This star is mine

Идут недели, милая парочка перестаёт контактировать на публике, хотя каждая их ночь — это нечто волшебное и незабываемое. Гарри понимает, как глубоко в его сердце поселился Томлинсон, а тому уже кажется, что без кудрявого он не сможет нормально дышать. — Снято! — всех оповещает режиссёр, и Стайлс отходит в сторону, чтобы позвонить любимому Луи. Шатен мигом отвечает на звонок и радостно произносит, что уже безумно соскучился по своему котику. — Я тоже скучаю, — оповещает его Гарри, стоя в стороне и осматриваясь, чтобы ни одна душа не слышала, с кем и о чём он говорит. — Как я слышал, через пару месяцев ваш фильм выходит в прокат, поэтому от меня требуется огромное количество сюжетов с тобой. Всем слишком понравилось то интервью, а в особенности после той фотографии в “The Sun”, — Гарри в ответ на слова Луи ухмыляется и поправляет рукав рубашки. — Что скажешь насчёт скандального интервью? — немного хитро спрашивает Гарри, отчего они хором засмеялись, а в их головах появился коварный план.

***

Снова та же студия, тот же прекрасный ведущий и не менее прекрасная знаменитость. Они сидят друг напротив друга, с вызовом изучая уже такие родные и привычные друг другу черты лица. Обоих оповещают о начале съёмки, Луи всех приветствует и сразу начинает с вопроса: — Гарри Стайлс, слышал, что пару недель назад вышла статья о каком-то парне, с которым вы целовались на набережной. Вы так это и не прокомментировали, поэтому хотелось бы услышать хоть пару слов на эту тему сейчас. Стайлс поправляет кудри и смотрит на Луи: — Вы хотите знать, кто же тот таинственный незнакомец, чьи губы горели под моими в ту ночь? — в ответ лишь нахальная улыбка и лёгкий кивок. — Неужели никто не рассмотрел в том парне шикарного ведущего Луи Томлинсона? Ох, мне так жаль тех, кто до последнего твердил, что это не ты, милый мой Лу, — все люди, находящиеся за кадром, стараются сдержать эмоции и не крикнуть, чтобы они остановились, но эфир запущен, а прервать, значит, сделать только хуже. — И мне жаль, Гарольд, что ваша слава затмевает мою, — Томлинсон пожимает плечами. — И у вас всё серьезно с ним? — Абсолютно серьезно. Хочу предложить ему переехать к себе! — Гарри садится чуть ближе к Луи и кладёт руку на его руку. Ошарашенный директор телешоу останавливает запись и подзывает к себе Луи, который идёт достаточно уверенно, хотя внутри немного дрожит от страха. Кажется, он нарушил десяток пунктов своего контракта, но ему становится плевать, как только он оборачивается и видит силуэт Гарри. — Какого чёрта ты творишь, Томлинсон? В контракте было чётко прописано, что вы со Стайлсом должны обсуждать лишь рабочие вопросы, он расскажет о фильме, а ты должен всех призывать к просмотру. Но вы, черт возьми, не должны признаваться друг другу в любви в прямом эфире! — директор выглядит максимально раздражённым и злым, его глаза мечут молнии в сторону Томлинсона, который руками теребит край толстовки. — Мы уже не сможем это вырезать, но вы должны свести всё это дерьмо в шутку. Я свяжусь с твоим агентом, завтра же появишься с девушкой. Тебе не нужна слава гея-ведущего. Достаточно резко и без шуток сказав последнее словосочетание, он разворачивается и уходит, пока Гарри ошарашено смотрит на всё со стороны. Он слышал каждое слово и теперь понимает, что режиссёр тоже не будет рад подобным заявлениям с экрана, хотя Стайлс уже много раз заявлял, что он абсолютно бисексуален. — Лу? — парень лишь тихо говорит это, смотря на то, как расстроенный Томлинсон садится на своё место и достаёт телефон из кармана. — Луи? Они не успевают поговорить, так как их сразу оповещают о продолжении записи, Томлинсон наигранно смеётся и начинает нести полную чушь про всё, что было, говоря, что это — хорошая шутка. Пара минут глупых вопросов о съёмках, о самом фильме, о прошлых романах Гарри. И Луи не выдерживает, резко встаёт со своего места, роняя бумаги и микрофоны, подходит к Гарри и, упираясь рукой в спинку кресла, начинает чувственно целовать парня, другой рукой показывая средний палец в камеру. — Грёбанный Томлинсон! — кричит директор и просит остановить съёмку вновь, хотя всё, что было нужно увидеть, все уже увидели. — Ты уволен!

