Не меняй настоящее

      Узумаки спешил покинуть госпиталь, всё быстрее и быстрее удаляясь от той самой палаты. Его чувства сложно было описать даже ему самому — где-то внутри, за ребрами, будто встала перегородка, остановившая в нём любые чувства, кроме отчаяния и презрения к себе.       Наруто ненавидел себя и только себя.       Реакция Хинаты была ожидаема, учитывая подробности последнего вечера их встречи. Но парень до последнего надеялся, что, объяснив ей всё, она сможет получить долгожданное облегчение. А вместе с ней — и он сам. Но какой был смысл пытаться докричаться до неё, перебивать, заставлять выслушать, если девушка больше ничего к нему не чувствовала? Как раз это и добило блондина окончательно, заставив пожирать себя изнутри.       Юноша уже подходил к выходу из больницы, когда в поле его зрения попала та самая блондинка, из-за которой любимая девушка теперь даже видеть того не желала. Серые глаза «горели», в то время как улыбка на её лице была до неприличия злорадна и излучала нечто крайне омерзительное. Узумаки сжал губы и мысленно заклинал чертовку не подходить к нему, особенно сейчас, но та оказалась не только гадиной, но ещё и туповатой.       — Ну здравствуй, герой-любовничек, — она язвительно окликнула Шиноби.       — Не лезь ко мне, — парень огрызнулся, даже не удостоив куноичи взглядом.       — Что-то ты не шибко довольный, — она чуть посмеялась.       — А чего довольным быть, даттебаё? Как не приду, ты вечно тут крутишься! — Узумаки зло улыбнулся.       — Грубиян, — ухмыльнулась сероглазая и, скорчив мину, прошла за свой стол.       Наруто никак не отреагировал на последнее слово и выбежал на улицу.       За прошедшие двенадцать дней, пока Хината была без сознания, зима времени не теряла и набирала обороты. Снег то покрывал всю округу, то уныло таял, оставляя на дорогах противные «каши». Сегодня был как раз тот случай, когда Узумаки пришлось «шлепать» по этому неприятному «замесу», мечтая поскорее оказаться в помещении. Но в этот раз такое желание появилось не из-за состояния улочек — парень чувствовал себя опустошенным, будто его душа осталась в палате брюнетки, рядом с ней.       Не зная, как иначе помочь себе забыться, юноша забежал в ближайший от дома магазин, чтобы купить пару бутылок горячительного. Кто бы мог подумать, что герой Конохи, неунывающий Наруто Узумаки, будет «заливать» догорающее внутри себя пламя? Похоже, именно так и думала продавец, с недоумением продавая блондину сётю* к уже «пробитым» двум бутылочкам саке. Голубоглазого совершенно не смущало происходящее — все эмоции остались вместе с Хинатой. Ему никто не задавал вопросов, что того полностью устраивало.       Время шло к вечеру, когда парень оказался в своей квартире. Узумаки давненько здесь не был. Вернее, юноша заходил домой раз в пару дней — исключительно, помыться, поспать пару-тройку часов и утихомирить желудок. В расход шло, что попадётся — чувство голода его не терзало. Просто Шиноби понимал, что не сможет быть в состоянии находиться рядом с любимой девушкой каждый день, практически, круглосуточно, если у него не останется сил. Поэтому блондину приходилось отрываться от неё хотя бы на какое-то время. И вот, сегодня, Хьюга очнулась и вместе со своим пробуждением принесла мужскому сердцу небывалое облегчение, после чего вонзила в него нечто болезненное, но вполне ожидаемое.       Парень небрежно разделся, откидывая верхнюю одежду прям на пол, куда-то в угол. На мужские плечи «навалилась» сильная апатия ко всему происходящему, видимо, из-за долгой эмоциональной перегрузки за последние пару недель. Наруто практически ни с кем не виделся, не изливал душу. Изредка ему удавалось пересечься с Харуно, которая была в курсе последних событий. Подруга рассказывала ему, как продвигаются дела с пропавшими людьми, как их друзья, не помня себя, носятся туда-сюда между деревнями, возвращая жителей по домам. Про Учиху Сакура ничего не говорила, и блондину удалось выяснить от неё лишь то, что Саске расскажет, что произошло, как закончит со своими вечными делами. Узумаки тихо бесился от хорошо знакомой ему черты характера друга, но не желал предпринимать ничего, пока Хината не очнётся, пока он не убедится, что с ней всё хорошо, пока брюнетка не узнает, как тот её любит. В конце концов, Какаши-сенсей уже взял обещание с Учихи предоставить ему отчёт о произошедшем, и тот согласился. Остаётся лишь подождать. Забавно — Саске всегда приходится «ждать».       