Stalker

Max Richter - Sarajevo

Чонгук бесконечно терпеливый, спокойный и очень внимательный. Вместо кофе, он чаще всего пьет чай по утрам, у него целая коллекция кондиционеров для белья, и почти каждый он узнает по запаху, у него безумно милая привычка морщить нос, когда ему что-то не нравится, и потрясающий стиль в одежде, Тэхён в тайне от него таскает огромные футболки из шкафа. Когда он уставший далеко за полночь приходит с тренировки, то первым делом интересуется поел ли Тэхён, и если нет, то в первую очередь идет готовить и только потом в душ, Тэхёну порой больно от этой его заботы. Чонгук из тех людей, что сделают для тебя все, о чем попросишь, отбросив собственные интересы. Чонгук улыбается самой нежной улыбкой и целует так, словно Тэхён — единственный человек во Вселенной, которого можно целовать. Чонгук толкает его на кровать и сжимает запястья, а Тэхён в который раз умирает под его губами. Тэхён каждой клеткой своего тела, на которой эти губы побывали, ощущает свою ему принадлежность. У него где-то под сердцем его имя вытатуировано, и это не просто чувство, это, наверное, уже болезнь. Тэхён открывает глаза рано утром, когда в прихожей раздается короткий щелчок закрывающейся входной двери и беззвучно плачет, пачкая подушку мокрыми разводами. У Чонгука своя жизнь, а Тэхён к нему просто слишком привязан. Он уходит рано утром, когда думает, что тот ещё спит, скидывает вещи в большую сумку и идет на пары, возвращается, когда солнце уже далеко за горизонтом, и коротко целует. Тэхён хочет быть нормальным, изо всех сил старается: ходит на сеансы к психотерапевту, пьет таблетки, на все вопросы о своем состоянии отвечает «все хорошо», учится не плакать так часто, не расстраивать Чонгука внезапными истериками, но почему-то из раза в раз чувствует, что не справляется. Возможно, потому что Тэхён ненормальный, возможно, причина не только в этом. Тэхён Чонгука любит, Тэхён видит, как из квартиры постепенно исчезают все колюще-режущие предметы, как тот сначала подолгу лежит, прислушиваясь к его дыханию, и только потом засыпает, как под его глазами залегают глубокие тени, и каким усталым он просыпается. У Тэхёна навсегда отпечаталось в памяти их совместное посещение психотерапевта и взгляд Чонгука, когда он вышел оттуда спустя пятнадцать минут после беседы. Тэхён Чонгука любит, поэтому он изо всех сил пытается, поэтому идет вечером в магазин, скупая продукты, а потом долго и муторно готовит, сверяясь с рецептами в интернете. Спустя кучу времени и попыток пирог в духовке доходит до нужной кондиции, Тэхён ставит его на стол остывать, а когда спустя час он становится совсем холодным, а Чонгука все ещё нет, Тэхёна накрывает паника. Он звонит ему с десяток раз, каждый раз напарываясь на «абонент недоступен», он хватает с вешалки пуховик и выбегает на улицу. Внутренности стискивает холодными щупальцами страха, ноги становятся ватными, двигаются словно сами по себе, срываясь на быстрый шаг. Дорога к университету проходит, как в тумане, Тэхён заворачивает к воротам и первым делом видит знакомую сумку, скользит взглядом дальше и чувствует, как его сердце разбивается на мелкие осколки и опадает на холодный асфальт. Чонгук обнимает какую-то девушку и очень нежно ей улыбается. Эта улыбка впивается в кожу, кромсает изнутри, рвет на части что-то, что раньше казалось чистым и светлым, что-то, что когда-то спасло его жизнь. Вокруг него пропадают все звуки, словно кто-то щелкает по переключателю, Тэхён даже не чувствует, как по щекам катится что-то мокрое, не видит, как какие-то студенты проходят мимо него, беспокойно оглядываясь. Тэхён пытается вздохнуть, но будто