Stalker

Чонгуку не нравятся больницы. Вся эта атмосфера в тихих и пустых коридорах, врачи в белых халатах, снующие туда-сюда медсестры и противный въедливый запах медикаментов. Чонгука от этого тошнит. Но ещё больше ему не нравится собирающийся внутри живота, больно давящий на стенки желудка комок болезненной нервозности и волнения. Он смотрит на закрывшуюся за очередной медсестрой дверь в реанимационную и не может себя успокоить. Ему кажется, будто войдя сюда один раз он уже больше никогда не выйдет, что Тэхён никогда не выйдет. Он все ещё не может привыкнуть в мыслях называть его этим именем, учитывая, что узнал его два часа назад, когда одна из медсестер вышла и отдала ему тэхёнову одежду, сказав позвонить близким и предупредить. Чонгук и сам хотел, даже обрадовался, что может чем-то помочь, кроме того, как сидеть и переживать, но в контактах найденного им в кармане джинс телефона был лишь его номер. Он тогда безумно удивился, но понял, кем является неожиданно спасенный им человек только, когда заглянул в сообщения и увидел там их последнюю переписку. Это было очень странным, но ещё более странным оказалось то, что парень учился в его университете, о чем Чонгук и сам в принципе догадывался, но в чем точно убедился, когда нашел в другом кармане пропускную карточку их университета с выведенными на ней именем и инициалами. Ким Тэхён. Чонгук откинулся на скамейку и зажал руками виски, в голове звучал какой-то гул бессмысленных разрозненных мыслей и бесконечных вопросов. Кто этот парень? Чонгук пытался несколько минут назад найти о нем информацию в интернете, но все его попытки разобраться оказались тщетны. В открытой им вкладке контакты все ещё светился черным единственный контакт с его номером. Похоже, у Тэхёна, действительно, никого нет. «Никого, кроме тебя», — прозвучал где-то на задворках сознания собственный голос. И Чонгук, в принципе с ним согласный, крепко зажмурился и ещё раз посмотрел на лежащий в руке телефон. Экран светился белым, расплываясь в разные стороны, но уже через мгновение, когда Чонгук сфокусировал на нем свое зрение, просиял одной маленькой строчкой с его именем. «Чон Чонгук». Где-то вдалеке послышался звук проезжающей мимо сирены скорой помощи, Чонгук насчитал одиннадцать за все то время пока здесь сидел. Сквозь матовое стекло двери в реанимационную в коридор просачивался яркий желтый свет, ещё одним источником освещения служила небольшая лампа, то и дело гаснущая на короткие промежутки времени и погружающая дальний конец коридора в полную темноту. Когда это происходило, Чонгуку казалось, что где-то там, в уходящем в чернеющую пустоту коридоре скрывались все его потаенные страхи, и что стоило только на секунду прикрыть глаза, как оттуда вылезет какой-нибудь монстр и утащит его с собой в темноту. Поэтому, когда он снова напряженно вглядывался вдаль, пытаясь ухватиться за какую-нибудь важную мысль, но вновь и вновь возвращаясь к своим страхам, он пропустил остановившегося рядом с ним доктора и чуть вздрогнул, когда тот дотронулся до его плеча, пытаясь привлечь внимание. — Вы друг моего пациента? Чонгук резко встал, оказываясь напротив уставшего мужчины в белом халате, и попытался собраться с мыслями, борясь с накатывающей то и дело паникой и волнением. — Я, — он замялся, не зная, кем же все-таки приходится Тэхёну, но, решив, что так будет проще, тихо произнес, — да. — У него сотрясение мозга, сломана рука и множественные ушибы на внешней стороне правого бедра, мы провели операцию и наложили гипс, так что сейчас, думаю, его состоянию ничего не угрожает, — он говорил вкрадчивым голосом, изредка потирая красные от усталости глаза. Чонгук внимательно его слушал, стараясь не пропустить ни одно слово, и чуть расслабился, облегченно вздыхая, когда услышал, что с Тэхёном все в порядке. — Через некоторое время мы переведем его в палату. Вы сможете узнать, где он находится у стойки регистратуры на первом этаже. — Спасибо, — Чонгук поклонился, стоя в согнутом положении чуть дольше обычного, и когда разогнулся увидел слегка тронувшую губы доктора усталую улыбку. Он уже собирался развернуться