Арбузное желе

      Тэхён настолько экстраординарная личность, что зачастую не замечает самых обычных вещей. Или же просто не знает об их существовании. Он даже сам не может точно сказать, что именно стало привлекать его в парнях и когда это началось. Возможно, всё его влечение и мгновенная влюбленность были рождены благодаря его яркому воображению.       Или же от того, что от природы он был робок и наивен, нуждался в надёжной защите и опоре.       Они познакомились с Хосоком в баре, когда Тэ в растерзанных чувствах решил напиться до беспамятства, будучи обманутым своей «первой и единственной любовью». Тогда, три года назад, Хосоку тоже было некуда пойти, кроме как в тот крохотный бар в Итэвоне.       Они стали глотком свежего воздуха друг для друга в пыльном и скверно пахнущем мегаполисе. И Хо чувствовал, что с каждым разом утопает все сильнее в Киме, залипая на движениях его губ, чудно причмокивающих, когда тот поедал токпокки. Когда слушал его путаные рассказы, не вслушиваясь в содержание, но наслаждаясь тембром его голоса. Когда Тэ мельком касался его плеча ладонью, и всё тело прошибало сначала ознобом, а следом захлестывало жаром.       Их встреча оказалась судьбоносной для обоих. Тэ, сам того не замечая, обрёл в хёне ту самую защиту и опору, в которой так нуждался. А Хосок увидел на дне огромных глаз этого парня свое убежище.       Но продлились их беззаботные дни совсем недолго. Хосок долго думал, рассуждал, подбирал слова, будучи больше не в силах держать в себе фонтан тех чувств, что вызывал в нем Ким Тэхён. Он наконец решил признаться. И Тэ тоже. Да вот только он опередил хёна, при встрече набросившись на него и громко закричав: «Хосоки-хен, я влюбился!!! Боже, он потрясающий!!!»       В тот же миг сказка, в которую посмел поверить Хосок, вспыхнула, оседая седым пеплом.       Хосок эгоист и мазохист в одном флаконе. Он не мог оставить Тэ, хоть и превратился из опоры в подушку для слез и утешений. За то время, что они провели вместе, воздух под названием Ким Тэхён заполнил его лёгкие, заменив собой кислород.       А Тэхён ветреный и влюбчивый, как бабочка-однодневка. Встречался и расставался, каждый раз натыкаясь на одно и то же, и каждый раз забывая об этом. Вечно витающий в своих фантазиях и будто ничего не знающий об этом мире. Такой, каким пытались воспользоваться те нахальные красавцы, что вечно попадались на его пути, а не получив желаемое, просто исчезали, оставляя рыдать в полном недоумении и считать себя недостойным.       Хосок множество раз пытался раскрыть Тэ глаза на очередного ухажёра, но в ответ получал лишь надутые губы и растянутое «Хёооон, ну ты и злюка!»       Тэхён искренне полагал, что хён ничего не знает об истинной любви, такой, чтобы один раз и на всю жизнь, когда бабочки в животе и радуга на небе даже ночью. Хосок был уверен, что таких чистых и наивных даже среди девушек трудно сыскать, но только молча кивал в ответ, а потом покупал банановое молоко и терпеливо ждал, когда Тэхён вновь придет к нему за утешением. Это было невыносимо мучительное ожидание, и Хо изо всех сил старался заглушить свои дурацкие чувства сексом, алкоголем и скоростью. Не помогало, конечно, но ему стало просто наплевать на себя.       Время шло. Хосок хоть и адреналиновый маньяк, без головы влюбленный в неземное существо, но умом и расчетливостью не обделён. За полтора года ему удалось заработать приличную сумму, чтобы выкупить тот бар, где они впервые встретились с Тэхёном. После небольшого переоборудования дела пошли в гору, местечко на окраине оказалось весьма привлекательным для туристов, и в большинстве своем клиенты были молодыми парнями с особыми предпочтениями.       Так Хосок помимо езды на мотоцикле приобрел себе второе хобби — горячая ночь с незнакомцем, готовым на всё ради красавчика-владельца, предлагающего ему эксклюзивный коктейль за счёт заведения.       Заработок бара был довольно стабильным, так что Хосок появлялся там по большей мере только тогда, когда хотел развлечься. Он съехал со съемной комнаты и купил себе квартиру в Каннаме, неподалеку от реки Хан. Там, на другом берегу, совсем недалеко и размещался его бар.       Когда Хосок не был занят делами в баре или не развлекался с очередным смазливым парнишкой, Тэхён зависал у него, но со временем все чаще их встречи проходили под всхлипы младшего и несколько бутылок соджу всю ночь напролет. А на утро — поглощение запасов бананового молока и жалобы на опухшее лицо. Тэхён знал пароль от двери наизусть, и каждый раз будучи вновь брошенным и обманутым он оказывался по странной случайности именно тогда, когда Хосок не был занят ни на работе, ни своими развлечениями.       Но в то самое утро, когда на пороге квартиры появился младший член семьи Чон, закономерность, долгое время работавшая как часы, дала сбой.       Чонгук ещё был в душе, а Хосок пытался задремать под лёгкую успокаивающую музыку, когда замок двери издал короткий сигнал открытия, а через секунду в комнату старшего влетел растрёпанный, заплаканный и напуганный Тэхён .       Хосок резко вскочил от неожиданности, но не успел вымолвить ни слова, потому что Тэ повалился прямо на него и забился в истерике. Он что-то несвязно бормотал, все время тыча в свое плечо, но Хосок был так сильно прижат им к кровати, что ничего не мог разобрать и рассмотреть. А Тэхён все не умолкал, сбивчиво повторяя раз за разом одно и то же, через слово задыхаясь и давясь слезами.       Хо насторожился, ведь прежде Тэхён не устраивал подобных истерик. Обычно он плакал, кричал, и снова принимался всхлипывать, вцепляясь в подушку. Напивался и начинал распевать песни о любви, все, какие только знал.       Когда Тэхён немного ослаб и перестал цепко сжимать Хосока, тот приподнялся вместе с ним, и встряхнув за плечи, посмотрел ему в глаза.       — Тэхён, что случилось? Ты можешь внятно объяснить?       Но внятно не получилось, парня захлестнуло новой волной, и он принялся повторять все тоже самое, глотая слова.       — Мин… он… Как мог… Рубашка… Почему… Чи… Почему, — и это все, что можно было разобрать среди его слов.       Из коридора послышались шлепающие шаги, и в следующую секунду в комнате возник Чонгук. Его подкачанный торс был обнажен, а на бедрах болталось короткое полотенце, едва прикрывавшее задницу.       — Хён, это ноющее мудло когда-нибудь затыкается вообще? — раздражённо произнес он, встряхивая мокрыми волосами.       Тэхён резко обернулся на звук, продолжая лепетать и всхлипывать, но как только его взгляд наткнулся на смугловатую грудь, он будто проглотил язык и так и замер на месте.       Чонгук же замер с открытым ртом, его следующая колкая фразочка так и осталась несказанной, повиснув в воздухе, который в миг накалился будто в Сахаре.