давится своими же внутренностями. Эта боль не сравнится ни с чем, она острая, она тянет за собой в пустоту, и Тэхён ей сдается, разворачивается и уходит обратно. Ему кажется, что где-то там, где когда-то было его сердце, сейчас черная сквозная дыра. С уродливыми рваными краями, с кровавыми подтеками, пачкающими все вокруг, все, к чему он прикасается. Она болит, напоминает своим существованием о собственной никчемности. Ну, а ведь правда. Тэхён слишком проблемный. Зачем он такой Чонгуку? У Тэхёна истерики каждый день, постоянно заканчивающиеся дорогие лекарства и крики по ночам. Как его вообще можно любить? Как его терпеть-то рядом можно? У Чонгука прекрасная спортивная карьера, он общительный, красивый настолько, что порой хочется плакать, любая девушка мечтала бы быть с ним. Как, например, та, которую он обнимал. Возможно, Чонгук будет с ней счастлив. Ему не нужно будет её постоянно успокаивать, расцепляя её ногти, впившиеся в кожу до крови, выслушивать бесконечный поток переживаний, следить, чтобы она принимала таблетки, чтобы посещала психотерапевта. Её не стыдно будет познакомить с друзьями, она будет разделять его интерес к спорту, будет вставать пораньше и готовить ему завтрак, а потом они вместе будут уходить в университет. Тэхён заходит в квартиру, скидывает по инерции ботинки, представляет себе все это и чувствует себя лишним. Чувствует себя неправильным пятном в жизни Чонгука, чувствует, как эти мысли распарывают кожу и поливают плоть раскаленным железом, и каждый вдох — это боль. Она такая сильная, что вырубает все предохранители, отключает сознание, оставляя главным лишь его лицо, его глаза. С этим невозможно жить, с этим невозможно справиться, это перемалывает твои кости в мельчайшую крошку и оставляет тебя наедине с пустотой внутри. Тэхён пытался склеивать себя по кусочкам, учился жить ради него, учился дышать, а не корчиться в невыносимой агонии. Тэхён сейчас рассыпается на части, не понимает, как всё ещё дышит. Тэхён Чонгука любит. Тэхён открывает кухонный шкаф, где хранятся все его таблетки, и высыпает на ладонь почти всю банку. *** Чонгук находит Тэхёна в полубессознательном состоянии, сидящим на полу в горе вытряхнутых из шкафа таблеток, в зимнем пуховике, мокром от слез. Зажатая в руках коробка с новыми наушниками, перевязанными красивой подарочной лентой, падает, когда он тут же срывается к нему и прощупывает пульс холодными трясущимися пальцами. Нет. В груди бьется сердце, грозясь прорвать грудную клетку, а сознание стискивает паника. Чонгук трясет его за плечи, но Тэхён лишь медленно моргает, постепенно теряя сознание. Времени на обдумывание причин не остается, поэтому Чонгук быстро стягивает с него пуховик, подхватывает оставленный рядом стакан и, поднимая Тэхёна на руки, тащится с ним в ванную, по пути умоляя его не отключаться. Пожалуйста. Он бьет его по щекам, опуская на холодный кафель рядом с туалетом, дожидается слабого движения ресниц, набирает в стакан воды, проливая половину за края и расплескивая на трясущиеся руки, подносит к его губам. — Давай, Тэхён, выпей, — придерживает его за голову, когда тот чуть приоткрывает рот, и вливает в него воду. Потом возвращается с ещё одним стаканом и с ещё одним. Вода стекает по подбородку, пачкает любимую Чонгукову футболку, которую Тэхён опять надел без спроса, бежит по рукам холодными змейками. Чонгук аккуратно наклоняет Тэхёна над унитазом и пропихивает два пальца ему в рот. Когда спустя пятнадцать минут почти все содержимое его желудка оказывается смытым в канализацию, Чонгук тянет его к раковине и умывает лицо. Тэхён долго стоит под холодными струями, полностью опустив голову в раковину, пытаясь понять, что же он только что хотел сделать. Чонгук психует, возвращается с огромным махровым полотенцем, поднимая его голову и сразу же заворачивая в него, вертит в разные стороны, промакивает мокрые волосы и крепко держит за плечи, до боли впиваясь в кожу. А потом, так и оставив его висеть на голове, берет Тэхёна за руку и тянет к выходу. — Я вызову скорую. Звук его голоса резко разрывает повисшую тишину. Тэхён почти инстинктивно вздрагивает и не сразу отвечает, морщась от противного вкуса во рту и от ощущения беспомощности. — Нет, — голос хрипит, почти срывается. Чонгук оборачивается и смотрит бесконечно тяжело. Его злость зависает в воздухе, ощущается на клеточном уровне. Он не говорит ни слова, лишь дышит, и это дыхание пленкой оседает на коже, заставляя застыть и испуганно вглядываться в его темные глаза, полные боли, страха и ещё кучи чего-то непонятного и очень тяжелого. Все его мысли кажутся глупыми и пустыми на фоне отражающегося в зрачках чувства, его слишком много, оно повисает в пространстве между ними, разрядами проходит по нервам. У Чонгука куча вопросов, боль осколками где-то в сердце, и вот этот вот Тэхёнов взгляд совсем не помогает. Воздух душит, а зашкаливший в крови адреналин падает, оставляя за собой лишь холодную злость и тянущую пустоту. — Я люблю тебя, — выходит как-то обреченно. Он замечает, как Тэхён вздрагивает, как смотрит недоуменно, и это, наверное, совсем не то, что нужно говорить человеку, после его попытки самоубийства, но он, похоже, слишком долго с этим тянул. — Чонгук… — Зачем, Тэхён? У него в глазах океан боли, она того и гляди выплеснется за края. Тэхён обнимает себя за плечи, словно ему холодно, и он пытается согреться и коротко всхлипывает. — Я… ты… эта девушка, — Чонгук хмурится на его бессвязный бред, но кажется догадывается. Быстрыми шагами оказывается рядом, обнимает, утягивая на диван. Убирает полотенце с его головы, прислушивается к его прерывистому дыханию, чувствует, как шею щекочут холодные влажные волосы, как Тэхён укладывает голову ему на плечо, как его тело сковывают рыдания, и начинает говорить. Пусть и слишком поздно, но они должны наконец начать это делать. — С днем рождения, — Тэхён в его руках замирает, прислушивается к его голосу, мелко дрожит, — да, я о нем знаю. Я вообще-то даже купил тебе подарок, — усмехается как-то грустно. — Наушники, помнишь, ты хотел? Новая серия, было очень трудно достать. Та девушка, — Тэхён дергается, но Чонгук держит крепко, поглаживает по спине, — она встречается с парнем, который вместе со мной ходит на тренировки, и помогла мне их купить. Они должны были выйти только через неделю, но я не мог так долго ждать. Прости, что не предупредил, что задержусь. У меня телефон разрядился, ты, наверное, звонил. Тэхён на несколько долгих минут затихает, дышит тяжело, опаляя горячим дыханием шею. У Чонгука где-то внутри все ещё тянет, расползаясь липким пятном страха. Он запрещает себе думать о том, что было бы, если бы он не успел, клянется завтра же спрятать все таблетки подальше, укачивает Тэхёна в своих руках, успокаивает, замирает весь, когда слышит: — Чонгук, я люблю тебя. Позволяет одной маленькой слезе скатиться по щеке и раствориться в воздухе. Его бьет мелкой дрожью, разрядами в десяток вольт, он берет его холодную руку, целует по очереди каждую фалангу его пальцев. Их будущее завтра смотрит на него из темной пустоты, и в нем, как в зеркале, отражаются все его бессонные ночи, страхи, до зуда напряженный слух, считывающий промежутки между его вдохом и выдохом, слезы и касания кожи к коже. Это, наверное, не просто любовь Это что-то сильнее.