Бунтарь

Почему-то каждый раз, когда ты куда-то торопишься, шкаф с одеждой кажется чёрной дырой, в которой отыскать нужную вещь не представляется возможным, зато найти давно забытые колготки или топ — это пожалуйста. Свой гардероб я ненавидела ещё и потому, что он был жутко старым; почти пять лет назад папа притащил его из семейного гаража, а до меня он принадлежал бабушке, поэтому у него постоянно падали полки или шатались ножки, норовя придавить меня однажды этой грудой хлама, пока я сплю. Да и для того чтобы привыкнуть к скрипящим дверцам, почему-то исцарапанным с обратной стороны, мне потребовалось немало времени. Джинý, мой младший брат, ещё любил шутить, что в этом шкафу сидят привидения, которые раньше жили в доме наших ныне покойных стариков — сам он клялся мне, что видел их ещё в младенчестве, когда они забрели к нему в детскую и мешали уснуть. Я ничему из этого не верила, но предпочитала спать ближе к стенке и на левом боку — то есть, спиной к шкафу. Просто на всякий случай, чтобы ничего не мерещилось. В общем говоря, с шкафом у меня были напряжённые отношения. И, возможно, сегодня он решил мне отомстить — спрятал мою рабочую форму где-то в закромах, заставляя меня ползать на четвереньках и обыскивать каждый уголок под кучей шмоток. Мама давно говорила, что нужно разобрать вещи и выкинуть всё, что было уже не по размеру или просто не нравилось, но я не спешила этим заниматься, каждый раз находя себе занятие поинтереснее; теперь я об этом сильно жалела, осознавая, что через двадцать минут должна была появиться на работе. Но мне повезло: заметив кусочек красной ткани под зимним пуховиком, я облегчённо выдохнула и вытянула на свет футболку-поло с фирменным логотипом. После я наконец-то встала с колен, стряхнула пыль с чёрных штанов и захлопнула дверцу, не заметив, что на пол упала джинсовая куртка. Футболка, которая неведомым образом оказалась на самом дне шкафа, была немного помятой, но времени на глажку не оставалось; я быстро напялила форму и схватила с компьютерного стола телефон и кепку, по пути запнулась о джинсовку, а после выскочила из комнаты в коридор. Из гостиной доносились шум и громкие крики, перебиваемые звуками какой-то видеоигры. Я осторожно глянула на дверь, соседнюю с моей собственной, замечая, что она была наглухо закрыта и на ней висела табличка «Не беспокоить». Мне ничего не оставалось, кроме как тяжёлым шагом пойти на источник шума. На пороге гостиной я притормозила и критически осмотрела расположившуюся на диване и мягком ковре компанию: помимо моего брата, который был в центре внимания и вопил больше всех, пытаясь убить уродливого монстра, я обнаружила также троих его приятелей; все они заливисто смеялись и, перекрикивая друг друга, давали Джину указания, куда ему жать на джойстике. Если бы мне не приходилось терпеть их присутствие почти каждый день, я бы побоялась того, что они подерутся. Газировкой, чипсами, сникерсами был завален весь кофейный стол, и я с болью в груди представила, как бы ругалась мама, обнаружив хотя бы одну крошку на своём дорогом и любимом ковре, который она бережно вычёсывала раз в неделю. Я бросила взгляд на большой экран телевизора, где и происходила «захватывающая» битва с игровым боссом, но только скривилась, не понимая, что было интересного в том, чтобы тупо жать на несколько кнопок. Приблизившись к дивану сзади, я хлопнула брата по голове, из-за чего он ойкнул и резко обернулся, перестав дёргаться в конвульсиях. — Хватит орать, папа работает, — строго проговорила я и зыркнула не только на Джину, но и на всех его друзей. — Отстань! — визгливо фыркнул мелкий, оттолкнув мою руку. — Ты мне мешаешь, я почти победил! — Если вы, придурки, не заткнётесь, то играть в приставку вам придётся на улице у лавки. Ты знаешь правила, — выразительно изогнув бровь, я кивнула в сторону кабинета отца. Это сразу подействовало — Джину неохотно, надув щёки, кивнул и развернулся обратно к телевизору, не забыв сделать игру потише. Остальные мальчишки последовали его примеру, и хотя спорить и комментировать игру они не перестали, зато теперь стены не содрогались из-за хаотичных криков. У нас в доме всегда существовало негласное