуть себя мучительной жаждой. Спокойно, размеренно, с оттягом, но не слишком сильно. Рычал, держа ягодицы юноши, слыша стоны и возбуждённые всхлипывания. На второй раз они сцепились. Том дрочил Биллу, чувствуя, как вокруг его плоти сжимаются мышцы, стимулируют. Когда француз кончил, за ним последовал и муж. До вечера всё было спокойно. Том спал. Билл поел, созвонился с мамой, потом с Тони, чтобы узнать последние новости. Мэхорд очнулся только ночью. Он вновь взял омегу, медленно бился в него, придерживая длинные ноги. Билл вообще не реагировал. Он только подставился под альфу, разрешив тому действовать, как того требует природа. Ему даже вздремнуть удалось, когда немец кончил и отдыхал. Под утро он вновь выебал его, но уже более сильно. Билл выл на одной ноте, дёргал простынь и выгибался по возможности. К обеду гон кончился. Бэль Омм в очередной раз полетел с мужем в Берлин. Он настоял, что хочет побывать на могиле его родителей, ведь в этом году у них годовщина. Не сможет простить себе, если не будет рядом с любимым. Оказалось, что место на кладбище было семейное. Там были похоронены все Бэккеры. У надгробия склонилась женщина. Она была уже в почтенном возрасте. Седые волосы были убраны, лицо излучало крайнюю печаль. - Лиз, - позвал её Том. – Здравствуйте. Женщина обернулась. Она плакала. Когда только мужчина подошёл к ней, она обняла его крепко своими морщинистыми, сухими ручками, и зарыдала в голос. - Мальчик мой, о мой мальчик! Женщина никак не могла успокоиться. Они стояли у могилы Александра и Эль. Билл тихо подошёл, положил цветы и корректно отошёл за их спины, чтобы не мешать. Он узнал женщину. Лиз – жена Юлиуса. Они присели на скамейку. Том гладил её спину, успокаивал. Ему было гаже, чем ей. Та хотя бы знала, какие они были. А ему не выпал такой шанс. Когда старушка пришла в себя, Томас представил её супругу. Она искренне улыбнулась юноше, пожелала им всего наилучшего и ушла, сев в автомобиль, поданный вовремя шофёром. По расчётам врача, в начале лета Билл должен был родить. Март сменился апрелем. Становилось тепло и приятно. «Война» постепенно сходила на нет. Крийц уже вставал и сам мог поесть. Это всё бесконечно радовало омегу. А Тома пугало. Да, счастье далось им непросто, но он предполагал, что Саммерсы не нанесли свой самый последний удар. Мэхорд был уверен, что тот обязательно последует. Эти пауки не так просты, они не отступятся. Конечно, Роберт в прессе обвинил Томаса в неучтивости, что тот пропустил приём в Лондоне. Эту тему мусолили долго. Никакого желания отвечать не было. Да пошли они... Билл знал, что вся их кампания – месть. И нисколько не был против. Вопреки запрету мужа, он рассказал обо всём родителям. Те были шокированы. Крийц долго переваривал информацию, а потом слабо ответил: - Так, значит, у Александра действительно родился сын? Мы думали, это выдумка! Когда он управлял концерном, с Бэккерами у них были хорошие отношения, но о тесном сотрудничестве заговорил лишь Юлиус и уже при правлении Билла. - Пап, расскажи, что тогда было? Крийц говорил тихо и, напрягаясь, но поведал, что Александр должен был сесть в директорское кресло. Старший Бэккер уже всё распланировал, но хотел слияния с англичанами. Александр был категорически против. Сам Крийц сохранял нейтралитет. Его это касалось мало. Все знали, что у Александра есть женщина, но думали, что это несерьёзно. Никто не знал, откуда взялась эта Эль. А когда они погибли на митинге, пошёл слух, что у Александра есть сын. Все ждали, когда же Бэккеры заявят об этом во всеуслышание. Но Юлиус стал президентом корпорации. О наследнике все забыли. - Бедный мальчик, - начала