и уйти, когда услышал: — Ах да, и ещё, — добавил мужчина, стягивая с одной из рук перчатку, — после операции из-за наркоза он пришел в бы сознание примерно через два часа, так что мы ввели ему небольшую дозу снотворного, чтобы он мог спокойно поспать эту ночь. — И когда он проснется? — Думаю, ближе к утру, — ответил доктор, вытаскивая из кармана халата телефон и, повернувшись вполоборота, принялся что-то печатать. — Хорошо, — Чонгук ещё раз поклонился, решив спуститься на первый этаж и все-таки найти Тэхёна. Он подхватил со скамейки лежащие на ней вещи и направился в конец коридора, где, как он помнил, должна была быть лестница. Девушка у стойки регистратуры, потерев рукой сонные слипающиеся глаза и напечатав что-то на клавиатуре, сказала, что палата, в которую перевели пациента пострадавшего в аварии и поступившего к ним в больницу два часа назад, находится в корпусе А под номером 103. Чонгук, в свою очередь, назвал ей имя и фамилию Тэхёна и, подождав пока девушка введет это в базу данных, поблагодарил ее и вышел на улицу. Указатель на выходе показал, что корпус А находится в самой крайней части территории больницы и Чонгук, поудобнее укутавшись в куртку, прижал к груди тэхёновы вещи и, вдыхая холодный ночной воздух, поспешил туда. Изнутри его словно что-то толкало невидимой силой, Чонгук не мог понять что это, как бы не пытался. Но Тэхёна почему-то хотелось увидеть, хотелось убедиться, что он в порядке и, может, в какой-то степени, успокоить собственный страх. Чонгук пытался убедить себя, что не должен так переживать за этого незнакомого и кажущегося ему до сих пор странным парня, но ничего не мог с собой поделать. Он толкнул дверь в небольшое кирпичное двухэтажное здание, замечая висящую на стене табличку с нужной ему буквой, и оказался в небольшом освещенном холле, где успевший было задремать охранник, но проснувшийся от громкого хлопка входной двери, указал ему направление палаты, махнув рукой. Чонгук прошел вдоль коридора, слушая свои шаги, кажущиеся очень громкими в абсолютной тишине, и осматривая таблички с номерами на дверях, когда остановился перед нужной. Волнение вдруг возросло на несколько градусов, так, что он просто застыл, пытаясь собраться с силами и войти. Чонгук перехватил вещи поудобнее, освобождая одну руку, но так и остался стоять, гипнотизируя синюю табличку с выведенными на ней белыми цифрами. Сделав глубокий вдох и приказав себе перестать вести себя как ребенок, он аккуратно потянул ручку двери на себя, боясь издать лишний звук. В палате было темно, лишь тусклый свет луны пробивающийся через полупрозрачные занавески служил источником света, позволяя разглядеть единственную стоящую по центру кровать и пару кресел возле окна. Чонгук прикрыл за собой дверь, не позволяя яркому свету в коридоре попасть в комнату, и замер на пороге. На кровати лежал человек, Чонгук отчетливо понял это по едва различимым в темноте очертаниям, половина его туловища была скрыта за белой простыней, а верх покрывала больничная туника без рукавов. Рядом на покрывале лежала высунувшаяся из-под простыни перебинтованная рука. Всё, что было выше шеи скрывалось в темноте, но Чонгук этого даже не заметил, потому что попросту боялся поднять взгляд. Он боялся даже слишком громко дышать или включать свет, опасаясь ненароком разбудить Тэхёна, абсолютно позабыв слова врача о том, что тот может отходить от наркоза ещё часа два и просто физически не может проснуться. Собравшись с мыслями и едва слышно вздохнув, он поднял глаза, в тоже мгновение понимая, что именно этот момент выбрала луна, чтобы выглянуть из-за туч и отбросить короткий луч белого света, осветив ту часть, что раньше была скрыта в темноте. Первой мыслью Чонгука, когда он остановился взглядом на тэхёновом лице было: «Красивый». Второй: «Как же я попал, черт возьми». Потому что тэхёнову скулу с правой стороны украшал синяк с едва видимой царапиной, потому, что его длинные ресницы отбрасывали на щеки тени, а нижняя губа была прокушена до крови, и потому, что у Тэхёна был, пожалуй тот тип внешности, который, как Чонгук считал, должны иметь айдолы или популярные