правило: если папа заперся в кабинете и повесил на дверь табличку «Не беспокоить», написанную ярко-красным цветом, то в доме должно было быть тихо. Всё потому что мой папа — писатель с чувствительной натурой; любой шум, любой писк, любой треск могли мигом пошатнуть его возбуждённое вдохновение, из-за чего он закатывал истерики, а порой и закрывался в себе, отказываясь с кем-либо разговаривать. В голове всё ещё были свежи воспоминания о том невыносимом июле, год назад, когда папе, после затяжного творческого кризиса, вдруг пришла в голову бомбическая идея для новой книги — он спал и ел в своём кабинете, а покидал его только по естественной нужде. Всем остальным же приходилось ходить по стенке на носочках и дышать через раз. Мама, привыкшая к странностям своего мужа, относилась к этому с пониманием и могла пожурить нас, если мы вдруг теряли контроль, а вот Джину было труднее всех. В свои четырнадцать лет с копейками ему хотелось быть как его сверстники: устраивать домашние вечеринки, вопить во всё горло, играя в онлайн-шутеры на компьютере, носиться по квартире за котом, врубить музыку на магнитофоне под настроение. Но это было чуждо для нашего дома. То, что ему подарили приставку на день рождения и позволяли приводить друзей домой на часок-другой, само по себе было огромной привилегией младшего ребёнка в семье. Привилегией, неведомой мне. — Ха, Джину, твоя сестра работает в Макдональдсе! Смотрите на её футболку, — подал голос сидящий на полу Хоын, который на фоне всех остальных выглядел самым тощим и бледным, а оттого самым безобидным. Но, тем не менее, язвить он любил, а ещё приставать ко мне, что раздражало. На мне действительно была надета поло с логотипом Макдональдса — ну а что, всем нужны деньги, — а ещё я, под смеющимися взглядами наших гостей, надела на голову красную кепку с рисунком в виде картошки фри. Мне не терпелось посмотреть на этих умников в их восемнадцать лет, когда им самим придётся искать подработку на лето, потому что родители перестанут выдавать им карманные деньги. Растянув губы в ироничной улыбке и глядя прямо в светящееся лицо Хоына, я быстро приметила стоящую у его ног бутылку колы. Над головой загорелась лампочка, и я деланно медленно пошла в сторону прихожей. — Хоын, я расскажу тёте, что ты опять пил колу, — как бы между прочим вставила своё слово я и вышла из гостиной довольная. Хоын был не просто дружком Джину, но и нашим троюродным братом, а поэтому у меня всегда был записан номер телефона его мамочки, которую он так боялся и которая запрещала ему есть и пить что-либо вредное. И, как ожидалось, вслед мне уже через пару секунд донеслось чужое нытьё под аккомпанемент злобного ржача. — Нет! Не говори ей! Пожалуйста, не говори! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Дальше я слушать не стала — обув кроссовки и прихватив сумку, выбежала из дома, уже конкретно опаздывая на работу. Погода была прекрасная: солнце светило в лицо, располагая позагорать где-нибудь на пляже или во дворе дома — люди у нас были привыкшие, никто не смотрел косо, если кто-то раздевался до трусов и лежал на полотенце у дороги, — тёплый ветерок щекотал голые участки кожи, на небе не было ни облачка, а в воздухе стоял запах свежескошенной травы. Дорога на работу занимала у меня не более десяти минут, и я всегда ходила пешком и вприпрыжку, предпочитая срезать путь по вытоптанной тропинке среди местной флоры и фауны. Но, из-за того что одета я была в закрытую одежду, у меня довольно скоро намокла голова под кепкой, а затем и шея, и последние метры я преодолевала с надутым лицом и диким сушняком во рту. Как только я перешла дорогу на мигающий зелёный свет и приблизилась к заставленной круглыми столами террасе Макдональдса, входная дверь распахнулась и мне навстречу выбежал уже переодетый в повседневную одежду Хосок, коллега по работе. Я с завистью посмотрела на его летние шорты и улыбнулась в ответ на приветствие. — Наконец-то ты пришла, я уже думал слинять и бросить кассу, — цокнул он, неодобрительно качая головой. Взглянув на часы, я ударила себя по лбу. — Блин, прости, я сегодня рассеянная какая-то, ничего не успеваю! — выпалила на выдохе и, привстав на