Deep end

Прогноз погоды обещал солнечный день, а пробки еще держались на среднем уровне, давая возможность уехать без лишних проблем. Беря термокружку с кофе, я бросила взгляд на окно, чтобы убедиться, что оно закрыто, и направилась в коридор. Куртка, сумка, ключи от машины — все бралось на автомате. Наверное, в последнее время я стала слишком часто срываться домой, когда представлялась такая возможность, но пока не видела в этом особой проблемы. Возможно, просто не хотела видеть. Игнорирование — своеобразный отпечаток, наложенный работой, без которого все было бы в разы тяжелее. А игнорировать приходилось многое, начиная с искренней доброты некоторых работников Щ.И.Т.а и заканчивая криками за стенами лаборатории, которые продолжали эхом отдаваться в голове даже ночью. Несомненно, вести двойную игру в стенах правительственной военной организации было моим, насколько это возможным в той ситуации, взвешенным решением, но с тех пор прошло уже восемь лет, пять из которых я разрываюсь между ставкой биоинженера для Щ.И.Т.а и диагноста для Гидры. И чем больше времени проходит, тем отчетливее бонус в виде заработной платы кажется немного недостаточным, когда у тебя два начальника, перед которыми ты отчитываешься, в два раза больше работы, одна из которой легко может убить тебя, и само место, где от тебя легко избавятся, если в чем-то заподозрят. От Округа Колумбия до Балтимора на машине без пробок обычно можно добраться, затратив меньше часа. Наверное, поэтому я так часто прибегала к подобным побегам. Ведь почему бы и нет, раз есть такая возможность. На самом деле этих «нет» было достаточно, можно было бы назвать несколько их, даже особо не задумываясь, но, пока все шло спокойно на работе, я позволяла себе эту блажь. Поэтому спустившись к своему Volkswagen Phaeton, я лишь оглянулась на парковку и разблокировала дверь. Порой меня посещала мысль, что бы сказали мои родители, узнай, откуда моя основная часть дохода, с которой я вношу платежи за квартиру и приобрела машину класса люкс, или как я на самом деле отношусь к Щ.И.Т.у. Осознание, что все не так просто, как я думала в девятнадцать, когда Александр Пирс встретился со мной после одной из ученических конференций и предложил то, что я не могла получить и из-за чего и погрузилась в учебу и проекты с головой, пришло ко мне спустя несколько лет. И порой не дает покоя до сих пор. Но правда в том, что я уже слишком глубоко во все это ушла, знаю то, с чем меня просто так не отпустят, и поэтому просто радуюсь тому, что хотя бы могу жить в достатке и помогать собственной семье, как они всю жизнь помогали мне. Забавно, что с раннего детства наши родители, учителя, просто люди нашего окружения учили нас отличать плохое от хорошего, делать правильный выбор, забывая упоминать, что не все люди придерживаются тех же ориентиров, которые они воспитывали в нас, а мир не делится на черное и белое. Плохие люди так же легко совершаю хорошие поступки, как и хорошие — плохие. Мы просто заложники ситуаций в этой жизни, где порой поступки лишь поступки, а у всего есть своя цена, кто бы что не говорил. Дорога домой сегодня заняла чуть дольше времени, поскольку в самом Балтиморе образовались пробки, но встреча все легко покрыла. Наверное, мне повезло с семьей и хотелось бы верить, что они бы думали обо мне так же, зная всю правду. Родители работают в старшей школе, где училась я, где учится сейчас мой брат. Отец — тренер спортивной команды и преподаватель истории, мать — повар в столовой и они оба потратили много сил и денег, чтобы я попала в тот колледж, о котором мечтала. Мысль об их реакции на то, что последние пару лет я изучаю нервную систему, органы чувств и другие системы организма, разрабатывая и диагностируя датчики для лучшего функционирования бионики, я тоже игнорирую, успокаивая себя тем, что последующие пять семестров были оплачены стипендией, спонсированной Гидрой. И мне всегда вдвойне неловко от разговоров про гордость за меня, что я занимаюсь молекулярным моделированием и созданием искусственных органов в научном отделе правительственной организации. В прочем, для Щ.И.Т.