fur immer

       Этот день мог бы начаться как любое другое воскресенье — одна бы, проснувшись первой, ждала пробуждения другой, они бы немного понежились в кровати, а после занялись своими домашними делами. Обычно позднéе просыпалась Диана, но вставали и готовили завтрак девушки вдвоём. Студентками они питались как попало, и теперь, уже два года как разменяв четвёртый десяток, старались следить за своим питанием.       Но больше ни одному утру в жизни девушек не было суждено начаться нормально.       Тишину разрезали два звонка в дверь — короткий и после небольшой паузы длинный, как у них всегда было принято. Светлана разлепила глаза, недовольно скинула с себя руку Дианы и ткнула её в бок.       — Рота, подъём. Принесло же кого-то с утра пораньше, — в ответ Диана что-то невнятно промычала и по уши натянула одеяло. Она лежала в одних джинсах; свитер Света уже ночью умудрилась стащить. — Одевайся и пошли открывать. Знакомые, видимо, раз знают, как звониться. — Арбенину оторвали от одеяла. Уже полуодетая Света кинула в неё первой попавшейся одеждой.       — Ага. — зевнула та, наспех натягивая пойманную майку. — Соседка вчера нагнала после работы, говорит, надо одно дело обсудить, но на светлую голову. Хотела зайти с утра, а я и забыла.       — Нихера себе «с утра». А что не в пять?       — Скажи спасибо, что не со мной ночью пришла.       — И то правда, — Света то ли просто саркастично добавила это, то ли правда решила, что день мог бы начаться и хуже. — Это наша верхняя?       — Да нет, та новая женщина с нашего этажа.       Светлана только развела руками:       — Ну, она мне и так показалась странной, когда только заехала.       Обе девушки уже оделись; Диана сползла с кровати и теперь они не менее бодро плелись к двери. Звонок повторился.       — Да идём мы, идём! — прикрикнула Света уже в прихожей, пропуская вперёд девушку. Та тут же звякнула цепочкой и резко распахнула дверь, немного высовываясь за порог.       — Доброе… — фразу Диана не закончила. Её грубо втолкнули обратно; от неожиданности она шарахнулась назад и вписалась в стоявшую за спиной Свету, отчего та, не устояв, повалилась на пол.       Перед девушками стояли двое вооружённых молодых людей в немецкой форме. Один, покрепче, захлопнул дверь и оттеснил к стене Диану; второй, худощавый, не дал Свете встать, уперев ей в грудь ствол автомата. Страх сковывал. Диана не сразу поняла, что произошло, а осознание положения возлюбленной пришло так резко, что внутренняя паника так и норовила вырваться наружу.       — Ну-ка погоди. То есть они просто позвонили в дверь, а ты просто открыла? Даже в глазок не посмотрела?       — Вот только не надо меня сейчас укорять! — Диана перешла на громкий шёпот, но тут же одумалась. — Во-первых, глазка у нас не было. Во-вторых, из дома мы ни с кем не общались и прийти могла только та соседка. Впрочем, потом оказалось, это она и «пришла» нам солдат…       Света, скривив губы, замолчала. Больше всего она не любила доносчиков и предателей. «Предателей? А судьи кто?» Света горько усмехнулась от своих мыслей. Её все ещё не отпускали внутренние противоречия. Она вбивала себе в голову, что нормально ведёт себя с Дианой только для того, чтобы остаться живой, хотя прекрасно понимала, что успела проникнуться к женщине симпатией. Да, своеобразной, но в какой ситуации они находились?       — Извини уж, если когда перебивать буду, — Арбенина сухо кивнула. — Продолжай.       — Вы что, суки, делаете? Пусти, ёб твою мать! — первой после короткого ступора опомнилась Света и пнула нависшего над ней парня. Тот сильнее придавил дулом её грудь, но ничего не сказал.       — Не возникай, дура, — испуганно прошипела из-за плеча другого солдата Диана. Тот повернулся к худому и спросил:       — Нам точно сюда? Больно хорошо твоя кудрявая по-немецки шпарит.       — Ты идиот? Все шпионки хорошо говорят. Тем более матом. — худой посмотрел на вторую девушку — та даже не дёргалась, припёртая за плечи — и издевательским тоном продолжил, обращаясь уже к ней. — Да, шпионка. Хорошую змею на груди пригрела, да, Диана?       Диана, и до того не осознававшая ситуацию, сейчас совсем запуталась. Она кинула взгляд на Свету, не менее напуганную, но лежавшую смирно. Та уже, казалось, всё поняла и не сопротивлялась — не видела смысла. Через плечо солдата она поймала взгляд девушки и беззвучно, одними губами, прошептала ей: «Не бойся». Арбенина, сдерживая себя, сжала зубы и, не двигаясь, моргнула в знак согласия. За эту жалкую минуту у нее, казалось, появилась проседь. Мысли в голове текли непрерывным потоком, то и дело вырывая ее из реальности, окончательно выбивая из колеи и доводя до внутренней истерики. Диана не могла поверить в реальность происходящего, не хотела думать о том, что будет дальше, хотя именно это так навязчиво мелькало в воображении. Отбросив внутренний конфликт и переведя взгляд на солдата напротив, нетвёрдым голосом она спросила:       — Какая ш-шпионка? Что вам нужно?       Главной ее задачей стало создание иллюзии спокойствия. Ни в коем случае нельзя было показывать Свете свой страх. Свой жуткий, панический страх и явную дрожь в коленях. Диана откровенно поражалась тому, как умело это получалось у самой Власовой, внутреннее состояние которой было явно не лучше.       — От твоей кудрявой бабищи — уже ничего. Стреляй уже, Вертер.       — Ч-что?! Нет! Не надо! — закричала Диана, задергавшись в руках солдата, и дала ему локтем по предплечью, намереваясь вырваться, но тот поймал её руки, ещё крепче прежнего удерживая её и закрывая собой весь обзор. Она билась как могла, не оставляя попыток освободиться, пыталась даже кусаться, совершенно не соображая, что делает. — Света! — она пнула коленом по ноге немца, стала вырываться, стуча свободными конечностями по всему, до чего доставала. Немец был сильным.       Прозвучал выстрел, и на несколько мгновений всё затихло.       Диане казалось, что она стоит так уже целую вечность, но заставить себя взглянуть за его плечо она все равно не смогла бы, даже если имела бы возможность. Мужчина выпустил её; безвольную, опустевшую девушку незачем было удерживать. Она медленно сползла по стенке и тяжело плюхнулась на пол, закрывая глаза. Нельзя было смотреть на её Светку. На /тело/ её Светки. Внутри все резко опустилось, бешено колотившееся сердце затихло, теперь пропуская мерные удары, дыхание успокоилось. В тот момент Диана только успела подумать о том, что было бы неплохо, если бы все вышеперечисленное и вовсе сошло на нет. Она уже не слышала и не видела ничего вокруг и, соответственно, перестала себя сдерживать в следствии чего из глаз неконтролируемым потоком хлынули слезы. Этот выстрел убил их обеих.       — А дальше-то что? — Вертер, тупо поглядев на старшего, сдвинул сползающую на лоб полевую пилотку.       — Заберём. Сейчас она всё равно никакущая, а там посмотрим. Пригодится.       Широкий парень подхватил Диану; та хотела было вывернуться, но быстро оставила эту идею и спокойно пошла с ним. Говоря прямо, хотелось сдохнуть. Попросить этого Вертера перезарядить свой шмайсеровский кошмар, а не на пару с широким немцем запихивать её в драндулет у дома. Как ей всего этого хотелось…       Света сидела, не смея сказать и слова. Хотелось спрашивать обо всём, но слишком больно было Диане вспоминать то время. Она молчала уже очень долго и стеклянным взглядом буравила одну точку впереди себя, иногда сминая в пальцах накрывавшую матрас ткань и снова разглаживая. Диане было уже не тошно — обычно она рассказывала свою историю не со стороны отношений и переживаний, а в качестве сухого, пустого ответа на частые вопросы о том, как её занесло в лагерь остарбайтеров, да ещё и в роли старшего надзирателя. Но теперь, когда она выговорилась, стало чуть легче. Как хорошо было сидеть рядом с девушкой, которая, как и её потерянная любовь, говорит по-русски… В один момент Диана наконец тряхнула головой, небрежно заправила за ухо недлинные волосы, и повернулась к Свете, скорее не натянув подобие улыбки, а поджав губы в знак того, что она пришла в себя и может воспринимать то, что девушка всё собиралась сказать ей. Наконец Сурганова спросила:       — А что дальше? Как ты оказалась в армии?       Арбенина вздохнула.       — Затолкали в машину, увезли в какой-то барак. Пожила немного с другими девушками. Потом документы сделали, фамилию новую... Дальше долго рассказывать. — Света не сводила с неё глаз, и женщина нехотя продолжала. — Не знаю уж, чем я их так устроила. Смешно, наверное, было заставить человека, у которого убили русскую девушку, следить за русскими же работницами. А мне после потери только плевать хотелось на всё. Правда, жалко было, что и меня тогда заодно не пристрелили.       Света тут же вспомнила, как этой же ночью она выхватила пистолет из рук женщины. Сколько ещё отчаянных поднятий дрожащей руки было до неё?       — Посмотри на меня. — Диана тронула Свету за подбородок. — Посмотри же! Вот так. Послушай. Её смерть разделила на две части мою жизнь. Я уже потеряла себя настолько, что бояться больше нечего. Понимаешь, что я хочу сказать?       Диана смотрела так горько, с такой болезненной надеждой, что Света на миг забыла о том, где и с кем она находится. Ей стало безумно жалко этого человека. Такого страшного, сильного, но по своей сути безмерно ничтожного человека, у которого никого не было, а сегодня появился безумный шанс на прощание с одиночеством. Хотелось помогать, но вовсе не предложенным способом.       — Я, конечно, понимаю, что это лучший вариант в моём положении. Но, если я правильно понимаю контекст…       Арбенина зажмурилась и помотала головой. Ну, а как же ещё может воспринять её слова, по сути, пленная? Конечно, Диане хотелось. Много чего и много от кого, и она понимала, что Света не стала исключением. Но задвигать свои желания куда подальше и думать головой Диана умела. После продолжительного молчания она сказала:       — Я не имела ввиду ничего такого. Просто поживёшь со мной, а не со всеми остальными.       — К тебе будут вопросы.       — Я не вчера родилась! — огрызнулась Диана. — Придумаю что-нибудь.       Вновь повисло молчание, и оно всё ещё смущало девушек. Они даже не смотрели друг на друга: пока одна переваривала услышанную историю, другая думала над тем, что будет делать дальше. Первой легла Света, положив руки по швам, как солдат, и укрывшись одеялом.       — Утро вечера мудренее. Не мучайся.       Диана вспомнила, что её Светка тоже говорила такими странными русскими фразами. Казалось, сегодня всё на свете неосознанно желало дианиных страданий.       — Ладно. Завтра принесу тебе нормальной еды и придумаю, что с тобой делать. Спи.       В иной раз после таких разговоров каждая из девушек и глаз бы не сомкнула. Но усталость давала о себе знать, и вскоре обе, лёжа на некотором расстоянии друг от друга, провалились в сон.