Бунтарь

Осознание, что что-то определённо не так, приходит, когда лакричные конфеты в целлофане кажутся интереснее, чем сидящий рядом симпатичный парень — особенно если это тот самый парень, о котором ты ещё вчера тайком воодушевлённо черкала записи в дневнике, упиваясь мечтами о вашем совместном будущем. Или хотя бы о горячем поцелуе прямо под футбольной трибуной, потому что девочки из параллельного класса все уши прожужжали, как там классно целоваться во время перерывов между уроками. Я окончила школу два месяца назад, так и не испытав прелестей побегов на школьный стадион ради короткой встречи с любимым. Все мои парни, как правило, спортом не занимались и отличались отсутствием склонности к романтике, а поэтому целоваться нам приходилось у них дома, пока родители были на работе; свидания состояли из монотонных походов в кино и кафе и через пару недель напоминали затянувшийся кинофильм, под который хочется только зевать, а секс… Секс стал моим самым большим разочарованием в шестнадцать лет. Наслушавшись того, что «секс» — это приятно и совершенно не больно, а ещё что он обязательно должен присутствовать в отношениях и никак иначе, я не смогла сопротивляться уговорам своего первого настоящего парня, возжелавшего меня через месяц отношений. Поэтому и в голове у меня остались только воспоминания об окровавленном постельном белье и уродливом мальчишеском лице со сверкающими от слюны губами, которые по сей день, бывает, всплывают у меня перед глазами и заставляют кожу покрываться мурашками. Не даром, что и расстались мы так же быстро, как быстро решили повзрослеть вместе. Но Чунёль должен был быть другим. Прославленный атлет, истинный красавчик, не богач, но и не бедняк. Вполне логично сказать, что в здравом уме от свидания с ним не отказалась бы ни одна девушка. Я всегда с удовольствием вспоминала тот день, когда случайно перепутала женскую раздевалку с мужской и застала Ким Чунёля во всём его великолепном обличии. Парень тогда ничуть не смутился, даже поиграл мышцами передо мной и в шутку предложил принять вместе душ, но я сбежала в коридор, вся красная, как рак, успев только смущённо бросить извинения. Таким он мне и запомнился: привлекательным, самоуверенным и желанным. И на выпускном я ревела в три ручья только потому, что так и не решилась пригласить его на свидание и дать потрогать свою грудь между книжными стеллажами в библиотеке — так как ходили слухи, что некоторые девочки предлагали ему за это деньги и он им не отказывал. Чунёль был главным героем в моих мечтах. В них мы летали в Америку и Европу ради свиданий в лучших ресторанах мира и занимались жарким сексом на крышах небоскрёбов, оба при этом испытывая то самое удовольствие, о котором я всегда слышала от других. Затем лучшая подруга заявилась ко мне домой и радостно объявила, что смогла устроить мне свидание с Ким Чунёлем. Вернее, двойное свидание — Фэй позаботилась и о себе, но какая разница? Мне предстояло свидание с лучшим парнем во всём городе! Примерно с таким энтузиазмом я готовилась к вечеру, который обещал стать незабываемым. В ход шло всё: мамина косметичка, маникюр, бигуди, максимум украшений, блёсток, брызгов духов, и только одежды — минимум. Я чувствовала себя слишком хорошо, глядя на отражение в зеркале, и совсем не смущалась из-за того, что у меня были открыты и ноги, и грудь. Всё лучшее должно быть видно. Завивать волосы для меня вообще редкость, но я убила несколько часов на то, чтобы сделать объёмные кудряшки, придававшие очарования моему круглому лицу. Даже зубы почистила три раза перед выходом, не жалея ни эмали, ни зубной пасты. Фэй, когда меня увидела, не смогла сдержать восторженного вздоха, и я знала — это успех! Чунёль был обязан упасть в обморок при виде меня. Или хотя бы пригласить на второе свидание. Всё пошло не по плану с самого начала. Как только