fur immer

      Диана всегда любила раскачиваться на табуретке, руками придерживаясь за край кухонного стола. Каждый раз табуретка рисковала поехать, а сидящая на ней — упасть на спину и вдобавок отхватить по лбу от Светы. Пока всё обходилось, но по лбу Диана всё равно получала — за неосторожность.       Этим утром спокойно сидящая напротив Света методично перелистывала страницы очередного сборника чьих-то стихов, время от времени отвлекаясь на помешивание стоящей на плите гречи, под конец поворачивая конфорку до упора и накрывая кастрюлю крышкой. Диана завороженно наблюдала за тем, как Света перебегает глазами по строчкам. До встречи с ней Кулаченко совсем не нравились карие глаза.       Света почувствовала на себе дианин взгляд, закрыв книгу, отложила её на подоконник и посмотрела на девушку. В такой момент повиснувшее молчание могло бы стать неловким, но только не между этими двумя.       — Вечно бы на тебя смотрела, — спустя некоторое время нарушила его Диана, поставив наконец табуретку на четыре ножки. Немного помолчав, девушка продолжила. — Знаешь, я очень люблю Европу. Но если бы родители ещё до моего рождения не переехали из Беларуси, и я бы встретила там тебя, то даже осталась бы на учёбу и хоть каждый день жрала эту твою чёртову гречку — только сиди вот так по утрам напротив.       Власова тепло улыбнулась и облокотилась подбородком на сложенные на столе руки.       — А я бы даже поехала учиться в эту твою чёртову Беларусь, — передразнила она, — Если бы знала, какое сокровище там можно найти, — тут смущённо улыбнулась уже Диана. Ей было так хорошо и спокойно рядом со Светой. Кулаченко вдруг подумала, что не может представить без неё ни свою уже закончившуюся учёбу, ни дальнейшую жизнь. Пусть Диана и родилась в Германии, считала её своим домом и только изредка вспоминала о происхождении отца и матери, эта русская девушка появилась в потоковой группе иностранных студентов настолько вовремя и кстати, что будто заполнила собой пустовавшую нишу, требовавшую чего-то родного или хотя бы близкого. — Чего задумалась?       Диана, до сего момента буравившая взглядом одну точку, встряхнула головой, помимо обучения в одиночестве успев погонять про себя ещё один вариант развития событий, но уже вместе со Светой и в более зрелом возрасте.       — Да так, подумалось опять одно… — Диана вздохнула и решила-таки выдать мысли. — Свет, ты детей хочешь? — Власова уже состроила серьёзное лицо и приготовилась слушать, но прыснула со смеху. Диана выдохнула и бросила на подругу обиженный взгляд, после встала и, сделав пару шагов в сторону той, нежно обняла её за талию.       — Ну ты подумай только! Такая же красивая девочка, как и ты!.. Эти забавные кудряшки, — она провела ладонью по волосам Светы,— Светлая, практически солнечная улыбка, запах любви и сирени, глубокий янтарный взгляд…       — Началось в деревне утро. Тебе Мишки мало? — будто понимая, что говорят про него, а, может, за недолгое время пребывания в доме выучив своё имя, кот отвлёкся от вылизывания шерсти и из угла кухни уставился на девушек.       — Мишка — это тренировочный вариант, — хохотнула Диана, отстраняясь и сгребая отбрыкивающегося кота в охапку. — И... в какой ещё деревне?       — Да ни в какой. Это я пополняю твой золотой фонд выражений на русском. Вот соберёмся съездить в Ленинград — а ты уже, глядишь, и по-нашински шпрехаешь, — ехидно ответила Власова. Смысл последнего слова Диана уже додумала самостоятельно. Света признавала, что за годы совместной жизни та и правда научилась хорошо говорить по-русски, но решила вернуться к теме разговора. — Всё бы тебе, Диан Сергеевна, шутки шутить. Как ты себе это вообще представляешь? Договорюсь, допустим, я с каким-нибудь хорошим другом, а потом для всех будем делать вид, что ты со мной и ребёнком просто сожительствуешь? Тем более, как ты собираешься пережить процесс оплодотворения, м-м-м? Неужели не будешь ревновать? — Светлана действительно не имела никаких конкретных соображений по этому поводу. Даже если в студенчестве она и умудрилась оказаться в более развитой стране, это ещё ничего не значило и на положение вещей не влияло. — Вот изменится что-нибудь к нашей старости — тогда и подумаем.       — Даже помечтать нельзя. Зануда.       — Как есть.       — Ладно, закрыли тему, — Диана не впервые заводила этот разговор и каждый раз получала от ворот поворот, но сегодняшним вопросом решила закончить. Она отпустила кота и подошла к окну; Света, задвинув табуретку, встала рядом с Дианой и обняла её со спины. — В конце концов, мне это не настолько важно, чтобы ссориться с тобой.       В глубине души Света искренне мечтала завести детей, милую маленькую девочку, похожую на неё саму, и мальчика с характерным дианиным поведением. Но жить спокойно, без волнений, по крайней мере сейчас, когда им обеим едва исполнилось по двадцать семь лет, она хотела больше.       Власова улыбнулась куда-то Диане в шею и нежно поцеловала кожу за ухом. И если бы Диане сказали, что каждое её воскресенье в жизни будет проходить именно так — она бы не перестала считать себя самым счастливым в мире человеком. Она взяла в руки отложенную на подоконник книгу.       — Почитаешь мне?       11 мая 1937 года