Stalker

Тэхён заходит в квартиру, краем глаза замечая брошенные рядом полуботинки, и уже хочет развернуться и выйти, когда, случайно задев локтем дверь, заставляет её скрипнуть, оповещая о своем присутствии. Он крепко зажмуривается, понимая, что уже ничего не поделаешь, и делает шаг по направлению к кухне. Она обнаруживается, как обычно, сидя на подоконнике. Распахнув настежь окно, она стряхивает пепел на улицу, опершись одной рукой на полуразвалившуюся деревянную раму, и сразу же замечает застывшего в проеме Тэхёна, кутающегося в толстовку. Она соскакивает с подоконника, выкинув сигарету в окно, и даже не позаботившись о том, чтобы потушить её, подходит к Тэхёну, раскрыв руки в разные сторону, и как бы приглашая его в объятия. — Тэхённи, — с притворной улыбкой она подходит ближе, заставляя нахмурившегося парня сделать шаг назад, избегая объятий, и скрестить руки на груди. — Что тебе надо? — прозвучало несколько холоднее, чем задумывалось, но Тэхёну наплевать. Он обхватывает себя руками ещё сильнее, натягивая на пальцы рукава толстовки и ежась от пронизывающего холодного ветра, дующего из открытого окна. Она делает шаг назад, выглядя при этом абсолютно не удивленной вопросом, и садится на табуретку. Тэхён разглядывает её лицо, замечая ещё больше проявившиеся после их последней встречи синяки под глазами и впавшие щёки, спутанные волосы, потерявшие свой изначальный блеск и красоту, старую выпачканную чем-то одежду, лихорадочный блеск глаз и последнее, отдающееся болью где-то в глубине души, — трясущиеся руки. И в ту же секунду она улыбается, выглядя при этом удивительно виноватой и смущенной, и смотрит на Тэхёна. — Ну зачем ты так? — она все ещё улыбается, и у Тэхёна от этого мороз по коже и все больше и больше разрастающееся ощущение чего-то плохого, — Я, может, хочу проведать своего сыночка. Посмотреть, как ты тут. Сплошное лицемерие, как Тэхёну не хотелось бы в это верить. Где-то в подкорке отдающееся болью и заставляющее вспоминать: бессонные ночи, крики в пустоту, его отчаянные мольбы всё это прекратить. «Мама!» — срывающееся в холодную пустоту и отражающееся эхом от стен. Больно, настолько, что уже становится невозможным это терпеть. Тэхён трясет головой в разные стороны, пытаясь отогнать воспоминания, и снова смотрит на женщину. Даже в своих мыслях он больше не может называть её матерью. Он подходит ближе, останавливается в нескольких шагах от нее и внимательно смотрит ей в глаза. От человека, что когда-то был ему самым близким осталась лишь одна оболочка: она смотрит на него своими блестящими стеклянными глазами и прячет руки между бедер, стараясь унять дрожь, но бесполезно, Тэхён уже заметил. — Ты ведь не завязала, — даже не спрашивает он, видя, как испуганно она вздрагивает, и как начинают лихорадочно бегать её глаза. — Я… — она останавливается, подскакивая на табуретке, отчего та падает, разрывая тишину и отдаваясь гулом по всей квартире, но, будто даже не замечая этого, она сжимает руки, оказываясь к Тэхёну слишком близко и заглядывая в глаза с самым виноватым видом на который только способна. Тэхёна от этого её лицемерия тошнит. — Я пыталась, клянусь, — она сбивчиво пытается оправдаться, — пожалуйста, Тэхён, — своё имя из её уст звучит, как пощечина. Он отходит от нее назад, пытаясь избежать прикосновения, но она все равно хватает его за ворот толстовки, слабо сжимая и тут же, словно опомнившись, отпускает. — Прости, — Тэхён видит начинающие скапливаться в уголках её глаз слезы, — мне нужно всего на одну дозу. Я обещаю, что брошу после этого, — сколько раз он уже это слышал, — пожалуйста. По её щекам уже бегут две мокрые дорожки, она цепляется руками за стол и всем своим видом словно умоляет. Тэхён этому всему уже давно не верит, что даже жалеть её не получается. Он лишь просит, чтобы это все когда-нибудь