сетовать женщина, - он сын Александра. А ведь они похожи, да? – спросила она у мужа. – Почему мы раньше не замечали? - Потому что не придавали значения, - ответил бета. – Спасибо, что рассказал правду. Он улыбнулся сыну и погладил его по животу. Билл умолчал лишь о том, что, возможно, это англичане виноваты в гибели родителей своего супруга. В мае было объявлено об очередном приёме, опять в Лондоне. Саммерсы хотели вернуть расположение общества. И на этот раз проигнорировать – значит проиграть. - Один ты не поедешь! - Билл, - на выдохе, - тебе скоро рожать. Для тебя это стресс. Я не могу позволить тебе поехать со мной. - Но без меня ты не уедешь. Я тебя просто-напросто не пущу никуда. Они спорили целую неделю, пока альфа не уступил. Решили, что если Билл не появится, то изведётся весь от незнания. А это хуже. Им лучше держаться вместе, тем более, приглашение было на двоих. Юноше сделали на заказ костюм, в котором он, беременный, смотрелся лучше, чем большинство представителей бомонда. Естественно, знакомые его выцепили, поэтому им с Томом пришлось разминуться, но альфа следил за мужем. В то же время он наблюдал за Саммерсами. Деловые партнёры поздравляли со скорым пополнением в семействе, с ростом акций его компании и концерна мужа. Спрашивали о дальнейших действиях немца, будет ли он расширяться и так далее. Билл, утомлённый, сел на диван перед кованым столиком. С ним общались те, кто не видел юношу очень давно. Спрашивали о родителях, о сыновьях. В целом, было скучно. Пока к ним не подсел Роберт. Томас заметил это, но не стал как истерик стартовать тут же. Просто держался рядом в случае чего. - Билл, как давно я Вас не видел! - Взаимно, Роберт, - сладко проблеял юноша. Все, кто сидел с ними, немедленно капитулировали от взгляда альфы, оставляя их одних. - Вы пахнете полностью мужем. - Для омеги, милый Роберт, - Билл повернулся к нему лицом и улыбнулся, - самое драгоценное украшение – это запах любимого альфы на себе. - Не могу с этим поспорить. Он улыбнулся и отпил немного из бокала. - Хочу поздравить. Ваши акции почти так же высоки, как и год назад. - Спасибо, стараемся. - Жаль только, что наша совместная акция не удалась, Вам так не кажется? – он хищно посмотрел на юношу. Тот был красив, и статус беременного альфу не смущал. Родит и кинет в общую кучу, вот и всё. - Лично я не испытываю по этому поводу никакого разочарования, - вяло ответил Билл. Он заметил хваткий взгляд Тома и улыбнулся ему, говоря этим, что всё в порядке. – Всё-таки, Джек договаривался с моим отцом, а не со мной. Я не в курсе нюансов контракта. - Но перспектива сама по себе казалось мне хорошей. - Может, и так. Роберт, - Бэль Омм сощурился, улыбаясь во весь рот, - не будете ли Вы так любезны принести мне воды? Я сам в последнее время перемещаться начал с трудом. - Безусловно. Альфа удалился, это позволило Томасу отвязаться от бесполезной беседы и выскользнуть из круга альфа-бет, направившись к супругу, чтобы тот не был один. - Ты как? - Не стоит опекать меня так уж сильно, - Билл положил ладонь на его руку, - я не маленький. - Родной, я всё равно буду переживать за тебя, имей ты даже яйца стальные. Тут появился англичанин, подавая бокал омеге. - Добрый вечер, Томас, я рад Вас видеть. - И я Вас, Роберт. Спасибо за приглашение. Приём как всегда волшебный! И ни слова правды. - Вы останетесь на презентацию? – поинтересовался англичашка. - Какую? – спросили хором супруги. - Как же, - притворно удивился тот, - мы открываем новую версию технологии поставок. Вы не знали? Мэхорда всего передёрнуло, но тёплая кисть мужа на его пальцах остановила бешенство. Билл мягко улыбнулся. - Вы