Имитатор

       — Вы опять всё делаете неправильно, сэр. Брюс отвернулся от зеркала и взглянул на Альфреда. — Перестаньте скалиться, словно хотите съесть всех ваших гостей, — продолжил тот. — Расслабьте рот, немного прикройте губами зубы. Брюс снова посмотрел в зеркало. Он научился читать других, но себя читает с трудом. С его точки зрения — всё правильно, однако Альфреду виднее. У Брюса остались лишь смутные воспоминания, что когда-то он по-настоящему радовался, грустил, злился и боялся, но это просто застывшие картинки в голове. У него расстройство аутистического спектра, он функционален и в достаточной мере социализирован, но не чувствует ничего уже двадцать лет, и ему приходится играть в нормального человека. Брюс очень хорош в имитации, но с приветливой улыбкой время от времени происходит сбой. — Намного лучше, сэр, — одобрительно проворчал старик. Брюс улыбнулся шире. Он действительно очень хорош. Все любят чертовски странного, но милого Брюса Уэйна, его живую мимику и неподдельную эмоциональность. Он тренируется с детства и способен сымитировать не только весь спектр человеческих эмоций от негативных и позитивных до статических и динамических, но и чувства, аффекты и переживания. В конце концов, он стал так хорош, что лично добавил Бэтмену способность раздражаться и сердито ворчать. Никто в целом мире, кроме Альфреда и Лесли Томпкинс, не знает, что Брюс Уэйн — полностью лишённый каких бы то ни было чувств и эмоций аутист. Миру и не надо знать. Брюсу всё равно, но Альфред считает, что это негативно скажется на расширении благотворительных фондов и доходности акций компании. К Альфреду Брюс прислушивается. За много лет Альфред не сделал ничего, что могло бы навредить миссии, а миссия — важна. У каждого человека должна быть цель, даже если Брюс — человек только с биологической точки зрения. Он выбрал свою цель в восемь лет и ни разу не сошёл с пути. — Правила, сэр? — Мне улыбаются, я улыбаюсь в ответ. Со мной флиртуют, я флиртую в ответ. Со мной шутят, я шучу в ответ. Все смеются над моими плохими шутками, я смеюсь вместе со всеми. Каждый знает, что Брюс Уэйн — одновременно самый худший и самый забавный шутник на свете. — Вы не зеркало негативных эмоций и проявлений. — Я не зеркало негативных эмоций и проявлений. Брюсу неприятны приёмы и балы. Это не значит, что он их не любит. Это значит, что они отвлекают его от миссии. Бэтмен — лучшее, что могло с ним случиться. Бэтмен — лучшее, что он сумел для себя придумать. Бэтмен — идеальный детектив и боец, потому что не испытывает ни сочувствия, ни жалости, ни страха. Бэтмену не нужно думать о позитивных проявлениях. Если он не знает, как реагировать, то может ударить, промолчать или уйти. Он хладнокровен, педантичен и видит связи, которые нормальные люди не в силах заметить. Иногда у него возникают проблемы с определением преступных мотивов, но он знает, когда надо принять помощь Альфреда. — Как прошла ночь, мастер Брюс? Альфред всегда интересуется его делами: и светскими, и геройскими. Брюс всегда отвечает. Люди нередко сбивают его с толку, а обсуждение помогает скорректировать поведение в подобных ситуациях в будущем. — Лига Справедливости остановила вторжение инопланетных слизней, — сняв костюм, отчитался Брюс. — Супермен принёс пироги, испечённые его мамой. Я сказал, что пироги вкусные, а у его мамы — золотые руки. — Перебор, сэр. Бэтмену не следует быть настолько дружелюбным. — Часть про маму? — Часть про маму. Брюс нахмурился. Хмуриться он научился в совершенстве. — Что-то ещё, сэр? — Слизни-пришельцы двигались плотной волной, я был погребён под тоннами инопланетной слизи и едва не погиб. Супермен вытащил меня и со счастливой гримасой обнял. Да, думаю, это была гримаса счастья. Его лицо так скорчилось, словно он вот-вот разрыдается, но он не разрыдался, а засмеялся. Его глаза сверкали. — Надеюсь, вы не ударили его в ответ? — Альфред укоризненно поджал губы. — Я обнял его в ответ. — Прошу прощения? Что вы сделали? — Я обнял его в ответ: очень крепко. Меня ни разу не обнимали, когда я — Бэтмен. Поведение Супермена вышло за рамки известных мне схем, но оно было позитивным, и я поступил так, как ты меня учил поступать в подобных ситуациях, — стал зеркалом позитивных проявлений. — Позвольте полюбопытствовать, как отреагировал Супермен на ваше позитивное проявление? — Он широко открыл рот. Его глаза стали круглыми