носочки, заглянула через плечо Хосока в витрину Макдональдса. Помимо стоящей за кассой девушки с моей смены, внутри находилось от силы человек пять, что было неудивительно. В такую погоду больше хотелось гулять на природе или у реки, чем просиживать зад в душном помещении, пихая в рот жирные бургеры. — Менеджер на меня не ругался? — Он предупреждал, что его не будет, расслабься. Попасться на опоздании означало неминуемый штраф и выговор. И плевать, если до твоего прихода в ресторане не было ни одного посетителя и опоздание никак не сказалось на обслуживании. Я поправила козырёк кепки на голове, чтобы лучше видеть перед собой, и снова посмотрела на Хосока. Он был старше меня где-то на два года и уже учился в университете соседнего города. Там же собиралась учиться и я. Летом он приезжал сюда на заработки, успевая справляться на двух работах сразу, чтобы возмещать родительские траты на его обучение. Так как мы работали на разных сменах, я мало с ним пообщалась за прошедший месяц, но он всё равно был единственным человеком, с кем вообще можно было поговорить. Остальные мои коллеги относились к новенькой в их коллективе с заметным равнодушием, поэтому и я не стремилась налаживать с ними контакт, всё равно ничего я от этого не теряла. — Куда ты сейчас пойдёшь? — покачнувшись с пятки на носок, я с прищуром поглядела на знакомого. Тот, призадумавшись, пожал плечами и вытащил из кармашка на рубахе солнцезащитные очки. — Наверное, схожу на речку искупаться, а потом сразу на стройку. — Боже, я тебе так завидую… — пробурчала я, и Хосок рассмеялся. — Тоже хочешь потаскать огромные балки? — Ну уж нет, я про речку. Я за всё лето так и не искупалась ни разу, а сегодня погода такая замечательная, что прямо… — Я развела руками, не подобрав нужных слов. — В общем, тебе повезло. — Мы с друзьями как раз планируем в субботу собраться у речки: мясо пожарить, покупаться, выпить. Ну, всё как всегда. Если хочешь, ты тоже приходи, — он по-доброму улыбнулся. Меня даже тронуло это приглашение, и я прижала руку к груди, не сумев сдержать ответной улыбки, пока смотрела в его сверкающие карие глаза. — Спасибо! Я пока не знаю, смогу ли, но я напишу, если что, ладно? — Договорились. Беги уже, хватит прохлаждаться без дела, — усмехнулся парень, сделав несколько шагов в противоположную от меня сторону. Я закатила глаза, но тоже усмехнулась, махнув рукой и собираясь попрощаться, как Хосок вдруг остановился и хлопнул себя по лбу. — Забыл! Там какой-то парень пришёл и спрашивал про тебя. Он уже где-то полчаса сидит. Сердце дрогнуло, хотя я понятия не имела, кто это мог быть и что ему было нужно. Я снова посмотрела в сторону Макдональдса, проводив взглядом молодую женщину, которая как раз вышла на улицу и отошла в сторону, разговаривая по телефону. Я не привыкла к тому, чтобы меня кто-то искал на работе: из друзей у меня была только Фэй, но та явно не сошла бы за парня, да и, при случае, всегда бы просто позвонила. На ум пришёл Чунёль, и это вполне было похоже на правду. После нашего свидания неделю назад он стал постоянно мне писать и искать повод для встречи, а я всегда ему отказывала и находила новые и всё более глупые отмазки. Фэй возмущалась из-за этого и не понимала, что же со мной должно было произойти, чтобы я вот так отказывала парню, о котором грезила всю старшую школу, а я с содроганием вспоминала выразительное «чё» Чунёля и крошки от его попкорна на моей юбке. То свидание было ошибкой изначально, и если бы меня заранее предупредили о том, что всё кончится моими слезами в подушку из-за разбитых ожиданий и впустую потраченных нервов на причёску и макияж, я бы ни за что не вышла в тот вечер из дома. Я бы соврала, что у меня заболел брат, за которым нужно ухаживать, а сама осталась в мягкой постели и почитала какой-нибудь интересный роман. Даже это было бы лучше, чем то, что получилось в итоге. — Ладно… спасибо, — отмерев, выпалила я, махнула рукой и почти крадучись направилась внутрь Макдональдса. Как только моя нога переступила порог, я вытянула голову и быстро глянула влево, а затем вправо. Ни там, ни там знакомое лицо не обнаружилось, поэтому я пошла дальше. Хёна, стоявшая за кассой, увидев