а я делаю именно это. Последний четверг каждого месяца Пирс собирает собрания в самом жутком, на мой взгляд, штабе. Хотя, возможно, мне так кажется только из-за того, о чем там велись разговоры все прошлые разы. Четверг этого марта приближался слишком быстро, Тео Хилрон — босс, приставленный Гидрой, в очередной раз сбросил всю рутину на меня, заставив приготовить все необходимое, а я вместо этого сорвалась домой, лелея себя надеждой, что все успею после выходных. Хотя варианта не успеть у меня все равно нет. Вместо того, чтобы упросить себе жизнь, дать отдохнуть я просто вышла на задний двор с бокалом вина, села на качели и начала ждать заката, так и продолжая вертеть в руках телефон, который не выпускала весь этот день. Мама вышла ко мне через минут сорок и лишь усмехнулась пустому бокалу, я подняла на нее взгляд, оторвавшись от экрана. — У тебя все нормально? — Да, мам. — Я серьезно, Тесса, что происходит? Ждешь звонка? Вопрос, который вообще не хотелось слышать, все-таки прозвучал. Я лишь в очередной раз нажала на разблокировку и посмотрела на время. — Нет. Мама с недоверием посмотрела на меня и села рядом на качели. — Сегодня видела Миранду, сказала, что ты собиралась приехать. Она пригласила тебя на обед завтра. — Хорошо. Обязательно схожу. Признаться, я и сама собиралась наведаться к ним. Детская привычка, ничего не попишешь. Пальцы снова нажали на разблокировку экрана. Большинство тем были обсуждены еще за ужином, новые на ум не приходили, а переспрашивать что-то казалось бесполезным, так как тогда мама сразу поймет что к чему. Впрочем, кого я обманываю? Это уже произошло. — У нас не такие отношения, — сдавшись, проговорила я. — А он даже не в Штатах. — А где? — Понятия не имею. В какой-нибудь Боготе или одном из станов. Что-то в этом духе. — Станов? — Пакистан, Афганистан и так далее по списку. Что-то такое в любом случае. Мама лишь вздохнула и положила свою руку на мою, в которой я держала телефон. Я искреннее была благодарна ей, что она больше ничего не спросила, поэтому разблокировала мобильный и показала одну из фотографий в галереи, сделанную, кажется, у меня в квартире. А то странно, что она знала о нем уже несколько месяцев, но ни разу не видела в глаза. — Он горячий. От маминого вердикта я лишь по-доброму усмехнулась, поняв, что это что-то из разговоров в старшей школе, но ничего не произнесла. — Он невыносим. Мы с Броком не должны были встретиться по рабочим вопросам, работая на Щ.И.Т., поскольку не было ничего общего между нашими делами. Видимо, поэтому многих так заинтересовало, каким образом мы вообще сошлись. У меня уже не получится вспомнить, почему он присутствовал при выполнении моей работы в одной из тайных лабораторий Пирса, но с этого момента началось нечто неожиданное. По ощущениям я снова попала в старшую школу, когда вы с вашим объектом симпатии переглядывались в коридоре, улыбались и смущенно отводили взгляд. Последним грешила только я и то, наверное, ради поддержания игры, нежели чувствуя смущение, поскольку взгляд Брока был полностью противоположен смущению, но подобное поведение не осталось незамеченным. Люди, еще верящие в светлые чувства и институт брака, с улыбкой говорили, что это любовь с первого взгляда. Те, что уже обожглись о пламя любви, верили, что мы просто флиртуем или уже спим друг с другом и ничего большего не поддерживали. Не могу сказать, как все это развивалось, наверное, как простые отношения, а мы находились ближе ко второму варианту: кофе в обед, несколько ужинов, секс, переросший в постоянный. Наверное, у всех людей бывал период в жизни, когда хотелось иметь рядом с собой сильное плечо и что-то теплое в постели. Мне повезло. У моего чего-то оказались еще чувство юмора и симпатичное лицо. И чувство собственничества немного выше среднего. Но к счастью для меня, разговоры про нормальные отношения никогда не заходили. Кроме того, с Броком, ведущим такую же двойную жизнь, было комфортно, не было необходимости задумываться, о чем можно говорить, о чем не следовало. После дня в месте, где ты мог просто исчезнуть для всех, сделав что-то неугодное, сказав полслова, ставящие под опасность что-либо, это было просто бесценно. Чувство, если не полной безопасности, то хоть в большей степени, чем обычно. Бесценно было и то, что со временем и романтики, и циники успокоились, оставшись каждый при своем мнении и дав нам жить настолько спокойно, насколько это вообще возможно в статусе двойного агента. Мы оба ступили на этот путь не ради великих идеалов организации, и признаться, лично я была не готова расстаться с жизнью ради них. К счастью, пока нечто подобное не требовалось. Часть меня понимала, что не стоило погрязать в этом так глубоко, как я нахожусь сейчас, что это «пока» может и наступить, а моего мнения никто не спросит. Но вторая часть велела жить моментом: тратить деньги, которых из-за двойной ставки и рисков было больше, чем у рядового агента Щ.И.Т.а, пользоваться оборудованием и новейшими технологиями, а вечер проводить в приятной компании мужчины, от которого низ живота все-таки предательски тянуло, а пульс учащался, стоило лишь почувствовать его дыхание на себе, но которого здравый смысл не позволял подпускать к себе слишком близко. Отпечаток Гидры? Отпечаток прошлого? Вопросы, которые так же стоят в длинном списке того, что я игнорирую.