Арбузное желе

      Хосок действительно хороший человек и заботливый хён, готовый в любую минуту придти на помощь. Но только не для него. Человек, возникший ранним утром на пороге его квартиры, самое последнее существо на этой планете, которое он хотел бы лицезреть.       — Я спрашиваю, что ты здесь делаешь?       Хосок серьёзен и настойчив, продолжает держать внезапного утреннего гостя на пороге, совсем не желая впустить в квартиру, а тем более в свою жизнь.       С головы «гостя» спадает капюшон, а с лица торжественная улыбка, сменяясь ехидной ухмылкой.       — Говорю же соскучился, хён. Разве ты не рад своему младшему братишке?       Чон Чонгук — юный талант, не обделенный шикарной внешностью и пылкой харизмой, что кстати, сполна унаследовал от отца. Конченый мудак и по совместительству младший брат Хосока.       Страсть ко всему, способному разжечь адреналин, и родительская кровь, пожалуй, единственное, что объединяет этих двоих.       Настолько разные братья, как лёд и пламя, две стихии, неспособных ужиться друг с другом.       Когда четыре года назад Чонгук, послав всех родных на здоровенных размеров хуй, отчалил в Японию, Хосок с облегчением вздохнул и мысленно удалил его из семейного реестра, занося в строку «брат» жирный прочерк.       Чонгук — избалованный ребенок, решивший, что ему позволено все и даже больше.       С годами он окреп и возмужал, но родился слабым и болезненным, отчего врачи настоятельно рекомендовали дышать морским воздухом и принимать целебные ванны. Так семья Чон переехала в Пусан. Маленький Хосок ревновал и до смешного злился, возомнив себя обделённым родительской любовью и вниманием. И украдкой думал о том, что всеми обожаемый Гук задохнется в Кванджу раньше, чем они переедут. С тех самых пор он ненавидит море, этот воздух с солоноватым привкусом и Чонгука особенно.       Сейчас Хосок не тот неразумный мальчишка с пылающими от ревности щеками и не хранит глупых детских обид. За юные годы причин ненавидеть младшего брата накопилось довольно много, да и масштаб их был в разы крупнее.       Чонгук же просто эгоцентричный похуист, уходит и приходит, когда заблагорассудится, и ему до лампочки на чьи-либо чувства, даже если это член его семьи. Парень с опалённой солнцем кожей и раздутым морским ветром самомнением. Персональная опухоль мозга хёна, и это не просто нелепое надуманное сравнение — для Хосока его присутствие и правда ассоциировалось с неизлечимой болезнью, а четыре года без него были подобны ремиссии.       Но тем самым утром будто неведомая сила заставила старшего убрать руку от двери и молча впустить Гука в дом. Тот по-хозяйски прямо в уличной обуви направился на кухню, попутно не глядя бросая свой здоровенный дорожный рюкзак.       Хосок раздражённо цыкнул ему вслед, подбирая разбросанные вещи и закидывая в шкаф, притаившийся в углу небольшой прихожей. Привалившись к косяку дверного проёма кухни, он нахмурился, пряча зевок в кулак, и наблюдал, как Чонгук большими глотками пьёт кофе из его любимой кружки, закинув ноги на вторую табуретку, всем своим видом демонстрируя, что хёна он за стол не приглашает. Смотрелось нагло и нелепо одновременно — Хосок не мог нормально позавтракать в собственной же квартире. Но от чего-то гнать младшего не торопился.       — Ты надолго? — спросил Хосок, лениво потягиваясь и мысленно ругая себя, что задал этот вопрос в такой приглашающей остаться форме. — В Пусан не собираешься?       — Овж, жя чжам ужшеж бжылж, — невнятно отвечал младший с набитым печеньем ртом.       — Прожуй сначала, а то смотрю на тебя и блевать хочется, — процедил Хо, стараясь не смотреть Гуку в глаза, будто тот обладал колдовством каким или вроде того.       Кха-кха, — то ли прокашлялся, то ли засмеялся Чонгук. — Так я только оттуда, говорю. Ты разве не в курсе, родители не сказали? Оу, или? — состроив театрально удивлённое выражение лица, он неспешно поднялся из-за стола, рукавом стирая с лица крошки от печенья, и приблизился к брату. — Вы всё ещё в контрах? Ммм, печалька, а я-то думал что на выходных всей семьёй рванём на море, как в старые добры… оущщ!       Хосок коротким и чётким движением выставил вперёд кулак, угодив точно в солнечное сплетение Гука. Тот от неожиданности согнулся пополам и захрипел.       — Можешь перекантоваться у меня максимум пару дней. Мне похуй на твои дела, где ты будешь, с кем и чем будешь заниматься. Самое главное — не отсвечивай и чтобы спустя два дня даже аромата твоего парфюма здесь не было. — Отвернувшись, сухо проговорил Хосок. — Отвратный вкус у тебя, однако…       Немного отдышавшись, Чонгук вновь принял горизонтальное положение.       — Ну после нанесения тяжких телесных мне полагается минимум неделя, хён! Ты же милашка, я знаю. Самый лучший братик! Даже в горле пересохло от внезапно нахлынувших чувств! У тебя есть что-нибудь в холодильнике?       Хосок всё так же не оборачивался, от подскочившего в крови адреналина сердце колотилось как бешеное, дыхание сбилось и раскраснелись щёки точно как в детстве. Он совсем не хотел, чтобы младший видел его таким. Но он не мог не отреагировать, потому что: «Оу, я нашёл банановое молочко! Ты стопудово ждал меня, хён! Обожатки!»       Буквально за одну секунду Хо пересёк кухню и оказался лицом к лицу с Гуком, заламывая его руку и выдёргивая бутылочку с молоком, которую тот ещё не успел распечатать.       — Ррруки, рруки убрал, сволочь, — Хосока колотило так, что он едва ли мог рационально мыслить. Он мог позволить младшему закинуть ноги в обуви хоть на стол, пить из его кружки и свинячить крошками по всей кухне, жить у него не два дня, как сказал, а неделю, но только не это — не банановое молоко, которое так любит Тэхён. Которого он так любит. Нет. Только не это.       — Воу-воу, полегче, бррро~! Не рычи, я всё понял, — Чонгук вырвался из ослабевшего захвата старшего и тут же лёгкий испуг на его лице сменился всё той же наглой ухмылкой. — Айи, саранг, лямур и всё такое, — присвистнул он, играя бровями.       — Пошёл на хуй, — выдавил из себя Хосок, крепко сжимая в кулаке маленькую ни в чём неповинную бутылочку.       — Окей, как скажешь, хён! Тогда я в душ. Если ты из слабонервных — лучше не заглядывай, я буду там дрочить! — язвительно хихикая, парировал Гук, направившись к выходу с кухни.       — Чонгук, ты конченый мудак!       — Да с чего бы? — уже из коридора отвечал младший. — Хён послал на хуй — иду следовать рекомендации!       Через пару минут в ванной зашуршала вода и понеслись звуки то ли пения, то ли наигранных постанываний, но Хосок поспешил избавить себя от прослушивания. Поставив молоко обратно в холодильник, он поплёлся в свою комнату и, устало рухнув на диван, громко включил музыку в наушниках. На циферблате настенных часов светилось «09:00». В столь ранний час Хосок уже был как выжатый лимон, словно не спал пару ночей. Он вновь поднял взгляд на часы и выругался.       «09:01» — отображалось на экранчике. «Блять!»