мы с Фэй под руку зашли в тот самый молл, в котором условились встретиться с остальными, и попали в поле зрения Чунёля, я увидела его поникшее лицо. Ещё даже не окинув меня взглядом, он повернулся спиной и что-то сказал своему приятелю, виноватое выражение лица которого говорило само за себя. Вытянуть из него «Привет» в ответ на моё приветствие оказалось ещё труднее, но, в конце концов, он улыбнулся и пожал мне руку, после осторожно, думая, что я не замечу, вытерев свою о штанину. Мой мир рухнул в тот же момент. Я не знала, помнил ли он меня со школы, потому что мы никогда не общались, не считая того постыдного столкновения в раздевалке, но зато мы учились на одной параллели. Возможно, он уже совсем вычеркнул школьные годы из своей памяти, вовсю предаваясь свободным денькам перед началом университетской жизни. Или же он просто изменился. Но отчего-то в его лице, его движениях, жестах и голосе я не могла найти того самого Ким Чунёля, по которому сходили с ума все девочки в школе. Передо мной стоял разодетый в пусть и брендовую, но безвкусную одежду тёмноволосый парень, напяливший на кончик носа солнцезащитные очки — примечательно, что в помещении — и жующий жвачку с дерзким причмокиванием. Полная противоположность тому человеку, который буквально светился счастьем на футбольном поле и обаятельно улыбался, даже истекая потом в невыносимую жару, которая никогда не была помехой школьным матчам. После того как мы представились друг другу и немного познакомились за коктейлями в баре, парни повезли нас с Фэй на пикапе в кинотеатр под открытым небом. Из-за того что мест в машине было только два, включая водительское, мы с Чунёлем расположились в просторном, но неудобном кузове с металлическими створками, которые всё время норовили постучать мне по позвоночнику. И не будь я одета в короткую пышную юбку, я бы вполне сочла эту поездку за интересный опыт, тем более что наши колени с Чунёлем постоянно соприкасались из-за тряски машины и мы с ним часто переглядывались; вот только я улыбалась смущённо, всё находясь в поисках темы для разговора, а он — нахально и с недоброй усмешкой. Сумерки опустились на город как раз к тому моменту, как мы, теперь уже вчетвером, расположились в кузове, подстелив мягкий плед и обложившись едой, купленной в специальном киоске. Фэй со своей парой на вечер — кажется, его звали Минсу, или Минсок, или ещё как-то — ограничились одним попкорном на двоих и задорно обкидывали им друг друга, больше налегая на банки с пивом. А вот Чунёль по-настоящему затарился и к середине фильма заканчивал жевать вторую пачку чипсов с солью и упаковку жареного арахиса, при этом у него в ногах ещё стояло большое ведро попкорна. Мне было достаточно бутылки воды и пакетика лакричных конфет с колой. Я ничего не ела за день до свидания, сочтя, что перед самим Ким Чунёлем должна выглядеть идеально, чтобы, не дай бог, не опухнуть за ночь. Тем более, глядя на очень голодного и наслаждающегося своей едой парня, я аппетита не испытывала. По правде говоря, настроения у меня тоже не было. Теперь, в короткой юбке и облегающем топе, с накладными ресницами и ярким макияжем, я чувствовала себя не красоткой, а неудачницей. Фэй, в отличие от меня, нарядилась куда скромнее, а макияжем совсем не озаботилась — она верно подметила, что вечером, в темноте, никому не будет дела до того, подведены ли у неё глаза, — но её новый «бойфренд» всё равно любовался только ей. Я завидовала. Примостившись в самом углу кузова, я скрестила вытянутые ноги вместе и поставила локоть на холодный металл, чтобы подпереть щёку рукой. Скучающим взглядом я уткнулась в огромный экран, сейчас транслировавший какой-то чёрно-белый ужастик прошлых лет; в свободной руке я прокручивала лакричную змейку и томно вздыхала под нос — как мне казалось, бесшумно. Сбоку, совсем рядом, точнее даже