Теперь, когда у Наруто больше не было причин не появляться дома, его охватывало безграничное и непосильное ему одиночество. Юноша никак не мог предположить, что с пробуждением Хьюги, тому придётся вернуться к своей «рутине», прозябая день за днём в компании себя одного. Не то чтобы некому было составить парню компанию, но Узумаки не хотел никого подпускать к себе и отвечать на вопросы, провоцирующие его беспомощность. В его представлениях всё должно было быть совершенно иначе — новая жизнь с началом отношений с любимой девушкой уже практически стояла перед глазами. Парень продолжал бы сидеть рядом и заботиться о ней до самой выписки, после чего самолично на руках отнёс бы её домой, в их маленький «мир» в виде девичьей комнаты. Именно туда блондин был готов приходить каждую ночь, дожидаясь момента полного выздоровления Хинаты. Но реальность упорно не желала следовать этим мечтам…       Именно этот злой и неожиданный поворот фортуны оставил героя Конохи безоружным. Смирившись со своим положением, блондин вливал в себя уже не первую стопку саке, пытаясь «протолкнуть» ненавистный ком, который лишь издевательски разрастался.       «Сам виноват, ттебаё. Такая девушка не заслужила возиться со мной, терпеть такого идиота», — убеждал себя Узумаки, разглядывая стоящую перед собой бутылку. С каждым глотком напиток разогревал всё сильнее, позволяя скопившимся чувствам найти выход. Голубые глаза судорожно жмурились, дабы дать их обладателю возможность не лицезреть одиночество. К мучающемуся сердцу подкрадывалось отчаяние, пока Наруто вновь и вновь проклинал себя за свою тупость. Ему не хотелось сидеть сейчас дома, за этим чёртовым столом, наводящем тоску. Все его мысли витали рядом с госпиталем, в конкретной палате. В памяти томилась «картинка» милой девушки, которая до остатка забрала все его чувства и была в праве распоряжаться ими, как захочет.       С осознанием, насколько сильно Наруто стал зависим от Хинаты, тот бессильно разрывал себя на куски. Если бы куноичи не выкарабкалась, если бы бедняжка погибла — блондин бы «умер» вместе с ней. Дальнейшую жизнь нельзя было бы назвать ничем, кроме как существованием. Но и сложившаяся ситуация сильной радости парню точно не приносила.       Сознание потихоньку искажалось, и мужской взгляд терял фокусировку. Тело переставало слушаться, греясь и расслабляясь под поглощаемым «градусом». Накатывала привычная философия, которая побуждала анализировать свои ошибки, и юноша поддался этому эффекту.       «Ты омерзителен, Узумаки! Ничтожество, даттебаё! Как можно было сомневаться в чувствах к этому «ангелу»?! Как можно было заставлять Хинату ждать?! Придурок! Тупица, даттебаё!» — ненависть к самому себе всё сильнее разрасталась. — «Зачем… Зачем ты связался с этой девкой?! На кой хрен поддался эмоциям и ответил на чёртов поцелуй?! Сраная несправедливость! Ведь не этого ты хотел! Ты не её хотел в тот момент!» — парень продолжал вести внутренний монолог, всё больше напоминающий самоистязание.       Голубые глаза «блуждали» по деревянной поверхности, пока не задержались на знакомом флакончике. Это были те самые таблетки, принесённые Наури. Тот самый повод, который эта чертовка использовала, чтобы подобраться ещё ближе. Мелкая стеклянная ёмкость ужасно бесила, заставляя мужские руки дрожать. Узумаки вскочил со стула и, схватив ещё незаконченную бутылку саке, одним рывком опрокинул ненавистный стол на пол. Вместе с ним под горячую руку попал тот самый флакончик, расколовшись под таким прессом. Всего одно движение — и сразу на две проблемы меньше. Ни стола, ни злополучной ёмкости.       Надо признать, внезапная ярость пришлась очень кстати — парень смог хоть немного «выдохнуть». Шиноби, покачиваясь, дошёл до дивана и плюхнулся на него, продолжая глотать горячительное прямо из горла бутылки. Такой досуг был крайне непривычен, но вполне подходил для его положения. Быстрый выход эмоций и потеря координации делали своё дело — Наруто понимал, что сможет засыпать после всего этого намного спокойнее.       «Как ты можешь ничего не чувствовать? Безразличие- даже хуже ненависти…» — парень мысленно обращался к Хинате, не находя возможности почувствовать хоть какую-то надежду. Начатая бутылка оказалась практически опустошенной. Глядя на неё, блондин неосознанно сравнивал себя с ней — такой же практически не нужный. Ей. Это чувство убивало.       — Эй, парень? — знакомый голос из подсознания пытался привлечь к себе внимание. — Эй!       — Чего тебе? — безэмоционально ответил Узумаки, желая вернуться «обратно» и покончить, наконец, с бутылкой.       — Какая дружелюбность, поглядите на него! — фыркнул лис, смотря на парня единственным приоткрытым глазом.       — Для твоих шуток и нравоучений я сейчас недостаточно трезв, — холодно отрезал джинчурики, садясь в позу «лотоса» перед зверем. — И недостаточно разговорчив.       — Оно и видно. Сам с собой весь день разговариваешь. Даже обидно как-то — нет, чтоб ко мне «зайти», поделиться, — спокойно урчал хвостатый, изредка зевая.       — Тебе чужды человеческие эмоции. Как ни старайся — нихрена не поймёшь, — блондин закрыл глаза и пытался продолжить свои внутренние муки.       — Да хорош уже страдать! Неужели, так нравится? — раздражённо выпалил лис, слегка скалясь.       — Сам виноват. Привыкай, теперь так постоянно будет.       — Привыкать к твоим «соплям»? Нет уж, спасибо, — фыркнул зверь, приподнимаясь над пареньком.       — Курама, хоть раз не лезь, а? — голубые глаза устало посмотрели на хвостатого.       — Наруто, я чего-то не понимаю. Ты сдался, что ли?!       — А есть выбор? Есть альтернатива? Ты вообще в курсе того, что происходит, чтобы мне предъявы кидать?! — на каждом вопросе мужской голос становился всё громче и эмоциональнее.       — Я всегда осведомлён, — прошипел лис. — Но сейчас реально не понимаю, в чём проблема, что ты так себя изводишь?       — Раз осведомлён, зачем вынуждаешь озвучить меня ещё раз?! И без того… Тошно… — Узумаки скривился, позволяя мыслям атаковать голову.       — Нет-нет! Ты озвучь! — у Курамы явно была причина выбить из друга эту «констатацию» факта.       — Даттебаё…       — Наруто, соберись! Как девка, ей Богу! Какие же вы, люди, уязвимые… И ведь не руку оторвало, не кровью истекаешь, а такая фигня! — лисьи глаза театрально закатились.       — Лучше бы без руки остался. Снова. Хоть без обеих, — не унимался блондин, пряча свои глаза.       — Я жду. Озвучь, в чём проблема, — зверь был настроен решительно.       Узумаки долго молчал, не желая формулировать бесконечный поток агонии в своей голове. Столько раз за день пришлось «переваривать» сложившуюся ситуацию, а тут еще Курама решил подлить масла в огонь.       — Наруто?! — прорычал демон.       — Да что?! Что ты хочешь услышать?! И так всё знаешь, ттебаё! Я, как последний осёл, умудрился всё испортить, даже не начав. Из-за Наури… Нет. Из-за меня Хината получила «удар в спину», понимаешь? Она доверилась мне и честно ждала, пока до моей тупой головы дойдёт, наконец, что она дорога мне, что я действительно её люблю! Но я же Узумаки — самый тормознутый и наглухо отбитый придурок, который решил убедиться в этом, — парень сильно жестикулировал, имея возможность излить свою душу хоть кому-нибудь. — Убедился, черт бы меня! Так хорошо убедился, что по уши втрескался и в ту же секунду просрал всё и вся! Она… Хината теперь вообще ко мне ничего не чувствует, а это хуже ненависти…       Джинчурики присел на корточки, ухватившись за голову. Внезапный выброс эмоций возобновил поток ненависти к себе, и блондин готов был рвать на себе волосы, если бы не неожиданная реакция лиса.       — И всё? Тебя это так подкосило? — равнодушно фыркнул Курама, хитро прищуриваясь.       — Э?! Ты вообще меня слушал?! Я люблю её! А у неё ко мне нет чувств, понимаешь?! Хотя любила меня много лет, оказывается…       — Так сделай, чтобы они снова появились! — лисьи глаза непонимающе смотрели на паренька, передавая вполне конкретную мысль. Узумаки мгновенно замолк и ошарашенно глядел на хвостатого друга. Курама с наслаждением наблюдал за ним, размахивая хвостами.       — Ч-что ты сейчас сказал?       — Наруто, даже девчонка добивалась твоего внимания в течение нескольких лет. Что тебе мешает «оживить» чувства к себе? Тем более я не сильно уверен, что Хьюга сказала тебе правду, — медленно, подбирая интонацию, проговорил лис, сохраняя зрительный контакт с юношей.       — Она… Не хочет меня видеть, не то что… — нерешительно лепетал парень, часто моргая.       — Тем более. Пф, поверь, про злость и ненависть я знаю точно больше твоего, — лисий глаз задорно подмигнул. — И Хината точно их испытывает по отношению к тебе.       — О, спасибо, обнадёжил, — блондин тяжело выдохнул.       — Дурак! Сам же сказал — это лучше безразличия. К тому же, как там люди говорят? От любви до ненависти — один шаг?       — В точку. Именно так и получилось, — Узумаки сложил руки на груди, буравя демона взглядом.       — Парень, не тупи!       — А?       — «Бэ»! Твоя депрессия разлагает и без того слабый мозг!       — Что ты сейчас сказал, ттебаё?! — Узумаки надул губы, угрожая зверю кулаком.       — Вот об этом я и говорю! Уже на слух перешло, ай-ай-ай… — Курама откровенно ржал над своим другом.       Узумаки не на шутку разозлился и, набрав скорость, «влетел» в лиса изо всех сил. Тот лишь слегка поморщился, и то — как от щекотки, ведь без применения чакры Наруто оставался обычным человеком против него.       — Курама! Что ж ты за зверь такой, ттебаё! Мне реально хреново, а ты лезешь тут со своими подколами! Если бы мы не были друзьями, я бы отмудохал тебя только в путь! — кричал блондин, как-то по-детски шлепая лисью шкуру.       — Запомни это, — прокряхтел хвостатый, еле сдерживая смешок.       — А? — парень остановился и смотрел прямо в лисьи глаза.       — Я вызвал в тебе эмоцию. Нечто, похожее на злость, верно?       — Д-да…       — И ты высказался, но при этом не сделав меня калекой? — на последнем слове появился весёлый оскал.       — Ну, допустим? — Узумаки задумчиво сдвинул брови, пытаясь сложить незатейливый пазл в своей голове.       — Ну так позволь Хинате высказаться. Глядишь, дальше получится конструктивный диалог!       Наруто продолжал смотреть на довольную лисью морду. Осмысление услышанного занимало немало времени, но, на удивление, внушало надежду в светловолосую голову. Голубые глаза постепенно расширялись.       — Вызови самую примитивную для человека эмоцию. Хьюга не выдержит и «выльет» на тебя всё негодование. А после такого, сам знаешь, легче становится. Помнишь, как ты принял свою ненависть? — Курама не собирался останавливаться, видя, как паренёк меняется в лице. — Злость или её отсутствие — двигатель всего остального. Когда негатива скапливается слишком много, от него надо избавляться, иначе…       Хвостатый не договорил, почувствовав, как джинчурики уткнулся лицом в его шёрстку. Молча, не говоря ни слова.       — О чём я и говорил! — весело прорычал лис, опуская морду на уровень роста паренька. — Освобождая своё сердце от гнева, ты оставляешь место для других чувств, например, благодарности, — зверь ухмыльнулся, разглядывая макушку пшенично-желтых волос.       — Я понял… — со слабой улыбкой в голосе отозвался блондин, поднимая голубые глаза на хвостатого друга. — Философ, ттебаё!       Лис испытал странное, ещё непривычное ему, чувство. Он заметно расслабился, когда заметил, что ему удалось воодушевить паренька. Взвесив все «за» и «против», Курама закрыл глаза и подался мордой вперёд, в сторону светловолосого друга. Тот приятно удивился и также без слов распахнул свои объятия, прижимаясь с влажному лисьему носу.       — Не рассчитывай, что так всегда будет! — с издевкой прорычал зверь, осторожно отдаляясь от джинчурики. — Тебе просто нужна была поддержка!       — Ага, я так и понял, даттебаё! — Наруто весело улыбнулся, хватаясь рукой за затылок. — Ещё скажи, что тебе не понравился этот дружеский жест? — Курама не ответил. Лис задумчиво смотрел в сторону. — Ты чего? — спросил блондин.       — Возвращайся, к тебе пришли! — демон ободряюще подмигнул Узумаки.       Парень слабо кивнул и «вернулся» на кухню, на тот самый диван. В эту секунду в дверь постучали. Наруто был готов к этому, потому не заставил себя долго ждать. Хозяин квартиры открыл дверь, решая не проверять, кто именно пришёл. Перед ним стоял Учиха, непринуждённо наслаждающийся замешательством друга.       — Саске?       — Ты так и не выучил слово «привет»? — брюнет съязвил и, не дожидаясь приглашения, прошёл внутрь. _____ *Сётю — японский крепкий спиртной напиток (водка). Более крепкий, чем саке.