Три взгляда Владимира Корфа, или любви все возрасты...

      Он стоял на перроне вокзала перед красивой надписью «Добро пожаловать!» и растерянно оглядывался вокруг. Его, конечно, не встретили. Хотя чего можно ждать от особы, характеристика которой сводилась к нескольким фразам, но каким! «Анна может показаться тебе несколько странной на первый взгляд. Не обольщайся, на второй твой взгляд она покажется совершенно невозможной. Но предупреждаю, что третий взгляд может стать для тебя фатальным». Вот так и никак иначе!       - Простите, вы случайно не Корф? Владимир Иванович?       Рядом с ним стоял молодой невысокий паренёк в круглых очках.       - Случайно он, - ответил повеселевший гость и удивлённо осмотрел своего визави. - А вы случайно кто?       - Тут уж ничего не попишешь - таки да, случайно. Я Долгорукий Андрей Петрович и мне, так сказать, поручили встретить вас. Но я задержался у нот, простите, и совершенно забыл о своём поручении. Вы только Анне не говорите, а то она из меня рыбу-фиш сотворит, - Андрей Петрович грустно вздохнул и как бы между прочим продолжил: - А грозится она уже давно. А если сказала, то рано или поздно сделает, тут к гадалке не ходи. Пойдёмте, нас машина ждет - и он резво замаршировал к вокзалу.       Корф глубоко вздохнул и медленно покатил по декоративной плиточке перрона свой чемодан. Чемодан подскакивал и дрожал, пытаясь завалиться набок и вывернуться из рук хозяина, колёсики застревали между плитками, заставляя хозяина постоянно оглядываться и вытягивать чемодан из засыпанных песком швов, при этом он старался не потерять из виду странного встречающего.       Они вышли из здания старого вокзала, Владимир поднял голову и улыбнулся. Перед ним была округлая площадь с фонтаном в центре, левее высились разноцветные купола храма, прямо перед его глазами в буйной зелени многочисленных деревьев он разглядел ещё купола, невысокие старинные здания и вполне себе современный Макдональдс. Андрей Петрович посмотрел на него, поправил пальцем очки на переносице и тихо заметил:       - Нам туда, - и махнул рукой в сторону стоящих автомобилей.       На стоянке такси стояли несколько автомобилей разных возрастов и фирм, но среди них выделялся своей голубизной старый горбатый «Запорожец». «Даю голову на отсечение - это за мной!» - успел подумать Корф, прежде чем услышал фразу, сказанную с неповторимым малороссийским говором:       - И шо? Вы хотите, чтобы этот верзила весь усел у мою дэвушку?       Говоривший лысоватый мужчина осматривал Корфа с головы до ног, держа в зубах незажжённую папиросу и скрестив руки на груди. Одет он был феноменально - в старую застиранную тельняшку, порванную на плече по шву, трикотажные брюки с вытянутыми коленками и старинные вьетнамки. Корф удивлённо поднял бровь и остановился.       - Дядя Андрей, как может «Запорожец» быть дэвушкой? Это изначально не верное утверждение, - пробормотал Андрей Петрович и опять поправил очки.       - Молчите, юноша, если ничего не смыслите в сто́ящих автомобилей. Это дэвушка, потому что «машина», - с придыханием сказал встречающий и поднял руку в театральном жесте, показывая аудитории степень превосходства «машины» над окружающей серостью. - Но так и быть, я позволю этому молодому человеку познакомиться с моей красоткой, только вот - куда мы денем его баг'аж?       Владимир вскинул голову и удивлённо посмотрел на говорившего дядю Андрея. Во-первых, слово «багаж» он произнёс с явным южным «г'», мягким и глухим; во-вторых, Владимира заинтересовало, куда они собираются девать этот самый «баг'аж», а в-третьих, Корф действительно сомневался, что они поместятся в это чудо автомобильной промышленности без боязни увечий и тяжёлых последствий. Но у Андрея Петровича на этот счёт было своё мнение.       - Вы, дядя Андрей, либо везёте нас домой, либо я сегодня же скажу Анне, что вы…       - Ой, тока не надо таки угроз, не надо! Можно подумать, шо страшнее зверя нету, чем наша прелестная крошка. Шо подумает об нас наш г'ость, как там его? - совершенно не испытывая не малейшего укора совести, проговорил человек в тельняшке. - Ви, молодой человек, присаживайтесь здеся, - и он широким жестом отодвинул переднее сиденье, - а мы с этим несносным негодяем, шо так грубо разговаривает с самим Забалуевым, сядем тута, и всех делов, - и он развёл руками и широко улыбнулся.       «Вот ведь повезло человеку с зубами, - машинально отметил Владимир и с опаской заглянул в нутро металлического крепыша, - однако мне тут не поместиться, даже если я буду один и без "баг'ажа"».       Он растерянно посмотрел на своих собеседников и отрицательно покачал головой. Дядя Андрей удовлетворённо кивнул головой и заметил:       - Наш г'ость, Андруша, намного умнее вас с этой, не к ночи будет сказано, малолетней вымог'ательницей! А потому ми пойдём пешком, – весело закончил он.       - Как пешком?       Андрей Петрович опять поправил очки и тихо заметил:       - Владимир Иванович, нам недалеко, всего три квартала.       - А зачем тогда нужна была эта машина?       - А ета машина, молодой человек, нужна была для протоколу. Вас встретили, да? Вам даже предложили транспорт, но ви сами заметили, шо у вас будут некоторые затруднения, да? А посему ми все идём пешком! - еще радостнее закончил дядя Андрей и бодро зашагал к подземному переходу.       - А может такси? - предложил ошарашенный такой встречей Корф.       - Андруша, ты слишишь? Он хочет взять такси, нельзя отказывать нашему г'остю в таком пустяке, - дядя Андрей остановился и вдруг заорал во всё горло, перекрикивая шум оживлённой площади: - Сэмэн! Давай сюда свою колымаг'у!       Через несколько секунд перед ними остановилась новенькая синяя Тойота, в неё споро погрузили «баг'аж» и «г'остя», и машина сорвалась с места, чтобы через пять минут въехать в тихий солнечный старый дворик, увитый виноградом и плющом. Владимир вышел из машины, расплатился за поездку с улыбающимся молоденькими водителем, огляделся и вдруг поймал себя на мысли, что он стоит посреди незнакомого южного дворика и улыбается во весь рот.       Андрей Петрович в очередной раз поправил очки и заметил:       - Вам, Владимир Иванович, сюда, - он прошёл несколько шагов, запрокинул голову и закричал: - Тётя Варя, ваш гость приехал! - после чего спокойно удалился вглубь двора, куда уже шустро ускакал дядя Андрей.       - Г'ость, божечки, уже приехал! Я щас, щас, дорог'ие мои, уже иду! - и на деревянное крыльцо выкатилась полненькая женщина в старом потёртом лёгком платье, поверх которого был одет белоснежный фартук. - Ви Владимир Иванович, да? Так, подымайтесь, подымайтесь! Ваша комната уже почти г'отова, осталось только вытереть пиль и постелить коврыки.       Владимир Иванович внимательно посмотрел на крутые ступеньки и стал «подыматься», подтягивая чемодан и ругая себя за то, что согласился пожить «в домашней обстановке», чтобы лучше изучить уклад жизни и повседневность бытия в этом неповторимом южном городе. Он сделал последний шаг и посмотрел на тетю Варю. Невысокого роста, кругленькая и пахнущая свежей выпечкой, эта милая женщина с перекинутым через плечо полотенцем с улыбкой смотрела на Корфа и вдруг резво перегнулась через перила и громко закричала:       - Фаня, убери своего уг'оловника из моей кухни! Он стащил у меня котлету!       Внизу что-то зашевелилось и Корф услышал недовольный мужской голос:       - Ой, держите меня всем каг'алом, я таки взял всего одну котлету, а она орёт так, будто у неё украли таки свинью! Варя, вам имеет место быть стыдно! Я выступил в роли дег'устатора! Кстати, ваша котлета била так себе!       