всё же решили рискнуть? - О, да, после вашего отказа мы подумали, что справимся сами. Я буду Вас ожидать в зале, - он кивнул, встал и ушёл в толпу. - Червь дождевой! – презрительно прошипел Том. – Говнюки. Это блеф, нет у них ничего. - Уверен? - Я бы знал, - немец опрокинул в себя бокал с виски. К ним подошли знакомые, Том поцеловал мужа в щёку и ушёл к партнёрам и важным шишкам. Через час было объявлено о начале презентации. Тому с Биллом выделили места в третьем ряду. Джек толкнул речь о том, что наука прогрессирует, технологии не должны стоять на месте и бла-бла-бла. Том злился с каждой минутой всё сильнее, но ему так же было любопытно. Что же такого они намутили умного и нового? Когда перед гостями и журналистами, которые толпились позади всех, развернулась панель, он и вовсе обомлел. Стали показывать формулы, концепцию «усовершенствованной» системы поставок. Уже через десять минут Том вскочил и на весь зал закричал: - Плагиат! Сам Билл испугался. Кто-то ахнул, другие оцепенели. Томас зло смотрел на Джека, который всё ещё стоял у панели. - Чушь! Клевета! - Наглая ложь, - Мэхорд вышел и встал напротив него. – Я за пять минут докажу, что концепт был украден. - У кого же? – иронично поинтересовался англичанин. - У меня, - процедил тот. – Вы пытаетесь представить изюм как новый продукт, доказывая, что это не виноград. - Где доказательства?! – напористо поинтересовался Джек. Многие были обескуражены. Англичане хотели поднять немца на смех, ведь подкрепить ему свои слова было нечем, но он решил идти до конца, и уже не имели значения коммерческие тайны. Связавшись с Трино, приложил мобильную панель к растянутой панели на стене и обнародовал внутренние документы компании. Его секретарь из Берлина высылал ему файл за файлом. Мэхорд объяснял каждую формулу, принципы работы каждого компонента. Не нужно было сравнивать, чтобы понять: всех обманули. - Ах ты, мразь! – взревел Джек и хотел вцепиться в горло противнику. Женщины завизжали, журналисты приблизились к альфам, которые выясняли отношения. Их разняли. Билл встал и обеспокоено смотрел на мужа. - Как ты смеешь, безродный. Огрызок! Ты – кусок дерьма из берлинского гетто. Ты никто! Ничтожество! Кто дал тебе право? – орал англичанин. С ним рядом были сыновья, которые смотрели так же враждебно и зло. Том сделал выпад и накинулся на англичанина. Поднялась паника. - Посмотри на меня, Джек. Посмотри в моё лицо повнимательнее. Ты не видишь в нём свой давно забытый кошмар? – остервенело спросил Том, когда их в очередной раз разняли. Англичанин прыснул, но его глаза расширились. И в них Мэхорд прочёл ужас. Мужчина вывернулся из хватки бет, которые сдерживали его, и громко заявил: - Я сын Александра Бэккера. У Билла чуть уши не взорвались. Джек орал: «Вздор!». Его сыновья протестовали, изрыгали обвинения. Журналисты облепили немца, крича и сыпля вопросами. Мужчина достал из нагрудного кармана пиджака носитель и приложил к панели. Юлиус смотрел на всех добро и виновато. Абсолютно все присутствующие замерли, слушая признание покойного немца. Том не отпускал взглядом Джека. Он буравил его, прожигая дыру. Его глаза говорили англичанину, что он всё знает о подлоге, и не оставит его в покое, пока не уничтожит. Отомстит за родителей, за то, что тот посмел поднять на него руку, использовать его омегу, желая испоганить их жизни. Англичанин белел, синел и зеленел от каждого слова Юлиуса. Когда запись кончилась, сомнений ни у кого не осталось: перед ними наследник. Чистокровный альфа. - Ты проиграл, - сказал Том, сжимая в руке носитель. – Я знал всё с самого начала. Это не было правдой до самого конца, но