впритык, сидел Чунёль. Он не стесняясь занимал большую часть кузова и постоянно ёрзал на месте, всё пытаясь устроиться поудобнее. Сначала я не обращала на это внимания, но потом стала раздражаться, однако всё равно мило улыбалась Чунёлю, когда он замечал мою повёрнутую к нему голову. Помимо нашей компании смотреть «страшный» кино-марафон приехали и другие люди: повсюду стояли такие же машины, набитые взбудораженной молодёжью или же влюблёнными парочками; некоторые люди расположились прямо на земле, среди машин, и это больше смахивало на пикник; в воздухе стояли запахи лимонада и масляного попкорна, тихие разговоры-перешёптывания раздавались то тут, то там, ночные сверчки позвякивали где-то в кустах, а чёрное небо переливалось золотистыми звёздами. Я могла бы наблюдать за всем этим вечно. И почему-то именно природа теперь казалась мне лучшей частью этого… свидания. Наверное, под такую умиротворяющую какофонию звуков и запахов я вполне могла хорошо поспать, если бы идиллию вдруг не прервали. На экране как раз дошла очередь до пугающей сцены, из-за чего все заметно напряглись и притихли, даже я оторвалась от созерцания играющих в траве детей, когда улица взорвалась громкой музыкой и мужским смехом. Мне показалось, что весь кинотеатр повернулся, чтобы смерить наглецов злым взглядом. Включая меня. Чуть ли не подпрыгнув на месте от неожиданности, я перевалилась через кузовную створку и легко отыскала приближающийся джип, который и являлся нарушителем спокойствия. Из окон ожидаемо торчали головы развесёлых парней разных возрастов, но явно подростков; к крыше были прицеплены несколько досок для сёрфинга — город у нас небольшой, но оснащённый купальным местом; многие любили побаловаться водным спортом, включая сёрфинг, так что это не стало удивлением, — а вслед машине тянулись привязанные на верёвку консервные банки, которые громко звенели, ударяясь о землю. Тень раздражения скользнула по моему лицу, и я цокнула языком, разворачиваясь обратно к фильму, где уже кого-то резали и во всю хлестала бутафорская кровь. К счастью, как только водитель джипа нашёл место, где припарковаться, музыка выключилась и вернулась тишина, хотя и ненадолго — парней в одной машине было не меньше шести человек, и все они над чем-то хохотали и что-то обсуждали, словно совершенно не замечая обстановки вокруг. И так получилось, что остановились они аккурат подле нас, буквально в паре метров, поэтому своим периферическим зрением я могла наблюдать, как они расставляли еду и напитки на капоте. От них тянуло запахами леса и костра, поэтому я предположила, что до кинотеатра они не только купались и катались на досках, но и развели где-то лагерь, наслаждаясь природой. Я бы и сама не отказалась от чего-то подобного, а от мыслей о жареной на костре картошке у меня текли невидимые слюнки. — Что за уроды, — подал голос Чунёль, делая глоток из бутылки с кока-колой. Я тут же повернулась, чтобы посмотреть на него, но, прежде чем ответить, удивлённо вытаращила глаза, осознав, что Фэй уже во всю целовалась с приятелем Чунёля, который беззастенчиво водил руками по её податливому телу. Наверное, не будь нас с Чунёлем поблизости, эти руки забрались бы ей под футболку. Я невольно обратила внимание на то, что и мой сосед, при желании, мог бы меня полапать — у меня были соблазнительно приоткрыты ляжки, спасибо юбке, и я сидела у него под рукой. Что мешало ему приобнять меня? Конечно, он испортил весь настрой своим отношением, но я же тоже девушка. И мне тоже хочется, чтобы меня желали, чтобы касались там, где позволю, и чтобы целовали под ночным небом, пускай и на первом свидании. — Ненавижу таких подонков, — всё продолжал он, подавив отрыжку. Сморщившись, я обвела отвращённым взглядом заляпанные в масле руки и чуть округлившийся живот под плотной футболкой. Как давно он лишился своей завидной