После этих слов тетя Варя быстренько наклонилась к стоящему на крыльце ящику, схватила одиноко лежащую картофелину и, прицелившись куда-то в хилый палисадник, метнула орудие мести в густые кусты сирени. Из кустов раздался вопль обиженного «уг'оловника» и дикий крик:       - Ви шо сибе позволяете? Я буду жаловаться на вас участковому и управдому!       - Ха, хоть в орг'анизацию объединённых наций, адрес дать? - ехидно переспросила тетя Варя у кустов сирени, оттуда послышалось обиженное сопение. А снизу раздалось спокойное замечание:       - Тётя Варя, милая, засекай время, если через 15 минут наш Карлуша не склеит ласты, котлеты можно есть всем домом! - и во двор вышла невысокая белокурая девушка, одетая в белую майку, обрезанные до шортиков джинсы и босоножки на высоком каблуке.       Кусты сирени зашевелились и обиженно произнесли:       - Шо за склонность к летальным исходам у такой юной баришни?       Корф, который молча наблюдал за происходящим, скосил глаза вниз и спросил:       - А почему именно ласты?       Девушка с интересом посмотрела на него своими синими глазами, перевела взгляд на высунувшего голову из кустов Карлушу, который во все глаза уставился на приехавшего гостя, подумала и кивнула головой:       - Конечно, можно охарактеризовать его светлое будущее как «отбросить копыта», но «ласты» звучит романтичнее, да?       Все уставились на Корфа в ожидании ответа. Он молчал и переводил взгляд с одного лица на другое, прислушиваясь к прекрасным чистым звукам скрипки, доносившимся из дальнего угла старого дворика. Он уже почти сформулировал свой ответ, как в этот момент белокурая девушка открыла рот и, не отрывая взгляда от лица Владимира, прокричала куда-то в сторону:       - Андрей! Г'амма - это не Шульберт! - потом внимательно посмотрела в лицо Корфу и спросила: - Вот вы, Владимир Иванович, человек образованный и культурный, да? - Корф кивнул, девушка кивнула в ответ. - Так я и думала. Скажите мне и всем нам с высоты своего… - сделав паузу, ещё раз осмотрела Корфа с головы до ног, - …роста, как можно сфальшивить… - она опять замолчала, отвернулась и заорала на весь двор: - в г'амме!       Пение скрипки прекратилось и раздался громкий резкий фортепианный аккорд. Девушка вздрогнула всем телом и прикрыла глаза, будто этот аккорд взорвался у неё перед носом.       - Г'ений, наша г'ордость, - умиленно произнесла тетя Варя, поднося уголок полотенца к повлажневшим глазам.       - Тупица и лентяй, - продолжила девушка. Опять посмотрела на Корфа и удивлённо заметила: - Вы представляете, он даже не знает закона Кирхгофа!       Корф поднял брови, приоткрыл рот, криво усмехнулся и робко заметил:       - А это кто? Ваш родственник?       - Кто? Андрей Петрович?       - Нет, Кирхгоф?       Все уставились на него, изображая немую сцену из гоголевского «Ревизора», потом переглянулись и громко рассмеялись. Корф тоже тихо усмехался и с одобрением оглядывал своих новых знакомых. Затем тетя Варя подхватила Корфа под руку и завела его в светлую, небольшую комнату с распахнутым окном, идеально убранную и украшенную старой вазой со сладко пахнущими пионами. Он огляделся и с облегчением сел в кресло.       Тетя Варя провела своей пухлой ладошкой по его волосам и тихо произнесла:       - Отдыхайте, Володенька, а я приг'отовлю вам ужин, - и она выкатилась из комнаты, спустилась с крыльца, успев обратиться к кустам сирени: - Ты, убивец! Вилазь и иди кушать, а то опять весь г'олодный останися!       Владимир прикрыл глаза, вспоминая прошедший час, и мотнул головой - а всё-таки здорово, что он согласился пожить «в домашней обстановке».