меня, только кивнула головой, поэтому я молча прошла в подсобку, чтобы оставить там вещи и на скорую руку погладить мятую футболку — благо, утюг у нас имелся как раз для таких случаев. За этой процедурой я расслабилась и позабыла о том, что на меня в любой момент мог накинуться Чунёль. И это было зря. Потому что, погрузившись в размышления о том, чем же я буду ужинать вечером, я, встав с опущенной головой у своей рабочей кассы, упустила момент, когда ко мне подошёл посетитель. — Привет, — раздался приятный, звонкий голос спереди, и я охнула, очнувшись. — Здравствуйте! Что вы… Заученная наизусть фраза застряла поперёк горла, из-за чего я не очень красиво подавилась воздухом и чуть ли не проглотила язык. Глаза распахнулись пошире, на лбу проступил нервный пот, а под ложечкой засосало. Совершенно необъяснимая и глупая реакция на увиденное лицо. — Эм, что вы будете заказывать? — моментально прийдя в себя, потому что Хёна уже смотрела на меня искоса — и она точно планировала после смены авторитетно заявить, что своим поведением я распугивала всех посетителей, — я облизнула губы и положила руку на кассовый аппарат, направив взгляд туда же, лишь бы не на лицо Чонгука, который упёрся обеими руками в стойку и смотрел на меня с лёгкой полуулыбкой. — Капучино, пожалуйста, — совершенно спокойно, в отличие от меня, ответил он. Я прищурилась, вбив заказ, и притормозила, но парень больше ничего не добавил. Тогда я подняла голову. — И это всё? В этот момент у Хёны зазвонил телефон, который, по идее, должен был лежать в подсобке, а не в её кармане. Я отвлеклась, чтобы переглянуться с коллегой по работе, и она вопросительно изогнула брови, поэтому мне пришлось дать ей добро на телефонный звонок, после чего девушка скрылась в подсобке. Я вздохнула, поняв, что осталась один на один с Чон Чонгуком. Меня раздражало то, что никого больше не было поблизости, чтобы создать видимость очереди и вынудить Чонгука отойти. Не знаю, что именно, но что-то меня волновало, из-за чего встреча с ним была невыносимым стрессом. — Это всё, — мягко сказал парень, не отрывая от меня глаз. Сегодня он был таким же полураздетым, как и в тот вечер в кинотеатре, только на этот раз у него на шее висела подвеска в виде остро заточенного камня на верёвке — скорее всего, самодельная. И ночная темнота не скрывала черт его лица, позволяя внимательно разглядеть бывшего одноклассника. Тогда я осознала, что куда больше была бы рада Чунёлю, чем Чонгуку. Из-за первого у меня не сводило колени и не учащалось дыхание, а поэтому говорить с ним было проще. Да и в своей рабочей форме и с дурацкой кепкой на голове я выглядела не очень. Ещё и краситься не стала, подумав, что выделываться всё равно было не перед кем. И я до сих пор не ответила на заявку Чонгука в друзья. Я просто не смогла нажать «Нет» и мучила себя изо дня на день выбором между очевидным вариантом и чуть более сомнительным. Это было очень глупо. — Ты пришёл попить кофе… в Макдональдс? — в лоб спросила я, отбросив всякие формальности, раз рядом не было лишних ушей. Чонгук дёрнул головой вбок, не уловив подвоха в моём вопросе. — Слушай, кофе у нас отстойный. Если хочешь, за углом есть неплохая кофейня, иди туда… — По правде говоря, я пришёл не из-за кофе, — перебил меня он, хмыкнув под нос. — Я знал, что встречу тебя здесь. — Так это о тебе говорил Хосок? Зачем ты хотел со мной встретиться? — поражённая до глубины души, я, как глупая дурочка, хлопала ресницами и ковыряла ногтями какой-то проводок под столом, вне поля зрения Чонгука. Он, в отличие от меня, выглядел как сам Мистер Спокойствие. — Кто такой Хосок? — вместо этого спросил Чон, глядя в упор. Я опешила. — Эм, он тоже здесь работает. Его смена закончилась перед моей. — Понятно, — он кивнул. — Так что ты хотел? Чонгук помолчал пару секунд. Скользнув глазами по моему лицу, он уставился на стоявший между нами стол, будто желая, чтобы его здесь не было. И губы его снова поддались улыбке, а я вдруг поняла, что она мне очень нравилась. Он много улыбался. В те наши встречи, что мы провели лицом к лицу, он ни разу не переставал улыбаться мне и делал это так мягко и маняще, так искренне. Меня пугало, что незнакомый