и немного выпученными. Он обрадовался, — старательно перечислил Брюс. — Бэтмена часто обвиняют в чёрствости. Возможно, мне стоит смягчить образ? — Если только самую малость, сэр. Брюс кивнул. Альфред никогда не ошибался в том, что касалось поведения людей и схем социального взаимодействия. Благодаря его советам и наставлениям, никто не догадывался, что даже камни Стоунхенджа способны чувствовать больше Брюса Уэйна. — Мы должны обсудить инцидент, — сказал Брюс через полторы недели. Он принимал душ после тяжёлого патруля и не видел дворецкого, только слышал его голос, заглушаемый шумом воды и стенками душевой кабины. — Вы что-то натворили, сэр? — Нет. Это Кларк Кент. Он меня поцеловал. — Простите, мне послышалось, что мистер Кент вас поцеловал. — Дверца душевой кабины отъехала в сторону, но Альфред не зашёл. — Кларк Кент меня поцеловал! — почти прокричал Брюс. — Он жив? — Конечно он жив. Кларк Кент — это Супермен. — Поверьте, я в курсе. Брюс озадаченно моргнул. Пена от шампуня стекла по лбу прямо в глаза, и он зашипел. — Ты знаешь, что Кларк Кент — Супермен. Ты знаешь, что Супермен теоретически бессмертен. Ты знаешь, что Бэтмен не убивает, но спрашиваешь, жив ли он. Я предположил, что это первые симптомы старческой деменции, и ты забыл, что Супермен бессмертен, а я не убиваю. Значит, логично предположить, что ты мог забыть и о его альтер-эго. Вода в душе стала ледяной, и Брюс, со сдавленным воплем отскочив в сторону, врезался в стенку кабинки. — Что вы говорили о деменции? — поинтересовался Альфред. Вода потеплела. Брюс засомневался, но голос старика переполняло ехидство. Он наморщил лоб. Альфред выключил горячую воду, а потом включил. Это была не случайность, а намеренное вредительство. — Ты обиделся? — Как я мог, сэр. Давайте вернёмся к мистеру Кенту. Брюс замер с мочалкой в руках. Альфред хочет, чтобы он оделся, и они вместе поехали к Кларку? Но Альфред не может вернуться к Кларку, потому что сегодня они не встречались. — Не буквально, сэр. — Хорошо. Днём я посещал «Дэйли-Плэнет». Кларк захотел проводить меня до машины, мы сели в лифт, там не было других людей. Мы проехали один этаж, и он меня поцеловал. Перед тем, как сделать это, он смотрел на меня так, как в тот день, когда я обнял его. Только он был не в личине Супермена. — Полагаю, ваша приветливость подтолкнула его перейти в наступление. Вы ударили его? — Нет. Его поступок сбил меня с толку. Меня ни разу не целовал мужчина, даже когда я не Бэтмен, поэтому я поцеловал Кларка в ответ. — Как вы поступили? В обычно сухом голосе Альфреда чувствовалось столько удивления, что Брюс легко прочитал и эмоции, и свои дальнейшие действия. Ничего необычного — откровенность и обсуждение. Альфред — замечательный собеседник. С ним не нужно притворяться, соответствовать общечеловеческим представлениям и подбирать верные фальшивые слова, с ним можно быть самим собой и говорить ровно то, что на уме. — Я поцеловал Кларка. Сначала я положил одну ладонь ему на затылок, а вторую — на правую ягодицу, ровно по центру, и слегка сжал, после я шире открыл рот и впустил его язык в свою ротовую полость. От Кларка пахло горчицей и хлебом, но я всё равно пососал его язык, примерно три с половиной секунды. Затем я засунул свой язык в ротовую полость Кларка и дал ему пососать мой язык: четыре или четыре с половиной секу… — Достаточно, я понял, — чуть резко оборвал его Альфред. Брюс смыл пену и вышел из кабинки: — Я что-то сделал не так? — Вы не гей, сэр, — ответил дворецкий, протягивая полотенце. — Я не гей. Я не натурал. Я не бисексуал. — Но вы занимаетесь сексом исключительно с женщинами. Брюс вытирался и размышлял. Секс — власть, понял он в восемнадцать лет и изучил эту сторону жизни в должной мере. Он может обходиться без секса, но секс доставляет физиологическое облегчение его телу. Мужчины, как правило, вступают в сексуальные связи с женщинами. Брюс следует человеческим правилам. — Мистер Кент — ваш лучший друг, сэр, и он уверен, что и вы — его лучший друг. Он — ваш коллега и соратник. Если он в вас влюбился, не обманывайте его, а поступите честно. — Я всё понял. Он действительно понял. — Происшествие, — особенным голосом произнёс Брюс спустя ещё три недели. Происшествие — не то же самое, что инцидент. Это серьёзнее, важнее и требует подробнейшего рассказа и тщательного обсуждения. — Это происшествие связано с мистером