***

— Луи, мне очень жаль, что из-за меня тебя уволили. Я бы потерпел, пока ты с ней гуляешь. Всё равно бы я был рядом и ночью, и днём, — Гарри лежит на его груди, обводя пальчиком татуировки. Комната почти не освещена, лишь небольшое свечение экрана ноутбука даёт им хоть какой-то шанс, чтобы рассмотреть очертания друг друга, но они отчётливо чувствуют каждый вздох, каждое движение. — О, нет, Стайлс. Меня затыкали столько лет, но терпеть такое, когда я искренне кого-то люблю, я точно не буду, — Гарри поражает ответ парня и он приподнимается на локтях, чтобы взглянуть в бездонные глаза, которые немного блестели в темноте. — Любишь? — он упирается ладонью в его грудь, смотря в глаза с особой нежностью и заботой. Он хочет подарить весь мир этому прекрасному парню, что гладит его талию прямо сейчас. — Люблю всем сердцем. Люблю настолько сильно, что от этого становится больно, — он это шепчет очень тихо, но Гарри отчётливо слышит каждое слово, которое горячим шоколадом растекается по его сердцу. Из глаз почти текут слёзы, а рука Томлинсона уже зарывается в его кудрях. — Боже, как я тебя люблю! — он забирается на него сверху, садясь на бёдра, притягивая к себе максимально близко, стараясь слиться с ним в одно единое целое. И спустя пару секунд, они тепло и нежно целуются, будто бы каждое мгновение тихонько шепча в губы напротив: «Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю».

***

До премьеры остаются считанные часы, Стайлс в последний раз приезжает на студию, чтобы забрать пару вещей, которые остались в его гримёрке. Слегка загрустив, он остановился напротив большого зеркала и стал осматривать себя, вспоминая их первый с Луи поцелуй в этом месте. И тогда он даже не мог себе представить, что всё зайдёт настолько далеко (и, если честно, он так рад этому). — Гарри? — его имя, названное кем-то знакомым, выбивает его из колеи и заставляет повернуться в сторону звука. В дверях стоит режиссёр и смотрит на него. — Помнишь во сколько начало? — кудрявый ничего не отвечает, а лишь кивает головой в ответ, потому что за последние несколько дней ему постоянно напоминают о дате, времени и месте проведения мероприятия, будто бы он вообще ничего не помнит. — Да, хорошо... — мужчина замялся и отвёл взгляд в сторону, затем поправил галстук и сказал, тут же покидая дверной проём: — Гарри? Извини меня... Приходи с Томлинсоном.

***

— Луи, посмотри ещё раз и скажи честно, как на мне сидит этот костюм, — Гарри вертится перед зеркалом уже минут 15 и поправляет ярко-синий костюм. Он выглядит безупречно, волосы аккуратно уложены, а на пальцах сверкают дорогие кольца. Луи подходит к нему вплотную и быстрым движением пальцев расстёгивает верхнюю пуговичку его старательно выглаженной рубашки в цвет костюму. — Ты выглядишь сногсшибательно! Почему ты мне не веришь? — улыбаясь, говорит парень, поправляя на себе классический чёрный костюм с зауженными брюками. — Хорошо, я готов к покорению красной ковровой дорожки! — он поворачивается и протягивает руку парню напротив, берёт его тёплую ладонь и уже полностью готов к покорению мира, потому что рядом с Томлинсоном он может всё.

***

Яркие вспышки камер ослепляют, крики фанатов оглушают, а Луи всеми силами сжимает ладонь любимого парня, чувствуя, как кружится голова от такого масштабного мероприятия. Не то чтобы он не был на таких громких премьерах, но он никогда не был тем, к кому приковано всё внимание. Обычно парень находился «по ту сторону» и брал небольшие интервью на входе, но сегодня он тот, кто будет давать это интервью. Они уже поднимаются по ступенькам, Гарри что-то шепчет на ушко любимому, периодически улыбаясь в определённые камеры. Милый мужчина в ярком костюме подходит к ним и протягивает микрофон, быстро говоря: — До начала остаются считанные минуты, поэтому... что вы хотели бы прямо сейчас сказать? Луи улыбается и, крепче обняв Гарри за талию, нежно говорит в микрофон: — Я искренне рад, что эта звезда досталась мне!