спортивной фигуры? — Попроси их перестать шуметь. Уверена, тебе все только спасибо скажут, — кивая головой в сторону тех парней, которые устроились удобно для просмотра кино и всё продолжали переговариваться друг с другом. Однако никто не пытался даже шикнуть на них, наверное, не желая связываться с кучкой подростков, вооружённых алкоголем. Куда проще смотреть грозно из-под бровей и ругаться себе под нос. — Не, ты чё! — фыркнул парень, в очередной раз ёрзая на месте. — Чё я буду с ними связываться, ещё полезут в драку, показушники сраные. Такие всегда начинают кулаками махать, я таких знаю. Не, я — один, их — шестеро, я ж не дурак, чё! С каждым его словом я будто оседала всё ниже и ниже, не в силах поверить своим ушам. То, что изрыгал его красивый рот, всё дальше и дальше удаляло меня от моего идеального Ким Чунёля. Того привлекательного, спортивного и обаятельного парня. — Ну да… — неловко пробормотала я, ещё раз улыбнувшись и тут же повернув голову в противоположную сторону, чтобы он не заметил пролёгшую у меня под глазами печаль. Это свидание — катастрофа. Уж лучше бы я продолжала жить собственными грёзами и никогда не встречалась и не разговаривала с Чунёлем в реальной жизни, сохраняя в памяти образ благородного парня, словно со страниц лучших книг. Чем сидела бок о бок с растолстевшим любителем чипсов и газировки. Шуршание пустых пакетиков и всплеск жидкости в бутылке не заставили бы меня снова повернуться, если бы мне на плечи неожиданно не легла тёплая рука. Вздрогнув всем телом и автоматически отклонившись в противоположную сторону, я уставилась на Чунёля, поняв, что теперь он дышал мне прямо в лицо, медленно рассматривая подрагивающие ресницы и разукрашенные губы. Рука, которой он ненавязчиво пытался прижать моё тело к своей широкой груди, игралась с кончиками волос — он будто заигрывал со мной, включив весь свой шарм. Но этот «шарм» быстро потонул в амбре из пота, ядрёного дезодоранта и запаха сжёванных чипс изо рта. Мне стоило больших усилий не скривиться и не потребовать, чтобы он отодвинулся от меня немедленно. Теперь мне куда меньше хотелось, чтобы его пальцы хотя бы приближались к моим оголённым ногам. Единственным, что вообще удерживало меня рядом с этим человеком, было его имя — Ким Чунёль, с которым ассоциировалось слишком много приятных воспоминаний из школы. — Я пойду купить ещё попкорна. Ты хочешь? Не «Джиу, ты сегодня такая красивая!», не «Джиу, я помню тебя ещё со школы, ты незабываема!», и даже не «Это лучшее свидание с лучшей девушкой в мире!». Попкорн. — Эм, нет, — сдавленно ответила я, не зная, куда деть собственные руки. — У меня ещё тянучки остались, так что… — Как хочешь! — резво вскочив на ноги, из-за чего я едва не лишилась серёжек в ушах, Чунёль схватился за бортик кузова и спрыгнул на землю, заставив машину покачиваться. Как только в середине образовалась пустота, я снова уставилась на целующуюся парочку. Эти двое вовсю наслаждались друг другом, давно забив на фильм, и совершенно не стеснялись того факта, что на них кто-то настырно смотрел — это я про себя. Я не знала, как долго они были знакомы, поскольку Фэй не посвящала меня в тонкости их общения, лишь сказала, что он ей очень симпатичен и познакомились они через интернет. В современном мире это обычная процедура — лайкнуть фотку и написать в личку. Так уж совпало, что этот парень оказался другом Чунёля, и он довольно ясно дал понять, что на свидание с Фэй пойдёт только при условии, что та найдёт кого-то и для Кима, что само по себе странно, но факт есть факт. Решив не заострять внимание на происходящем возле меня, я снова отвлеклась на громкие разговоры у джипа. Эти ребята явно не понимали, где находились, либо же им было просто плевать. Я не могла по-другому объяснить то, что они галдели во всю глотку и даже раскидывали попкорн, иногда случайно попадая