Кентом? — спросил Альфред и ловко подкинул лопаткой блинчик. — Да, — Брюс уселся на высокий кухонный табурет и, как учил его дворецкий, чтобы придать веса словам, сделал драматическую паузу, прежде чем поделиться новостью. — Этой ночью я вступил в сексуальную связь с Кларком Кентом. Очередной блинчик упал на плиту и соскользнул на пол. Альфред повернулся, но Брюс не сумел прочитать, что написано у него на лице. С Альфредом он постоянно ошибался. — У тебя блинчик упал, — заметил Брюс. — Я поступил честно. Если я обнимался и целовался с женщиной, то потом обычно вступал с ней в сексуальную связь. Я сделал то же самое с Кларком. — Боюсь, это не… — Альфред, ты нарушаешь правила. Если случается происшествие, первым делом я должен его подробно описать. Дай мне закончить. После патруля я оставил бэтмобиль в одном из городских убежищ, переоделся, купил в круглосуточной аптеке клизму, презервативы для анального секса и лубрикант — мне не понравился дизайн тюбика, но консультант заверил меня, что это лучший вариант, — и поехал в Метрополис. Предварительно я подключился к сети с помощью мобильного телефона и вооружился знаниями о тонкостях анального секса. — Масте… — Выключи плиту. Масло на сковороде шипит, и мне приходится повышать голос. — Брюс сердито взглянул на дворецкого. Рассерженные взгляды у него выходили на ура. — Когда я приехал, Кларк очень обрадовался. Его голос дрожал, щёки покраснели, зрачки увеличились на сорок семь процентов. Это меня не удивило. После поцелуя язык его тела стал очевидным. Я объяснил цель моего визита, потом пошёл в ванную, разделся донага и тщательно очистил кишечник. Кстати, у Кларка в ванной есть биде. Потом я сложил одежду в аккуратную стопку, оставил её на полу ванной и вернулся в спальню. Кларк тоже разделся донага. У него на теле растёт больше волос, чем у меня. Мы целовались около пяти минут, и от Кларка не пахло горчицей и хлебом. Наши половые органы пришли в эрегированное состоя… — Мастер Брюс! — воскликнул Альфред и грозно взмахнул лопаткой. — Это я, — без промедления отозвался Брюс. — Что-то не так? Мне следовало сказать «пенисы» или «члены»? — Альфред слегка побледнел, и Брюс продолжил. — Я встал на четвереньки на его кровати. Он целовал мою спину, ягодицы, мошонку и промежность. Это длилось восемь минут и одиннадцать секунд, и я едва не уснул, так как сильно устал после патруля, но потом Кларк вставил мне в задний проход смазанный указательный палец, и сонливость прошла. Примерно двенадцать минут он вставлял мне в задний проход смазанные пальцы, сначала указательный, потом средний и указательный, а затем медленно засунул в мою прямую кишку свой половой ор… пенис. Член? Да. Кларк не стал использовать презервативы, хотя я сказал, что потратил на них двадцать шесть долларов и пятьдесят центов. Но он убедил меня, что презервативы не обязательны, потому что я хорошо очистил кишечник, а он — пришелец и не может ни заразить меня, ни заразиться от меня венерической болезнью, пусть я ничем и не болен. Поэтому он засунул в мою прямую кишку свой член без презерватива и начал совершать фрикции. Иногда он прижимался к моей спине грудью и животом. Он весь покрыт густыми, жёсткими волосами, они щекотали мою кожу, и это было не очень приятно, но я промолчал. Людям не нравятся негативные отзывы об их внешнем виде. Супермен — пришелец, но и человек тоже. Одной ладонью он трогал мои ягодицы, в основном левую, а второй — гладил и сжимал мой половой о… пенис. Член? Это было весьма приятно. Через две минуты и сорок восемь секунд я эякулировал, а ещё через двенадцать секунд эякулировал Кларк. — Иисус и Пресвятая Дева Мария. Всегда бесстрастный дворецкий как будто с ужасом уставился на Брюса, но тот не попался на удочку. Не клюнул. Не принял за чистую монету. Не дал себя провести. Не истолковал превратно мимические и голосовые сигналы. У Брюса часто возникали проблемы с фразеологизмами, даже если он наизусть помнил их толкования, но этот ему особенно нравился. Не попадаться на удочку. Альфреда мало что могло смутить. — Твоё замечание неуместно. Мы обсуждаем мой первый сексуальный опыт с мужчиной. Это было любопытно и странно, особенно когда в моей прямой кишке оказалась сперма Кларка. Я невероятно обильно эякулировал, уверен, это случилось из-за активной стимуляции пени… членом Кларка моей предстательной железы. После того, как мы эякулировали, я заставил