закончилось, но внутри себя понимает никогда. Она отступает на шаг, зацепляясь ногой за упавший стул, и по инерции хватается руками за столешницу. Стол, слегка покачнувшись, все же принимает изначальное положение, но краем глаза Тэхён успевает заметить собственную оставленную утром кружку с недопитым чаем. Она падает на пол, с такой высоты получая разве что трещину на поржавевшем чуть сколотом боку. Но Тэхён смотрит вовсе не на неё. Он видит выпавший из неё маленький целлофановый пакетик и старую ложку, которой он ещё недавно размешивал сахар. Сейчас в ней лишь остатки белых крошек по краям. От этого вида его уже откровенно мутит. Он смотрит в глаза испуганно застывшей женщине и понимает, что это все, конец. По голове словно кто-то бьет молотком и говорит: «Вот. Смотри, наслаждайся. Это твоя жизнь». Тэхён сжимает руки в кулаках до побелевших костяшек и пытается не разрыдаться, только не при ней. Он себе такого не простит. — Блять, — женщина, до этого замершая в ступоре, с остервенением пинает стул, и поворачивается к застывшему Тэхёну, стирая рукавом остатки слез, — как же я тебя ненавижу, ублюдок! Тэхён боится посмотреть ей в глаза и найти там то, что окончательно его уничтожит. Не то, чтобы он не знал, что она не любит его, но она никогда не говорила ему таких слов. Никогда ещё, даже не смотря ей в лицо, он не чувствовал такой обжигающей злости и ненависти. «Верно, а чего ещё ты хотел?». Он разворачивается и выходит из комнаты, уже у порога срываясь на бег и слыша за спиной её безумные крики. Он не помнит, как выбегает из подъезда. Но уже оказавшись на улице чувствует, как его накрывает. Грудную клетку стискивает адской болью, а улицы смазываются из-за потоков текущих из глаз слез. Он размазывает их рукавом ставшей уже мокрой толстовки и бежит. В голове, словно набатом, одно лишь имя на повторе. «Чонгук. Чонгук. Чонгук…» Он скрывается за поворотом, оставляя позади пустынную улицу. До окончания его пути осталось несколько метров, в боку нестерпимо колет, но он уже не обращает на это внимания. Он уже будто чувствует его присутствие, ощущает кожей на клеточном уровне. Он перебегает дорогу, даже не смотря по сторонам и не сбавляя скорости, когда краем уха слышит отчаянный визг и тормозов и в ту же секунду чувствует удар. *** Чонгук стоит возле корпуса уже около получаса. Всё это время охранник очень странно косится на него и наверняка думает, что он очень уж подозрительный. Чонгук лишь вздыхает и отворачивается, засовывая руки поглубже в карманы кожаной куртки. Наверное, по меркам охранника она прибавляет ему ещё несколько баллов к его подозрительности, но ему плевать. Холодный ветер дует ему в спину, заставляя зябко поежиться и начать проклинать этого парня и собственную глупость, по которой он все ещё стоит тут и дожидается его, хотя мог бы давно уже уйти. Он открывает последний диалог и ещё раз проверяет сообщения. Вслед за его лаконичным «Ок» на сообщение о месте встречи до сих пор нет ни единого ответа. Чонгук в принципе терпеливый, но все же не настолько. Поэтому он обреченно вздыхает, прячет телефон в карман и тащится к выходу. Похоже, он уже имеет право оставить эту зажигалку себе. На всей территории университета в это время уже нет ни одного студента, поэтому Чонгук лишь вдыхает холодный вечерний воздух и наслаждается тишиной. Он уже выходит из главных ворот и поворачивает по направлению к себе домой, когда слышит дикий визг тормозов. Он резко оборачивается, в первую секунду решая, что это может кто-то из студентов решил позабавиться и погонять на машине, когда замечает лежащее посреди дороги тело и в ту же секунду видит, как, кажется сбившая кого-то машина скрывается с бешеной скоростью в темноте улицы. Он бежит к пострадавшему так быстро, насколько может, на ходу набирая номер скорой и всем сердцем надеется, что успеет.