человек — или правильнее было бы назвать его малознакомым; мне было сложно охарактеризовать наши отношения — вызывал во мне больше чувств и эмоций, чем тот, о ком я ещё неделю назад писала в своём дневнике. — Я подумал, раз через Фейсбук к тебе не подобраться, мне нужно лично попросить у тебя номер телефона. Смущение захлестнуло меня с головы до ног. Словно прижали к стенке. Это означало, что он обратил внимание на висящую заявку. Наверняка, решил, будто я просто строила из себя недотрогу и провоцировала его на более решительные действия. Его появление именно здесь это подтверждало. Но меня такая настойчивость ставила в тупик. Я не была из тех девушек, которые привыкли к мужскому вниманию, и подобные разговоры не входили в мою зону комфорта. Я не могла отрицать того, что, в определённом смысле, мне это нравилось. В определённом смысле. У меня шла дрожь по телу, когда он смотрел на меня, и подгибались колени, когда он мне улыбался. Его голос ласкал слух, а то его прикосновение к плечу в пикапе до сих пор обжигало кожу. Он словно пытался приворожить меня самыми простыми действиями, которые мой мозг не был способен игнорировать — он подмечал каждую деталь и проигрывал в голове снова и снова, как заевшую пластинку. За последнюю неделю мой мир слишком пошатнулся: всё началось с Чунёля, который оказался вовсе не таким, каким я его себе представляла, и закончилось Чонгуком, бывшим одноклассником, который никогда прежде меня не замечал и не должен был вспомнить моего имени, но тут вдруг объявился и стал звать на свидание. Меня. Будь на его месте просто какой-нибудь незнакомый парень, вся эта ситуация казалась бы менее абсурдной и странной. — Но ты ведь мне его не дашь, я прав? — вернул меня на землю голос Чона. Вспомнив за секунду, о чём вообще шла речь, я просто кивнула. — Почему ты шарахаешься от меня? — прикусив губу, он приподнял брови. — А почему мы с тобой разговариваем одними вопросами? Повисла пауза. Дверь в подсобку хлопнула, и я повернулась посмотреть на Хёну; она обратила внимание на то, что Чонгук, заказавший один только капучино, всё ещё стоял у кассы, причём без кофе, и подозрительно стрельнула в меня глазами, отчего я сжалась. Нам нельзя было трепаться с посетителями на рабочем месте, и я только сейчас вдруг вспомнила о существовании камер наблюдения за порядком в зале. Подобравшись и вытянувшись в спине, я мотнула головой и вернулась к выполнению своих обязанностей — вбила заказ на один капучино в кассу, взяла деньги у Чонгука и отдала ему сдачу, а затем трусцой сбегала к кофемашине, подначивая её работать быстрее. Когда дымящийся стакан оказался у меня в руках, я с хлопком поставила его на стол и пододвинула в сторону Чонгука, но не успела я убрать руку, как поверх неё легли сильные пальцы. Я мигом покраснела, но молча отняла ладонь, решив никак это не комментировать. — Спасибо, — деланно вежливо произнёс Чонгук. Я приятно удивилась тому, что он не пытался вернуться к разговору, который прервала Хёна; то ли он понимал, что сейчас было не время и не место, то ли решил сдаться. Я бы соврала, сказав, что второй вариант устраивал меня больше. Язык щипала фраза «Приходите к нам ещё!», которую мне следовало говорить по уставу, но это будто было не в тему. Чонгук мог посчитать это настоящим приглашением ещё раз заглянуть в гости и застать меня врасплох. И от осознания этого я почему-то начала улыбаться, словно это было забавно. Чонгук заметил. Ещё не успев отойти от кассы, он окинул меня взглядом и подмигнул, прижимая кофе к груди — хотя зачем ему вообще кофе в такую жару. — Запомни: я всегда своего добиваюсь! — затем прокричал он через весь зал, привлекая внимание прочих посетителей. А я, смущённая из-за ситуации, сначала глотнула сполна воздуха, раскрыв рот, а потом скорее отвернула голову, молча умоляя парня уйти. И как только дверь за его спиной закрылась, я поняла. «Своего». Он будто назвал меня своей.

* * *