Кларка сменить простыни, и мы отдохнули тридцать две минуты. Он гладил меня по волосам и целовал моё лицо. Я не понял, зачем Кларк это делает, — посетовал Брюс, — но сделал то же самое ему. Затем я лёг на спину на кровати, Кларк устроился между моих ног и взял мой член в свою ротовую полость. Я смотрел в потолок, потому что в такой позиции удобнее всего смотреть в потолок. Кларк начал совершать сосательные и лизательные движения, точь-в-точь, как те женщины, с которыми мне приходилось вступать в сексуальные связи, и я перестал смотреть в пото… — Довольно, сэр! — Альфред, почему ты кричишь? Ты никогда не кричишь. — Сэр, я хочу, чтобы вы запомнили, — вздохнув, после длинной паузы ответил дворецкий, — вы можете рассказывать мне обо всём, но вам нельзя в подробностях описывать ваши сексуальные контакты. Брюс задумчиво сузил глаза. Альфред имел в виду, что ему следовало сказать: «Я вступил в сексуальную связь с Кларком Кентом» и всё? — Именно так, — подтвердил невысказанное дворецкий, — и в прошлый раз я говорил не об этом. Вам надо было признаться мистеру Кенту в своих особенностях, а не спать с ним. — Я признался, — ответил Брюс, — после того как эякулиро… После того как я вступил в сексуальную связь с Кларком Кентом во второй раз, он заявил, что любит меня. Его поведение в очередной раз вышло за рамки, поэтому мне пришлось сказать, что я тоже его люблю. Но потом я сразу добавил, что на самом деле вообще ничего, никогда и ни к кому не чувствую и у меня лёгкое расстройство аутистического спектра. — Господь всемогущий! — Альфред покачал головой. — Вы понимаете, что натворили? Нельзя признаваться кому-то в любви, а потом добавлять, что на самом деле вы ничего не чувствуете. Мистер Кент наверняка раздавлен. Брюс приподнял брови. Кларк проводил его до дверей, радостный и полный сил, и совсем не казался раздавленным: — Нет, Альфред, — довольно парировал он, — там не было криптонита или Думсдея. Ничего и никого такого, что могло бы раздавить Кларка Кента. Он же Супермен, помнишь? — Я веду речь не о физической, а о психологической стороне дела. Что ответил мистер Кент на ваше заявление? — Он сказал, что всегда знал. — Брюс покосился на маленькую горку уже приготовленных блинчиков. — Кларк сказал, в этом нет ничего страшного и у него достаточно сил, чтобы чувствовать за двоих. Я его не понял, но на всякий случай улыбнулся, как ты меня учил, ведь улыбка работает в любой ситуации. Потом я ушёл. — Вы голодны, сэр? — Да. — Брюс стукнул пальцами по длинному кухонному столу. — Разве мы не будем обсуждать происшествие? Я откровенно и подробно всё описал, теперь нам следует обсудить случившееся. — Боюсь, сначала я должен переварить ваш рассказ — не буквально. Процесс переваривания никак не связан с пищеварительным трактом. — Хорошо. Сколько времени займёт процесс переваривания? — Я дам вам знать, — ответил Альфред и после заминки продолжил: — Пообещайте мне кое-что, сэр. — Чтобы обещать, нужно знать — что. — Конечно. — Альфред склонил голову на бок и серьёзно взглянул на Брюса. — Пообещайте, что если в следующем месяце мистер Кент предложит вам выйти за него, вы не станете отвечать ему тем же, потому что захотите отзеркалить его позитивное проявление. — Это бессмысленно. Я отзеркаливаю, когда не могу разобраться, каким будет верное ответное проявление. Если Кларк предложит мне выйти за него, то мне не нужно предлагать ему то же самое, а нужно всего лишь дать положительный ответ. Положительный ответ — это «да». — Если мистер Кент предложит вам выйти за него, вы не станете отвечать ему «да». — Хорошо, — кивнул Брюс. — Но почему? Я думал, брак благоприятно влияет на общественный статус человека. Брюсу Уэйну, то есть мне, это пойдёт на пользу. — Ешьте ваши блинчики, — вздохнул Альфред, подавая блюдо, приборы и джем. — Спасибо. Ты не собираешься дать мне знать, что процесс переваривания уже закончился? Мне нельзя подробно описывать, и значит, нам нельзя подробно обсуждать мои сексуальные контакты, но мне хочется подробно обсудить мою исключительно мощную эякуляцию от анальной стимуляции. Моему телу очень понравилась анальная стимуляция. Я испытал значительное облегчение. — Оставляю вас в одиночестве, мастер Брюс! — чересчур громко произнёс дворецкий и слишком поспешно для почтенного старика скрылся из виду. Брюс посмотрел ему вслед, пожал плечами и принялся за блинчики. Он был голоден.