Мэхорд говорил убедительно, загнав фальшь глубоко внутрь. И... Джек вздрогнул. На него смотрели сотни глаз. Ждали, что он оправдается, будет настаивать на том, что запись Юлиуса – подделка, монтаж, или ещё что-нибудь. Камеры жадно захватывали его обескураженность, недоумение, злость. Он развернулся и очень быстро покинул зал. Том проводил его взглядом, понимая, что это окончание войны. Всё закончилось. Теперь всё будет хорошо, потому что эту игру они выиграли. - Нам нужно уходить, немедленно, - он подошёл к Биллу, взял его за руку и потянул за собой. За ними шли журналисты, но остановить не могли. Со всех сторон лились вопросы, возгласы. Бэль Омм придерживал живот, но шагал за мужем, не смея сказать ни слова. Они вышли из особняка. Их окружили. Машину подали достаточно быстро. Томас двигался как таран через толпу, тяня супруга за собой. - Стоять, - сзади раздался рёв Роберта. Он вцепился во француза и резко дёрнул на себя. Билл громко выдохнул от испуга, весь холодея. Их с Мэхордом руки расцепились. Те, кто был рядом, отошли. Томас, увидев, что этот гад посмел дотронуться до юноши, в момент озверел. Внутри животное с удовольствием сорвалось с цепи. Он сделал рывок, вставая в оборонительную позу перед Биллом, жестом заставляя его отойти. Лицо исказил оскал. Глаза были бешеными. - Не смей трогать моего омегу, ублюдок! Он был готов разорвать англичанина. Тот тоже принял позу, готовый к схватке. - Ты опозорил мою семью, - его глаза заволокла злоба. – Ты ответишь за это! - Вы заслужили это своими бесчестными интригами. Всё кончено, Роберт, игра была заведомо проиграна. - Я не дам тебе спокойной жизни. - Тебя ведь тоже использовали, идиот! Нас всех дурачили. - Замолчи! И они сцепились в рукопашную. Били друг друга, нападали, нанося чудовищной силы удары. Кто-то завизжал, кто-то застыл в оцепенении. Помешать им никто не рискнул. Двое альф грызлись, как хищники. Они не делили добычу, не дрались за самку. Им надо было убить другого из-за сильнейшей ненависти. Рвалась ткань, повреждалась кожа, текла кровь. Слышался лишь рык и оскорбления. Томас насел на противника, опрокинув, приложил его затылком об асфальт, а потом зажал коленом горло. - Ты, - удар, - никогда больше, - удар, - не тронешь, - вновь удар, - моего мужа! Иначе, - он наклонился и люто посмотрел в расквашенное лицо, - я вырву тебе кадык, сука! Ты меня понял, урод?! Понял?! – крикнул немец, встряхнув оппонента. - Да, - прокряхтел тот, выплюнув кровь. Немец ещё раз вмазал ему и встал. А потом чуть с ума не сошёл от ужаса. Его Билл, его хрупкий любимый мальчик сидел у машины, прислонившись к крылу спиной, держался за живот и плакал. Никто этого не заметил в пылу драки. - Что? Что такое? – Том подлетел к нему, ласково обхватывая лицо возлюбленного. - Больно, - выдавил из себя юноша. Незамедлительно Мэхорд поднял омегу, усадил его на заднее сидение авто, а сам запрыгнул на водительское кресло и рванул в больницу. Билл умолял детей подождать, ещё очень рано, ему нельзя рожать, это просто нервы, это стресс. Он так испугался за мужа, он всего лишь позволил себе слабость, на секундочку, но они не должны волноваться вместе с ним. Тома била дрожь. Хоть бы успеть! Он совершенно не знал куда ехать, поэтому еле вымолвил цель их поездки в автомобильную панель, которая рассчитала им маршрут до ближайшей больницы. Персонал тут же поспешил к ним, когда машина остановилась, скрипя тормозами. Билла увезли. Том неотступно следовал за ним. Тот потерял сознание. Когда прошёл первичный осмотр, то врач сказал, что никакой угрозы нет. Это были фантомные роды, вызвавшие вполне реальную боль. Мужчина потёр лицо, выдохнул