— Фэй, в последний раз я соглашаюсь на это, — тоном, не требующим возражений, сказала я, поглядев на подругу из-под бровей. Та снисходительно улыбнулась, подхватила меня под руку и кивнула. — Да-да, я уже поняла! — заверила она, хотя я точно знала — ни черта она не поняла. Фэй и понятия не имела, насколько я не хотела снова идти на свидание с Чунёлем. — Это вообще уже странно, тебе не кажется? — фыркнула я, пока мы шли к парням, которые заняли столик у окна. — Что они постоянно вместе и даже на свидания по одиночке не ходят. — Ты на что намекаешь? — рассмеялась подруга и ткнула меня пальцем под рёбра, но я всего лишь отмахнулась от неё. У меня не было настроения. — Я ни на что не намекаю, я прямо говорю, что это странно. Тебе так до старости лет светит ходить с ним на свиданки вчетвером. — Слушай, не ворчи! — цокнула она языком. — Разве это не ты мне всю плешь в школе проела своим Ким Чунёлем? Не ты мне рассказывала о том, какой он «офигенный» и «крутой»? А теперь вот, смотри, он полностью в твоём распоряжении! Вместо того чтобы ныть, ты лучше сама раскручивай его на свидания, а не жди, когда мы с Минсуком снова разрешим вам пойти с нами, — гордо выпалила Мин, а я почувствовала свалившийся мне на плечи груз. — Но он мне больше не нравится… — И вообще, скажи мне спасибо за то, что я такая хорошая и внимательная подруга! — перебила, задорно подмигнула и ускорила шаг она, чтобы первой подбежать к столу, где сидели наши кавалеры на вечер. — Приве-е-ет, мальчики! Повернувшись на голос Фэй, Минсук и Чунёль приветливо улыбнулись, а затем оба встали, пропуская нас, чтобы мы сели у окна. Это было неожиданно с их стороны, но я всё равно благодарно кивнула и заняла выделенное место, не забыв повесить ветровку на спинку стула. Чунёль тут же упал на стул рядом и закинул руку мне на плечи, придвинувшись ближе. Я заметила, что он любил так делать, ещё после первого знакомства, поэтому только вздохнула, позволяя себя обнимать. У меня не было сил сопротивляться. И улыбаться. Вот совсем. Я представляла себя грустным мимом, потому что на каждое обращение в свой адрес отвечала пустыми кивками головы или жестами; я даже отказалась что-либо заказывать и попросила только стакан воды, чтобы промочить горло. На меня, в принципе, мало обращали внимание: Фэй вся светилась рядом с Минсуком, Минсук был занят разглядыванием её зубов — или что он там делал, сидя к ней впритык и заглядывая ей в рот, — а Чунёль явно намеревался побить рекорд по поеданию спагетти на время. Я не поспевала за тем, как быстро вилка исчезала у него во рту, размазывая соус бешамель по губам. А ещё я заметила, что у него под подбородком вылезло несколько прыщей, которые он усиленно расчёсывал. И от него снова пахло мерзким скоплением запахов, отчего у меня покалывало в носу. Я просто хотела всё так же молча выйти из-за стола и пойти домой, никому ничего не объясняя и не вдаваясь в подробности своего плохого настроения. Я испытывала обиду на саму себя за то, что так грубо критиковала Чунёля в голове. Но просто… он весь в один миг стал раздражать меня — его внешний вид, его голос, его поведение, его манеры за столом, — и я винила его за разрушенные подростковые мечты. Чунёль, вкупе со всеми моими бывшими, убил веру в то, что в мире вообще существовали такие парни, в которых можно и нужно было влюбляться. Потому что если не Ким Чунёль, любимец всей школы, то кто вообще? — Я понял, — неожиданно донёсся голос Чунёля в мою сторону. Я проморгалась, потому что чуть не уснула с открытыми глазами, а после посмотрела на него. Он с ухмылкой продолжил: — Ты из тех девчонок, которые стесняются перед парнями есть, да? Неудобно поёрзав на стуле и уперевшись спиной в стену, я вздохнула. — Нет. Я из тех девушек, которые любят готовить и есть дома, а не в кафе. Мой ответ, кажется, его повеселил. — А ты остроумная, мне нравится! — фыркая, выдавил парень и тоже занял расслабленную позу, закинув ногу на ногу под столом. Наверное, это был комплимент, поэтому я натянуто улыбнулась. — Это… а чё ты молчаливая такая? Чё не в настроении? По спине мурашки пробежали, когда я снова услышала это его излюбленное «чё». Я искренне не понимала, почему он так разговаривал, и с каждым разом меня это бесило всё больше и больше. — Всё нормально, я просто устала, — соврала я и пожала плечами. Чунёль прищурился, точно не поверив. — Вкусно? — я ловко перевела тему, взглядом указав на уже пустую тарелку