you are my art

      Неловкость, витающая в воздухе, заставляла Юнги чувствовать себя сопливым школьником в дешёвой дораме. Чёрт бы драл во все щели этого молчаливого омежку, рушащего все попытки альфы завязать разговор. Обычно у Мина не было проблем в общении с клиентами. Никогда. Абсолютно никогда. Пусть альфа и был немного холоден, но общий язык находил моментально. Люди, которые приходили к нему имели схожие друг с другом интересы. Не все, конечно, но один всегда был, собственно, он-то и заставлял идти их к Юнги — тату. Так что альфа всегда примерно знал, о чём вести разговоры. А вот этот мальчишка вдруг взял и решил выделиться, ставя альфу в весьма неудобное положение. Ни тату, ни пирсингом, ни баскетболом, ни рэпом он не интересовался. Юнги даже пробовал о политике и истории рассуждать! Однако тут они имели слишком разные взгляды. И если бы Мин вовремя не закончил ситуацию, то завязалась бы драка. — Так трудно выбрать, ты набросал просто идеальные эскизы, да и каждое тату в кой-то мере подходит мне в плане характера и темперамента. Ты действительно не соврал, когда сказал, что сделаешь их специально для меня, — Тэ продемонстрировал свою квадратную лыбу, заставляя сердце мастера сделать кульбит и с глухим ударом упасть в пятки. Тридцать минут пытаться разговорить клиента всевозможными способами, сто раз за это время посраться с ним, и в итоге получить похвалу и наипрекраснейшую улыбку за свою обычную, каждодневную работу. И приятно, и обидно одновременно. — Ну, я бы мог предложить что-нибудь из каталога, но мне кажется ты бы не оценил. — Ты хорошо чувствуешь людей. Многим меня совсем не просто понять. Ведь я замкнутый... но очень интересный, когда меня узнаешь немного ближе, — Тэхён прекрасно знал о своих достоинствах и недостатках, это было его плюсом. Он никогда не занижал и не завышал свои возможности перед другими и перед самим собой. — О, тут даже цветные есть. Ты великолепно владеешь акварелью, — глаза Кима загорелись. Акварель и люди, кто смог овладеть её — его слабость. Колючий, замкнутый омега сейчас, но очень общительный и нежный, как и этот инструмент, раньше, просто души в нём не чаял. — Я учился на пейзажиста, — пожал плечами альфа. Искренне не понимая, чего такого эдакого нашёл в его работах Ким. — Бросил? — в ответ неуверенный кивок. — А я вот бросать не собираюсь, — неловко хохотнул Тэ, подмигивая. — Вот это хочу. Тэхён выбрал чёрно-белое тату с россыпью маленьких звёзд и двумя небольшими планетами, у одной из которых было несколько колец. По мнению Тэ, высказывание: «художники не от мира сего» — совершенно не стереотип. Примером служит он сам. Его всегда тянуло к чему-то неизведанному, большому и необъятному, как космос. В детстве он даже говорил, что все идеи для рисунков ему посылают инопланетяне. Собственно, года идут, а он по-прежнему считает также. — Миленько, — хмыкнул Юнги. — Есть идея, где её набить, но для этого расстегни рубашку, мне нужно посмотреть, стоит ли татуировкой подчёркивать твои ключицы, — без задних мыслей сказал Мин, доставая из шкафчиков всё необходимое. — Если бы ты не был тату-мастером, я бы уже подумал о домогательстве, — игриво произнёс Ким, расстёгивая клетчатую бордовую рубашку. Из подсобки послышался дикий гогот, заставляя Шугу краснеть ещё больше и мысленно надавать себе по щам, чтобы не раскисал так. Собравшись, Мин только поднял голову, дабы оценить ключицы Кима, как устремил свой взгляд в пол, хватая ртом драгоценный кислород, которого так не хватало. В тот же миг ему захотелось сдохнуть и воскреснуть одновременно. Ещё более эстетичного тела Юнги в жизни не видал. А ведь у парня за спиной довольно богатый опыт! Он популярен, пусть и на андеграунд сцене. После каждого выступления на него вешалась ни одна и даже ни две омеги, но их тела никак не шли в сравнение с телом Ким Тэхёна. Омега впитал в себя просто всевозможные фетиши альфы, начиная от выпирающих ключиц и живота с ели заметным прессом, заканчивая смуглой кожей, которую в наше время азиаты изо всех сил стараются скрыть. — Земля вызывает Шугу, — Тэ помахал рукой перед лицом мастера. — Ты чего завис? Мне не стоило до конца снимать рубашку? Ты же не упадёшь в обморок? — в чувство Мина привёл ехидный свист двух придурков, с интересом подглядывающих за происходящим. — А это?.. — Не волнуйся, это просто два озабоченных дебила, которые смотрят порнуху на рабочем месте, за что будут уволены, если не прекратят сейчас же! — гаркнул альфа в сторону двери. — И я не собирался тут падать в обморок! Я тату и на заднице бил и на местах поинтереснее, так что ты своим идеальным, красивым, прекрасным телом меня ничуть не удивил. Даже зрители этого бесплатной кинодрамы в 3D затихли, ожидая последующих действий, затаив дыхание. Юнги же просто впал в Астрал, вымаливая у Дьявола самое лучшее место в Аду. Желательно где-то на троне. Альфа бы очень хорошо смотрелся на нём и прекрасно бы вошёл в роль нового правителя преисподней, ведь он уже живёт в ней с самого рождения. Только без котлов с грешникам, ванн из крови девушек-омег девственниц и человеченки на ужин. Вместо них здесь плата за аренду, ипотека, недотрах, неумение контролировать себя и держать язык за зубами. — Оу, спасибо, я польщён, — спокойно отвелит Тэ, поклонившись, как ни в чём не бывало. Ни единый мускул на его лице не дрогнул. Юнги готов был рвать свои блондинистые волосы. Наивное и немного высокомерное, нахальное существо, скрывающаяся за стеной пофигизма, просто стояло и смотрело на Мина большими тёмно-карими глазами, невинно хлопая ресницами. Ни какого скандала, ни какой пощечины, ни заигрывания в ответ, ни даже обычного смущения. Этот мелкий батан с телом Аполлона (по скромному мнению Юнги), просто сводил бедного альфу с ума, выворачивая его сознание наизнанку со всеми потрохами, сжирал душу и даже «спасибо за еду» не говорил. Сердце билось, как припадочное, ладони потели, колени подкашивались, а противный сладкий запах уже таким не казался. В голову лез бред наподобие: « он пахнет жвачкой, а я мятой. Вместе мы мятная жвачка. Как мило». «Хумило, блять!» — огрызается себе же Юнги, выбивая всю дурь из башки при помощи стены и похлопываний лбом об неё. Только не помогало всё это, ибо мысленно это делал добрый, не хотевший принимать реальность, молодец. Такое с Юнги уже происходило однажды. Где-то в конце средней школы, когда он ещё был совсем зелёным; когда начинали бушевать гормоны, и с каждым первотечным омегой хотелось сделать такие взрослые вещи, о которых даже учебник по биологии не расскажет. Но был один индивид, который на несколько лет младше и учился в начальной школе. Его еле заметный сладковатый запах притягивал Мина, как магнитом. Омежку, вопреки всех его взрослых фантазий с другими, хотелось просто оберегать, быть рядом и дарить шоколадки после уроков. К сожалению, омега переехал, а Юнги так и не смог одарить того юного паренька ванильными чувствами, переполняющих его в школьные годы. Ни одна особь противоположного пола больше не смогла растопить сердце сурового репера. И Юнги был этому весьма благодарен, меньше мороки, больше времени на саморазвитие, ты ни от кого не зависишь, живёшь только ради себя. Что может быть лучше? Правильно, ничего. Но всему хорошему однажды приходит конец, и тут в его жизнь ворвался бесящий до чёртиков своими непонятными выходками, умный, высокомерный, влюбленный в искусство, грёбанный хикка с, наверное, очень мягкой и шелковистой кожей, которую хочется забить полностью, Ким Тэхён. — Садись на кушетку, я сейчас подойду, — и от бедного Юнги след простыл. Проводить выходные в общаге очень даже интересно. Некоторые уехали к родителям на два дня, парочки разбрелись по мотелям, и остались только самые весёлые ребята, у которых детство в пятой точке огнём горит. Это те самые ребята, которые предлагают тому заучке кинуть в постель резинового паука, а спящей вахтёрше нарисовать чёрным маркером усы поверх её собственных. И обычно этим развлекались Чимин и Чондэ, но в этот раз, вот не задача, они опять перебрали. Каждый раз эти двоя талдычат себе, что на работе ни капли в рот не возьмут, даже пива. Даже безалкогольного, если