в затылок кому-то не из их компании, но тут же извиняясь. Я следила за их перемещениями в машине и вокруг неё — трое сидели на передних сидениях, ещё один сзади, а оставшиеся двое стояли у капота, на котором и были разложены их пожитки и пойло. Из-за повисшей темноты и на улице, и на экране мне было тяжело рассмотреть чьё-то лицо, но я однозначно могла различить широкие спины, облачённые в клетчатые рубашки или же просто майки, не скрывавшие кожу и мускулистые руки. Было немного грустно осознавать, что в данный момент времени я была бы куда более рада оказаться в их компании, а не в компании лучшей подруги и двух красавчиков. Этот вечер потонул в печали прямо как Титаник. Уже рассчитывая отвернуться и заняться всё-таки просмотром кино, я вдруг затормозила, обратив внимание на то, что один из компании бунтарей — именно так я окрестила их в своей голове — решил отойти чуть в сторону от машины, к кустам, и нагло «отлить» практически на глазах у детей, сидевших за спинами их родителей, которые явно ничего не подозревали. Это моментально пробудило во мне гнев. Уперевшись грудью в створку кузова и чуть нависнув над землёй, я прищурилась, сосредоточив взгляд на затылке этого мерзавца — это на случай, если он вдруг решил бы обернуться, не спрятав своего дружка. — Эй! Вы! Вы совсем уже обнаглели, что ли?! — крикнула я так, чтобы не привлекать лишнего внимания, но чтобы точно быть услышанной. Обычно я старалась держаться подальше от подобных компаний. Бережёного бог бережёт, как говорится. Но сегодня всё шло наперекосяк, я была на взводе и ужасно устала. Стать свидетелем человеческой наглости — именно то, чего мне не хватало, чтобы взорваться. И обрести небывалую раньше храбрость, по-видимому. На мой голос повернулись все шестеро, включая парня с недержанием. Это заметно охладило мой пыл, заставив поёжиться, но виду я не подала — продолжала смотреть в упор, бегая взглядом от одного лица к другому, благо, освещение пришло в норму. И вдруг я начала понимать, что узнавала этих ребят. Мы определённо раньше встречались. Оно и понятно, город маленький — не так, чтобы все знали всех, но не без этого, — однако их я помнила со школьной скамьи. Кто-то явно был с моей параллели, кто-то постарше. Среди них выделялся один человек, имя которого я помнила особенно хорошо. Это был Чон Чонгук. Как и с Чунёлем, мы с ним никогда не разговаривали лично, но о нём ходило ещё больше слухов, чем о Киме. И почти все были правдой. Чонгук был из тех людей, с которыми не следует связываться, но которых хочется узнать. По крайней мере, так о нём думала я. Мы с Фэй учились с ним в одном классе, но даже директора школы на уроках видели чаще, чем Чона; он часто прогуливал и не отличался хорошей успеваемостью. Нередко заявлялся в класс побитый, с шухером на голове, словно после тяжёлой ночки, и в рваной одежде — не ясно, это было так задумано или же нет. Ещё он сидел прямо за мной, а поэтому краем уха я всегда слышала, как он спал во время занятий, тихо посапывая себе под нос. Пожалуй, единственный раз, когда мы с ним взаимодействовали, был на уроке биологии — я ударила каблуком по ножке его стула, чтобы разбудить, когда учитель вызвал его к доске. Спалиться на том, что ты спишь на уроках учителя Ёнджэ, было страшнее атомной войны в своё время, и я просто подумала, что тем самым выручу нерадивого одноклассника. Но в ответ я получила крайне недовольный взгляд, затем Чонгук просто встал из-за парты, сказал: «Я не готов» и сел обратно. Собственно, это всё. После этого я старалась его не замечать вовсе, но связанные с ним слухи доходили до меня, так или иначе. Фэй слишком любила сплетни, а мне «повезло» быть её лучшей подругой. В основном про Чона говорили о том, что он бандит. Как я и сказала, многие слухи про него были правдой, поэтому у меня не закрадывалось сомнений насчёт того, что