с облегчением и поблагодарил врача. Тот цокнул, оценив его внешний вид, и передал в заботливые руки медсестры. Новостная панель трубила о нём, не унимаясь. Но его это не волновало. Билл очнулся ночью. Он потребовал, чтобы к нему впустили мужа. Препятствовать им не стали. Том сел рядом, взяв его за руку, поглаживая живот. Они молчали. Очень устали за этот безумный и бесконечный вечер. Мэхорду промыли все ссадины, залепили переносицу, разбитая губа уже не кровоточила. Выглядел он потасканным, но вполне умиротворённым. - Что будет дальше? – спросил тихо Билл, смотря новостную панель. - Только самое светлое и лучшее, - заверил его муж, взглянув на себя с панели, затем слыша лишь обрывки лозунгов через звуки их поцелуя: «Реабилитирован... Чистокровный... Сын Александра Бэккера... Наследник... Дело Саммерсов под вопросом...» Билла держали на препаратах, но родил он в срок двух девочек. Роды прошли быстро. Родители и Том были рядом, все чрезвычайно счастливые. Крийц сидел на инвалидном кресле, держа младшую, смотря на зятя со старшей дочерью на руках. Они назвали их в честь матерей: Ройз и Эль. Томас принимал поздравления с изменением социального статуса. Не нашлось ни одного человека, кто бы не упомянул об этом. Была лесть, на тему того, что они так и думали: молодой человек не мог быть грязнокровкой, будучи таким сильным и статным. Кто-то отшучивался, говоря, что всё только к лучшему. Другие просто высказывали свои мнения. А Мэхорду было глубоко насрать на них всех. И на этот статус никчёмный тоже. Английский концерн не развалился, но они сильно пострадали после скандала. Роберт улетел в Австралию и в Европе больше не появлялся. Джек пытался выправить бизнес, но получалось не очень, потому что его старший сын отказался работать с ним и продолжать семейное дело. Когда было объявлено о продаже концерна, Томас с маниакальной злорадностью купил все их акции, смотря с садистским счастьем в глазах на несчастного Джека, как тот ставит подпись в папке. - Это ради тебя, папа, - он положил ладонь на гробовую плиту и грустно улыбнулся. – Для моих детей, для нашего устойчивого будущего. Билл стоял сзади, поглаживая мужа по спине. Он слегка склонился перед могилой, отдавая дань уважения. - Папа, Ий дерётся! – обиженно протянул Тоби. - Милый, - Билл одёрнул сына, - перестань, пожалуйста. - Ябеда! Альфа-фигальфа, - Крийц показал брату язык и убежал в другой угол гостиной. - Бета-котлета! – не остался в долгу средний. - Альфуша-лохуша! – парировал младший. - Бетка-креветка! Мама умилённо наблюдала за детьми, показывая старшему картинки в книжке. Девочки уже давно спали, а пацаны не хотели униматься. - А когда Томас приедет? - У него совещание, мам, - Билл встал и начал собирать игрушки. – Надеюсь, скоро. - Вы полетите в Вену на приём? – спросила она, отпуская внука. Тот побежал разнимать братьев, которые устроили потасовку у рояля. Бэль Омм посмотрел на них, понял, что ничего серьёзного, и вернулся к разговору. - Поедем. Том открывает два новых филиала в Новой Зеландии и Малайзии. Придётся дать интервью, ответить на вопросы. - Вы оставите нам детей? – спросила она с надеждой. - Если они вас не утомят, то да. Но мне бы не хотелось, чтобы папу беспокоили после реабилитации. Всё-таки, он перенёс операцию не очень-то успешно. - Ему общение с внуками пойдёт на пользу, а то он всё больше живой тюфяк напоминает. Послышались крики, визги и возмущения. - А ну-ка, - Билл поднялся и подошёл к сыновьям, - я сейчас всех отлуплю и даже не спрошу, кто виноват. - Это он... - Да он! Всё он! - А они вообще... Француз, не церемонясь, закинул одного на плечо, а двоих взял за