из-под спагетти. — Ага, хочешь? — В некотором смысле, меня даже забавила его какая-то наивность. Но только в некотором. Меня всё равно пугала пустота в его глазах. Если у него в глазах было пусто, то что было в голове? — У тебя вот здесь вот… — Я попробовала показать на своём лице, но в итоге всё равно потянулась к его губам, чтобы невесомо показать, где у него осталось пятно соуса. — Вот здесь соус размазался. — Оу! — воскликнул парень и почти схватился за горло своей футболки, чтобы вытереть лицо — мои глаза чуть не вылезли из орбит, — но я остановила его одной рукой, второй схватив целую кипу бесплатных салфеток со стола. — Ага, спасибо, — спокойно проговорил он, таки приняв помощь. — Да не за что… Когда я повернула голову влево, наши взгляды с Фэй пересеклись и я прочитала по её лицу осознание и немое извинение за весь этот фарс со свиданием. Мне оставалось только мысленно порадоваться тому, что даже у подруги открылись глаза на тот ужас, что я переживала по её вине. Или же мне стоило этого испугаться. Как мы выглядели со стороны — я даже не хотела думать. Пока Чунёль приводил себя в порядок и отдавал опустевшие тарелки официанту, я кромсала белоснежную салфетку на части, стараясь думать о чём-то приятном. Например, я вспомнила, что Хосок пригласил меня присоединиться к его друзьям. Я действительно была рада перспективе провести уикенд в весёлой компании у воды, потому что мне было отчаянно необходимо взбодриться. И я знала, что Фэй в любом случае увязалась бы за мной, чтобы мне не было неловко. На крайний случай был и сам Хосок — вполне весёлый и симпатичный парень, способный поддержать интересный разговор. При нашей первой встрече он мне даже понравился, но это было мимолётно. Я не хотела крутить романы с коллегами по работе, потому что такие отношения никогда не заканчивались хорошо. Тем более, у Хосока была ещё одна работа, а после летних каникул он занимался учёбой. Я ведь даже не знала, может, у него была девушка в другом городе. Суть в том, что моя симпатия к нему прошла быстро и безболезненно. Фэй мне потом говорила, что не обязательно каждого парня рассматривать в качестве потенциального мужа, простой секс тоже может существовать между двумя людьми. Отталкивалась она, конечно, от собственного опыта; я была наслышана о некоторых её «друзьях с привилегиями», но подругу совершенно не осуждала. Просто не могла представить себя на её месте. Мне всегда были нужны более серьёзные чувства от партнёра. Связь. А с сексом и так сложились не самые лучшие ассоциации, поэтому у меня между ног лишний раз не чесалось и на парней я не бросалась. Могла пофантазировать и даже сходить на свидания, но думать о чём-то большем побаивалась. Неожиданно прямо под ухом раздался резкий, но чёткий стук три раза, и я ахнула, обронив на стол маленькое колечко, которое сняла с пальца и крутила со скуки. Оно шумно завертелось на деревянной поверхности, пока я не хлопнула по нему рукой, быстро пряча в сжатом кулаке. А затем я повернулась к окну, к своему ужасу понимая, что в него кто-то постучал. И этим кем-то оказался Чонгук. В некотором роде я этого ожидала. В том смысле, что у меня в голове уже сложился образ чрезвычайно настырного и непредсказуемого парня, который умело находил меня везде, где бы я ни была. Он словно делал это специально и преследовал какую-то цель. Но даже если это было в духе Чонгука, я всё равно не могла поверить своим глазам: парень, на этот раз одетый в джинсы и белую широкую футболку — такую огромную, что я могла бы завернуться в неё три раза, — стоял за окном кафе, где мы вчетвером сидели, прямо напротив нашего стола; из-за спины у него выглядывал спортивный рюкзак, в одной руке он сжимал бежевую панамку, а в другой — сотовый телефон. Он улыбался мне и смотрел только на меня. Из-за того что уже вечерело и солнце норовило скрыться за небосклоном, вся улица была окрашена в тёплый оранжевый свет, который так подходил загорелой коже Чонгука и его светлым волосам, что мне хотелось запечатлеть этот вид на камеру. Кажется, он что-то пытался мне сказать, либо же просто бормотал себе под нос, я в любом случае не могла разобрать ни слова и смотрела на него, глупо