он мог оказаться членом какой-нибудь местной шайки. В городе у нас их было полно, но куда больше — простых позеров. А вот Чонгуку правда шло амплуа плохого парня. Как он смог доучиться и сдать экзамены — всё ещё оставалось загадкой для меня. Фэй сказала бы, что он пригрозил чем-нибудь руководству школы, и я бы вполне в это поверила. За моей спиной началось копошение, и как раз в этот момент лицо Чонгука исказилось в кривой улыбке. — Что-то не так? — спросил он так же громко, как я, и развёл руками в стороны. — Вы шумите, а ещё — здесь есть дети. Нечего светить своим достоинством налево и направо. Это я про того парня, — я ткнула пальцем в сторону названного, из-за чего он немного опешил. Чонгук обернулся через плечо, чтобы посмотреть на своего друга, а затем усмехнулся, отчего его кадык дёрнулся вверх, привлекая моё внимание. Его шея вообще выглядела заманчиво, благодаря висящей серой майке с глубоким вырезом. Но я отогнала от себя лишние мысли, как только поняла, что он вдруг направился в мою сторону неспешным шагом. Миллионы мыслей закрутились в голове, и ни одна мне не понравилась. — Извини. Мой приятель с манерами на «Вы», — совершенно спокойно изрёк он, позволяя разглядеть его получше. С выпускного прошло всего-то два месяца, но Чонгук явно успел подкачаться и сменить имидж: его некогда чёрные волосы теперь были блондинистого цвета и свисали редкой чёлкой на лоб, мягкие щёки пропали, уступив место скулам; в ушах посверкивали массивные серебряные колечки, а из-под ворота майки с левой стороны груди проглядывала витиеватая татуировка. Пришлось приглядеться, чтобы убедиться, что мне не померещилось знакомое лицо. — Оно и видно, — буркнула я, с недоверием следя за приближающимся парнем. В конце концов, он всё же остановился в шагах пяти от пикапа Минсу, Минсока или как его там. — Ладно… забыли. Я не знала, как правильно дать ему понять, что нам не обязательно продолжать говорить и ему не стоит приближаться. Поэтому я деланно кивнула головой, ещё раз пробежалась взглядом по стройному мужскому телу и отвернула голову, моментально сложив руки на груди и зажав юбку между бёдер, так как поднялся лёгкий ветерок, а я не хотела светить трусами. Какое-то мгновение я усиленно делала вид, что смотрела кино — хотя я уже совершенно не понимала происходящее, — но изнутри меня буквально пожирало желание ещё раз посмотреть на бывшего одноклассника. Компания бунтарей действительно поутихла, правда теперь их тишина раздражала даже больше, чем стоявший из-за них гул. В голове я отсчитывала количество сменявшихся на экране кадров, лишь бы чем-то себя занять, а поэтому совершенно не заметила, в какой момент надо мной нависла чужая тень. Поняла я это, только когда тонкие пальцы двинулись к моим волосам и зацепились за одну кудряшку, несильно её потянув. Растерянно охнув и взмахнув ресницами, я по инерции отодвинулась вбок и с широко распахнутыми глазами обнаружила Чонгука. Он забрался обеими ногами на покрышку колеса пикапа и руками упёрся в металлическую створку, чтобы находиться аккурат напротив моего лица. И он был слишком близко. Настолько, что теперь я смогла разглядеть даже мелкие веснушки на его носу, несмотря на вечерние сумерки. Чёрные глаза смотрели в самую душу, посверкивая и отражая экран кинотеатра. Но особенно меня привлекли пухлые губы с родинкой — они шевелились и пытались что-то сказать. Что-то, чего я не слышала из-за собственных мыслей и смущения. — Что?.. — сконфуженно вырвалось у меня, и я попробовала поджать ноги, чтобы скрыть излишнюю наготу, но упёрлась подошвой кроссовок в створку пикапа, поэтому мне пришлось сидеть в неудобной позе, иначе я бы выглядела нелепо. Чонгук улыбнулся. — Куда подевался тот парень, с которым ты сидела чуть ранее? Этот вопрос показался мне неожиданным. Я думала, Чонгук со своими приятелями не смотрели по