актеры, и который в реальной жизни никогда не встретишь. Внеземной, как охарактеризовал бы его Чонгук, если бы смог собрать мысли в кучу и хоть на секунду оторвать взгляд. Он шумно выдохнул, когда спустя несколько минут, осознал, что вот так стоять и пялиться на спящего человека явно попахивает чем-то нездоровым. «Что я делаю?» — обреченно пронеслось в сознании и Чонгук, пройдя к окну, остановился около одного из кресел и положил туда тэхёнову одежду. Этот корпус находился в отдалении от всех остальных корпусов больницы и был частично от них изолирован небольшой пролегающей рядом дорогой. Чонгук посмотрел в окно, замечая ещё одну промчавшуюся мимо машину скорой помощи. «Двенадцатая», — отстранено отметил он и опустился на второе свободное кресло. Ноющая боль в затылке, отдающаяся неприятным звоном в висках, неприятно действовала на нервы, а спутавшиеся мысли раздражали уставшее сознание. Чонгук поморщился и откинулся на спинку, зажав пальцами переносицу. Спать откровенно не хотелось, домой идти тоже, он думал, что нужно разобраться сейчас, решить, что делать дальше, но чёртов Тэхён выбил все мысли из головы, превратив их в бесконечное множество вопросов, ответы на которые Чонгук пока не нашел. Он достал из кармана телефон, чуть мигнувший при включении, и понял, что до полуночи осталось несколько минут, и что он так и не поздравил Чимина с днем рождения. Едва слышно выругавшись, он сунул телефон обратно, решив, что в любом случае должен хотя бы позвонить, но делать это в палате он не хотел — все ещё боялся ненароком разбудить Тэхёна. Поэтому тяжело вздохнув, он поднялся с кресла, опираясь на колени и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Он вытащил телефон и набрал Чимина, долго вслушиваясь в гудки, когда тот, наконец взял трубку. И тут же поморщился от вылившейся на него какофонии звуков, сопровождаемой Чиминовым криком подождать и безумным ревом какой-то оглушающе громкой музыки. Он прошел чуть дальше в конец коридора, предусмотрительно отодвинув телефон от уха, и, когда заметил за углом лестницу на второй этаж, сел на первую попавшуюся ступеньку. Через секунду в трубке все стихло и раздался бодрый голос запыхавшегося Чимина: — Уф, всё, вырвался, — он сделал паузу, видимо тоже куда-то садясь, и спустя мгновение произнес, — Привет Чонгук! — С днем рождения, — улыбаясь поздравил Чонгук и тут же устало продолжил, — прости, что так и не смог вырваться. — Да ничего, — бодро ответил Чимин, кажется ничуть на него не обижаясь, — спасибо, что поздравил. У нас тут знаешь какой кошмар, Хосок столько всего пролил, что я уже даже наступить никуда не могу, тут же прилипаю, — пожаловался он. Чонгук представил все это действо и не смог сдержать улыбки. — Весело там у вас. — Ну это как посмотреть. Тут какая-то парочка устроилась на моей кровати, и просто не дай бог они с ней что-то сделают. Договорю с тобой, пойду выгонять. — Ну давай, — усмехнулся Чонгук. — Да, — протянул Чимин и тут же добавил, — а ты где, кстати? — В больнице. — Все в порядке? — обеспокоенно произнес Чимин, и Чонгуку вдруг в голову пришла идея. — Да, всё хорошо, — он выдохнул, подбирая слова, — Чимин? В трубке что-то запыхтело и через несколько секунд раздалось чиминово утвердительное мычание. — Ты случайно не знаешь Ким Тэхёна? — осторожно спросил Чонгук, надеясь на положительный ответ. — Тэхёна? — вопросительно протянул Чимин и словно что-то вспомнив добавил, — Ну да, он в нашей с Хосоком группе учится. — А поподробнее? — Я его плохо помню, на самом деле. Он часто пропускает, так что в основном я его знаю только по фамилии, а что? — Да ничего, — выдохнул Чонгук, ответов пока не прибавилось, — спасибо. — Так, они там кажется собираются осквернить мою кровать, — раздалось в трубке возмущенное сопение, и через секунду Чонгук услышал короткие гудки. От разговора с Чимином помощи не оказалось, но зато Чонгук хотя бы понял, что Тэхён действительно учится с ним в одном университете. Он аккуратно приоткрыл дверь, отметив, что положение спящего на кровати парня ничуть не изменилось, и вновь скользнул взглядом по его лицу. «Кто же ты такой?»