раскрыв рот и отсчитывая удары сердца тем самым кулачком, в котором лежало кольцо. Уголки губ подрагивали, а щёки пылали — мне казалось невероятно смущающим то, насколько пытливо он смотрел на меня через толстое стекло. Словно раздевал глазами, но при этом всё равно выглядел до очарования невинным. Я потеряла счёт времени и ощущение реальности, когда Чонгук привстал ещё ближе и прижался лбом к стеклу, рядом с головой расположив раскрытую ладонь. У его губ, из-за дыхания, на стекле вырисовывались разные фигуры, которые так же быстро исчезали, как и появлялись. Я мотала головой из стороны в сторону. Я не понимала, что он делал и чего хотел. А он продолжал смотреть и сводить меня с ума своим присутствием. В прямом смысле. Потому что он привлёк стуком не только моё внимание, но и внимание Фэй, Минсука и особенно Чунёля, даже ближайшие к нам столики с недоумением косились на то, как меня привораживал случайный парень с улицы, а поэтому создалось впечатление, будто все вокруг пялились с осуждением. Когда я в очередной раз покачала головой и одним взглядом спросила Чонгука: «Что ты делаешь?», он приложил к окну теперь уже телефон, и я, прищурившись, рассмотрела сначала иконку Фейсбука, а затем окошко уведомления со словами «Чхве Джиу подтвердила, что вы её друг». — Боже, какой дурак… — выдохнула я и всё-таки начала улыбаться, на что Чонгук улыбнулся мне ещё шире. Я действительно решила, что это уведомление стало слишком часто мозолить мне глаза. А поэтому быстро нажала на «Принять» и тут же выключила компьютер, найдя себе другое занятие и решив об этом недоразумении позабыть. Это ведь ничего не значило. Но я не думала, что Чонгук решит ткнуть меня в это носом, будто насмехаясь и говоря, что он победил. В чём победил — я не знала, но мысленно дала ему это право на победу. — Опять он? Чё ему надо? Чунёль решил напомнить о себе в своём духе, и его громкий голос слишком неприятно ударил по ушам. Моментально скривившись, я заставила себя отвернуться от Чонгука и посмотреть на Кима, который прижал меня боком к себе и отодвинул от окна. Он раздражённо смотрел на стоящего снаружи парня и скрипел зубами в такт пыхтящему носу. Я испытывала сильный дискомфорт и хотела сказать об этом прямо, но затылком почувствовала движение со стороны окна, на что и отвлеклась: к Чонгуку подошло несколько человек, среди которых были те парни из кинотеатра, а ещё неизвестная мне брюнетка, которая со смехом схватила Чона за рюкзак и потянула на себя, кажется, велев ему перестать и идти за ними. Парень послушно обернулся и отлип от окна — что меня немного разочаровало, но я не подала виду. Он взъерошил пятернёй волосы и напялил сверху панамку. Всей компанией они с минуту стояли под окном, что-то обсуждая; кто-то полез в карман за зажигалкой и закурил, кто-то эмоционально размахивал руками и пытался доказать свою точку зрения по какому-то поводу, Чонгук с той девушкой разговаривали между собой. До нас доносился лишь невнятный бубнёж. И прежде чем все они двинулись дальше — вниз по улице, где мне уже было не рассмотреть происходящего, — оба повернулись в мою сторону. Парень в этот раз не улыбнулся и не подмигнул, как делал это в прошлые разы, он просто взглянул на то, как меня приобнимал Чунёль. А девушка — я не понимала, была это подруга, его девушка или сестра — удивлённо изогнула брови, кивнула и снова потянула Чонгука за собой, уводя его, будто специально подальше от меня. Как только он исчез, сердце, биение которого я всё ещё неосознанно отслеживала, замедлилось. Я старалась подавить захлестнувшее меня разочарование, но даже не понимала, было ли это на самом деле разочарованием, а если да, то откуда оно взялось. И всё разглядывала бледнеющий отпечаток ладони на стекле, который с каждой секундой пропадал быстрее и быстрее. Напрочь позабыв о том, что я сидела за одним столом с тремя случайными свидетелями этой немой сцены. Меня вырвал из омута чувств Чунёль — в очередной раз. Его рука властно легла на моё колено под столом, словно он имел на это право, и он громко хмыкнул. — Придурок какой-то. И только Фэй загадочно улыбалась, разглядывая мои порозовевшие щёки и первую искреннюю улыбку за весь вечер.