оно, конечно, обитает в баре. Наверное вы знаете фразу: «хотели как лучше, а получилось как всегда». Ну вот и они постоянно напиваются в драбадан, когда решают остаться в клубе в пятничную ночь. В моменты тяжёлого похмелья, когда не было сил сходить до кофейни, почти не просыхающий Пак, начинал молиться Богу (в которого давно не верил) за такое спасение в виде Чон Чонгука. Понимающий альфа и таблеточку приносил, и за минералочкой бегал, и тазики менял, и по головке успокаивающе гладил, оставляя длинные тирады на последующий день. — Я надеюсь Чондэ тоже умирает, иначе в Раю мне будет очень скучно, — Чон аж воздухом поперхнулся от такого заявления, удивленно вскинув брови. — С моей ангельской внешностью дорога мне только наверх. — Хера с два, я за твои короткие, накаченные ноги зацеплюсь и за собой в пекло потащу, — прохрипел вошедший Ким, одетый в изысканный наряд от бомжа Ивана, закутанный в пуховое одеяло, с кепкой на каштановом вороньем гнезде и в солнцезащитных очках, скрывающих опухшие глаза. — Ты чего сюда приперся? — нахмурился Гук, закутывая Чимина с головой в одеяло. — Успокойся, мальчик, он бы тебе всё равно не дал в такой состоянии, — завалился на кровать Кима бета, получив в лицо паковой заблеванной подушкой, а следом два красивых средних пальца от Чона. — Вы бы в меня ещё самой блеватней кинули для пущей радости. А я тут, между прочим, с новостями пришёл, — альфа заинтересовано провернулся на ележивущей табуретке, а Чим высунул своё пухлощёкое личико из кокона. — Сейчас звонил Хосок и оповестил о том, что скорее всего до Юнги начало доходить, кто такой Ким Тэ и с чем его едят. Намджун, угарая в трубку, крикнул, что Шуга выдаёт такие перлы, на которые отродясь не был способен, — Ким и Чон трагично всхлипнули, осознавая, какое веселье пропускают. Машинка монотонно жужжала, успокаивая нервы мастера. Юнги предпочитал заговаривать и успокаивать клиентов до начала процесса, а работать в полной тишине, сосредоточившись на своём любимом деле. Его ничего не должно тревожить. Ни музыка, ни разговоры, ни крики клиентов, если им вдруг стало больно. В этом плане Тэхён для Шуги был просто идеальным клиентом. Ни единого писка, несмотря на довольно-таки неприятный процесс набивания тату на кости, ни каких-либо вопросов. Омега просто давал наслаждаться делом (и собой), запрокинув голову, витая где-то в своих мыслях. Юнги готов был работать на самой черепашьей скорости, лишь бы подольше разглядывать прекрасного (факт) омегу. В какие-то моменты он даже жалел, что работает в перчатках, не наслаждаясь приятным теплом тела омеги. — Извини, что отвлекаю от работы, — Тэ приоткрыл глаза, изучая посеревший потолок, — но я просто хочу сказать, — в ответ омега получил немного раздражённый кивок от Юнги, мол, продолжай без длинных разглагольств, я тебя внимательно слушаю. — Мне кажется, что я хочу на себе все те татуировки, которые ты нарисовал специально для меня, — Мин выключил машинку, пряча счастливую улыбку за чёрной маской. — А как же учёба, работа? — немного насмешливо. — В местах, где их никто не увидит. — Чтобы ими любовался только ты? — Ну, может быть ещё один очень близкий человек, если такой объявится, а может уже объявился сейчас, — альфа уверен наверняка, ежели бы он сейчас пил, то обязательно выплюнул бы всё содержимое на человека, сидящего перед ним. — Знаешь, я могу набить тебе их бесплатно, но, — Юнги ухмыльнулся, подмечая неподдельный интерес в глазах нелюбящего тратиться Тэхёна, — ты будешь моделью для моего инстаграма. Сейчас пиар в социальных сетях очень важен, грех отпускать такой прекрасный экземпляр. Обещаю, что никто не увидит твоего лица, правда, тату будет любоваться большее количество людей, чем хотел ты. Я не позволю таким произведением искусства пропадать зря, — в большей мере это было адресовано самому Киму, нежели художествам альфы. Тэ немного помешкался, но в итоге одобрительно кивнул не сколько Юнги, сколько себе. — По рукам, — где-то в подсобке слишком наиграно упало бездыханное тело Чона Хосока, не выдерживающего всей этой Санты Барбары.