сторонам, учитывая, что они не замечали, насколько достали всех своим галдежом. Но он обратил внимание на мою компанию, ещё и заметил, что Чунёль отошёл. Кстати о нём… Из-за внезапной встречи с Чонгуком я успела позабыть, что вообще делала в этом кинотеатре. И Фэй со своим дружком так притихли, что я успела позабыть и о них. Обернувшись через плечо и убедившись, что подруга до сих пор была рядом, я чуть расслабилась и выдохнула. — Эм, он отошёл за попкорном. — Каков идиот. — В ответ на мою выразительно изогнутую бровь Чонгук улыбнулся шире, обнажив белоснежные зубы, и добавил: — Я бы такую красивую девушку никогда не заставил себя ждать. Сердце пропустило удар. От желания спрятаться от испытующего взгляда подальше я едва ли не выдернула скомканный плед из-под задниц Фэй и её бойфренда, лишь бы меня не было видно, потому что было странно слышать комплимент в свой адрес от почти незнакомого человека, да ещё и прямо в лоб. И я вдруг призадумалась: помнил меня Чонгук или считал, что мы не знакомы, потому что было странно подмечать, что до сегодняшнего вечера он не замечал этой «красивой девушки», а тут вдруг раз — и заметил. В темноте. Больше смахивало на слова типичного подхалима, но вот образ подхалима никак не вязался с известным мне Чонгуком. — Сходи со мной на свидание, — всё продолжал он, на этот раз наклонив голову, чтобы взглянуть прямо в глаза, которые я усердно отводила в сторону. Сидевшая позади Фэй ахнула вместе со мной. — Нет! — вырвалось, не успела я даже понять, что вообще чувствовала на этот счёт. — Нет, — прозвучало уже увереннее. Скрутив край пледа, до которого могла дотянуться, я прикрыла им голые ноги, а после посмотрела на Фэй в поисках поддержки, но она смогла только развести руками, странно улыбаясь. — Почему? — задал вполне логичный вопрос Чон, но без особого удивления в голосе. Причин сказать ему «нет» у меня было ровно столько же, сколько причин сказать «да». Мне с трудом верилось, что на голову могут вот так просто свалиться симпатичные парни, желающие сходить со мной на свидание, но при этом не знающие обо мне ничего — от слова «совсем». Даже если предположить, что Чонгук помнил меня, как свою одноклассницу, я сильно сомневалась в его способностях вспомнить моё полное имя. И это уже был весомый повод опасаться пристального взгляда и внезапного интереса к моей персоне. Более того — в конце концов, прямо сейчас я и так находилась на свидании с Чунёлем. Которое, конечно, мало что значило, и тем не менее. — Нет значит нет, я и так на свидании. Отстань, пожалуйста, — стараясь не встречаться с ним взглядом, я рискнула лично отодвинуть от себя парня, положив ладошку ему на грудь и толкнув. Но тот почти не шевельнулся, только посмотрел на место нашего соприкосновения и снова растянул рот в улыбке. И когда он стал так много улыбаться? — Но ты мне нравишься, — всё настаивал он. Смех сам по себе сорвался с моих губ. Я чувствовала, будто меня пытались одурачить. — Боже, да ты хоть знаешь моё имя? — неверующе воскликнула я, облизнув губы и окинув парня подозрительным взглядом, а затем и его друзей. Но те почему-то не смеялись, как если бы это была шутка или прикол. Лишь с интересом следили за другом, продолжая пить пиво и жевать закуски. — Чхве Джиу — пятёрка по истории, парта передо мной, жёлтый пенал. Мне потребовалось секунд тридцать, чтобы переварить услышанное. И пока я думала, мы с Чонгуком не разрывали зрительного контакта, а я словно вернулась в тот день в школе, когда пнула ножку его стула, чтобы разбудить. Он в самом деле помнил меня. Помнил даже мой чёртов жёлтый пенал, который на самом деле был зелёным, пока его не разрисовал младший брат жёлтым маркером. И мою пятёрку по истории, заслуженную кровью и потом. Никто не запоминает людей по их оценкам или школьным принадлежностям. Но Чонгук запомнил. — Это странно, — честно