Если бы всю мою жизнь можно было описать одним событием, я бы вечно ехал в магазин за вином где-то на юге Италии.

      Каждый раз я получаю от Апреля маленький презент. Он не смотрит мне в глаза, просто сует в руки коробочку, смущенно шаркает ногой, а потом превращается. В воду или в ветер, или в солнце, в месяц, в звезду. Иногда превращается в запах или душевное ощущение, но превращается обязательно, всегда, вот что неизменно. А мне, если и надо больше, и этого хватает.       В коробочке момент. Он медленно выползает наружу или молниеносно выскакивает мне прямо в лицо, а иногда приходится силой вытаскивать его на свет, да еще и аккуратно, чтобы не повредить. Момент не то, чтобы осязаем, просто он есть, и все, этого достаточно для того, чтобы его потрогать или подумать, что трогаю. В общем-то, он есть, и этого хватает для того, чтобы он был. Всем бы так, знаете ли, самоутвердиться.       И мы собираем Апрель по кускам, по моментам. Он не раздавал бы их нам, если бы не хотел, чтобы его знали. Но он, видимо, хочет. И с каждым годом мы узнаем его. Всю жизнь так знакомимся и никто не успевает узнать его полностью. Знаете как говорят? Чтобы понять картину, надо смотреть на нее столько дней и ночей, сколько художник ее писал. Именно поэтому природа — это такая чухня, на которую можно смотреть вечно, не отрываясь, вот так и помереть — с открытым от восхищения ртом и горящими глазами. Но никогда человек не успеет ее понять. И хотел бы, ан нет, нет времени.       Цвета яркие и светлые, каких не встретишь в другое время — только Апрель, только утро. Я откопал в сарае на удивление приличную куртку, назвал ее «весенней» и теперь все так. То есть, у меня теперь есть две одинаково теплые куртки, только одна — «весенняя», а другая «осенняя», почему-то меня это приводит в восторг. Меня вообще любая фигня «почему-то приводит в восторг», такой уж я восхитительный дурак, ничего не попишешь.       А все вокруг будто нарисовано солнцем. Выныривает из тени красный трамвай, и теперь уже это другой трамвай, такой же красный, но уже новый, потому что тот, в тени, сделали люди, а этот нарисовало солнце, видите разницу?       Я обгоняю голубой троллейбус, дожидаюсь его на остановке, запрыгиваю внутрь. Я тоже нарисован солнцем. И троллейбус, и кондуктор, и единственный, кроме меня, пассажир. Лыбу давлю такую, что в зеркало смотреть страшно, но это все потому что вокруг — Апрель, а с ним у меня особые отношения. Вот он, мой момент, был бы человеком — потянулся, вылез бы сам из коробки, сел на край и ноги свесил. И смотрел бы на меня как кот, жмурясь и улыбаясь. Так я сейчас из окна троллейбуса на солнце смотрю. Оно меня нарисовало, а я свой момент прожил: мы с ним, солнцем, в каком-то смысле, выходит, похожи…       Но момент не человек, поэтому просто окутал меня нежно и весело и остался со мной, как всегда было заведено у моментов.