ноги и понёс наверх кверху тормашками. Скинул всех на постель в их с Томом спальне и грозно посмотрел на детей. - Немедленно умываться и спать! Завтра мы с вами поговорим о поведении. - Но мы хотим дождаться папу, - надув губы, проговорил Александр. - Да, очень хотим. Ну пожалуйста, - взмолились остальные два. - Вот во сне и дождётесь! Все трое обиженно выдохнули, соскочили с кровати и, повесив носы, пошли умываться. Билл проводил маму, вызвав ей машину. Поцеловал на прощание и пошёл убирать игрушки. Тройняшки вымазали зеркальную панель, налили лужу и раскидали одежду в ванной. Вот маленькие бестии. Бэль Омм не стал звать прислугу, сам всё убрал. Плохой пример заразен, подумал он, вспоминая, как муж вгоняет в краску прислугу до сих пор, сам что-либо делая по дому. Он пришёл уставший. Упал на диван и выдохнул. Билл спустился. - Как собрание? - Плохо. Лучше бы вообще рты не открывали. Что сегодня было занимательного? - Да ничего такого, правда, когда мелкие сцепились утром и начали обзывать друг друга, я встрял. И знаешь, как Тоби назвал меня? - Ну? - Омега-телега! Я ему чуть по лбу не зарядил. - Паршивцы. Но Том захохотал. Бэль Омм снял с него пиджак, погладив по волосам. Он оставил его одного, чтобы супруг немного посидел, отдохнув. Оли пожелала им спокойной ночи, выходя из кухни и поднимаясь к себе. Оба кивнули и улыбнулись. - Пойдём, - Том встал, пройдясь ладонью по пояснице Билла, когда тот закрывал сундук с игрушками, - хочу кое-что с тобой обсудить. Они поднялись в кабинет. Мэхорд усадил супруга на диван, достал из полки две папки и сел напротив. - Я хочу вернуться к вопросу о правлении. Билл закатил глаза. - Мы это обсуждали два года назад, и повторно год назад тоже. Ты от меня хочешь один и тот же ответ услышать? Чтобы я, как попугай, повторил? - Нет, - мужчина улыбнулся, - здесь, - он протянул одну папку, - то, что я предлагал тебе раньше. - Управляй ими сам. Я не хочу, Том, я уже говорил. Ты прекрасно справляешься. Я же изумительно чувствую себя дома. - И мы оба прекрасно знаем, что это не совсем так, - лукаво улыбнулся альфа. – А здесь, - он подал вторую папку, - то, что я хочу предложить тебе сейчас. Билл с любопытством принял её, открыв. Слияние. Как всё просто и прозрачно. То, чего так хотел Юлиус. То, что защитит их семью, как щит, сплотит сильнее. Слияние всех предприятий в одно, единое. - Я хочу объединить концерны, - начал Мэхорд, любовно перебирая волосы мужа, - построить общий офис здесь, недалеко от дома, чтобы больше не мотаться туда-сюда, как болвану. И отдать тебе французскую часть. Чтобы ты, как и прежде, управлял своими людьми. - Я передал тебе права. - Теперь я хочу их вернуть. Билл, не стоит скрывать, я вижу, как время от времени ты скучаешь по работе. Не прячь это желание от меня. Ты был рождён омегой, но вырос сильным, самостоятельным. Наследником. Ты не семейный хранитель очага, который ни на что другое не способен. Ты борец, как и я. Так продолжай же. Делай то, что хочешь. Когда мальчики были маленькие, ты справлялся. Почему же сейчас не сможешь? Бэль Омм посмотрел на мужчину. Его глаза заискрились. - Ты уверен? - Абсолютно. Наша семья не будет полноценной, если ты останешься несчастен. И не спорь, я чувствую, - сказал он, видя, как тот открыл рот в протесте. - А потом я отдам немецкую часть Александру, твою – Тоби, а английской, самой незначительной, пусть Крийц играется. - Чудесный план, - Билл воодушевлённо кивнул. Он взял ручку и подписал документ. Том улыбался одним уголком губ. Вот теперь всё на своих местах, как и должно было быть. А дальше будет так, как он и предвещал: светлее и лучше. Das Ende ά β ώ