сказала я и усмехнулась. — Почему пенал? — Ты думала, что я совсем тебя не помню, но я помню цвет твоего пенала. У меня получилось тебя удивить? Ещё как. — Допустим. Ладно, ты знаешь моё имя. Ну и что? С чего бы мне идти с тобой на свидание, Чонгук? — подчёркнуто выделив его имя, я изогнула бровь и постаралась стереть улыбку с лица, чтобы выглядеть серьёзней и внушительней. Я не знала, зачем строила из себя недотрогу, оно само собой получалось, когда он стоял так близко. — Потому что теперь я запомню тебя, как Чхве Джиу — красивые глаза, кудрявые волосы и очень милые розовые коленки. И снова мои щёки вспыхнули, а ноги дрогнули под одеялом, обнажив… милые розовые коленки. Кто бы мог подумать, что когда-то я буду млеть перед Чон Чонгуком, из-за того что он назвал мои глаза красивыми. Это был какой-то бред. Бред, потому что после этих слов я неосознанно стала к нему тянуться, будто завороженная. И он так улыбался, что мог бы этой улыбкой заменить мне солнце. Волшебство момента прервал подорвавшийся к пикапу Чунёль. Верно оценив ситуацию и окинув Чонгука суровым взглядом, он забрался внутрь кузова, снова заставив машину покачнуться, а меня подвинуться ближе к краю, что Чон не упустил из внимания: он быстро скользнул ладонью по моему плечу, запустив цепную реакцию из мурашек. После он спрыгнул на землю, став заметно ниже. — А чё происходит? — спросил Чунёль, стоя во весь рост прямо на пледе. Наверное, он таким образом хотел казаться внушительным и пугающим в глазах Чонгука, но когда я повернулась, чтобы посмотреть на парня, то увидела лишь искренний смех в его глазах, которые, впрочем, всё равно смотрели только на меня. — Братан, проблемы какие-то? — Нет, братан, никаких, — в его же манере ответил Чон, затем хлопнул рукой по кузову и отступил на шаг назад, шаркнув подошвой сланцев по земле. — Приятного вечера! Провожая взглядом каждый шаг удаляющегося парня, я сделала глубокий вдох, внезапно почувствовав сильную жажду. Мы с Чонгуком не разрывали зрительного контакта до того момента, пока он не подошёл к джипу и не встал рядом с друзьями, подперев бедром капот. Он подмигнул мне — или же так показалось из-за потухшего экрана — и отвернулся, подхватив банку пива, чтобы сделать большой глоток хмельной жидкости. Тогда я поняла, что пялюсь на него неприлично долго, и довольно резко развернулась к Чунёлю. Он как раз сел, раздвинув колени, и приземлил между ними ведро попкорна. — Ты это… Если он чё-то сделал, скажи мне, я разберусь, — заверил парень, закидывая зёрна попкорна в рот. Вдруг сунув руку в карман спортивной олимпийки, он вытащил на свет завёрнутую плитку шоколада и протянул её в мою сторону. — Это тебе. Сладость я, конечно, взяла, про себя посетовав на то, что терпеть не могла молочный шоколад, но вслух лишь тихо поблагодарила парня, ойкнув, потому что его широкая ладонь, ранее сжимавшая шоколад, приземлилась на мою коленку и несильно её полапала. Хлопая от удивления глазами, я глянула на профиль Чунёля, который уже был занят попкорном и просмотром кино и словно не видел того, что делала его собственная конечность. Тогда-то я вспомнила, что именно об этом и мечтала всего несколько часов назад, поэтому подавила в себе порыв убрать чужую ладонь. Вместо этого я тихонько достала сотовый из сумочки и решила залезть в интернет, раз фильм я давно перестала смотреть, а из Чунёля вышел худший собеседник на свете. Листая веб-страницы одну за другой, я в итоге забрела на Фейсбук, с любопытством обнаружив новую заявку в друзья. Скользнув пальцем по экрану, я кликнула на светящееся уведомление и стала отсчитывать секунды, за которые грузилась новая вкладка, в это же время без интереса наблюдая за жующим Чунёлем. Да и вообще, я смотрела куда угодно, лишь бы не вправо от себя, где стоял бывший одноклассник. «Чон Чонгук хочет добавить Вас в друзья».