Василиса Огнева и Тайна красного цветка

      В предрассветное время в Хогвартсе царит тишина и покой, особенно в летний период, когда студенты благополучно вернулись к семьям. Для преподавателей это золотое время: они могут полностью посвятить себя науке или работе в министерстве, и, если хочется, наконец провести месяц-два времени с родными.       У Астариуса семьи не было, поэтому он предпочитал первые два варианта. С другой стороны, отсутствие у него родных и близких он часто отрицал. Возглавляя целый факультет уже не первый год, он успел обзавестись приличным количеством воспитанников. Он искренне гордился тем, как преобразился Гриффиндор за это время: студенты стали уважительнее относиться к учебе и (хвала Мерлину) к преподавателю зельеварения. Честное слово, иногда у мужчины складывалось впечатление, что неприязнь к преподавателям этого интереснейшего предмета генетически заложена во всех, кто когда-либо поступал на Гриффиндор.       В данный момент думы волшебника занимал интересный вопрос: действительно ли Фатум, нынешний директор школы, решил оставить свое место? Слухи ходили уже давно, однако их с особым удовольствием распространяла госпожа Мортинова, явно имеющая свои виды на одно вполне конкретное кресло в замке. Тем не менее, последние пару дней Фатум пропадал в министерстве по таинственному личному вопросу, которым не решился поделиться с деканом Гриффиндора.       Так что, вполне могло статься, скоро школе действительно предстоит смена руководства, и не дай Боже его возглавит Елена.       Так думал Астариус, внимательно наблюдавший с балкона за разговором госпожи Мортиновой и только что прибывшим из министерства Астрагором.

***

      Родовое поместье семьи Огневых всякий любящий спокойную и размеренную жизнь волшебник всегда старательно обходил стороной. Отчасти потому, что его окружал глухой лес из елей, а отчасти из-за интуитивного страха. С тех пор, как хозяйкой усадьбы стала Нерейва Огнева, по округе стали расползаться странные слухи: то случайно заблудший на территорию Огневых пес не вернулся с охоты, то дети принесут ядовитых ягод из Огневского леса, то еще невесть что. Связаны ли были подобные слухи со слухом о том, что Нерейва не любит незваных гостей, досконально неизвестно.       Сама же Нерейва, став единоличной владелицей дома, быстро навела в нем свои порядки, искоренив ненавистные обычаи прославленного отца. Теперь вместо того, чтобы без стеснения разгуливать по дому, домовикам было запрещено ступать на территорию хозяев: для них соорудили отдельные коридоры в стенах и подземельях. Со стен были сняты многочисленные портреты Огнева-старшего, оставлен был лишь один в галерее с остальными портретами членов семьи. Мастерская же великого изобретателя после короткого разговора с дочерью была послушно перемещена в его дом неподалеку от министерства, куда стареющий Родион Хардиус и перебрался доживать свой век. Только избавившись от нее, Нерейва смогла свободно дышать теперь уже в своем доме.       Госпожа Огнева действительно не особо любила гостей, однако исправно принимала у себя светские ужины, следуя вековым семейным традициям. На такие мероприятия всегда без исключения приглашались министр и главы отделов, члены дружественных семей, а также делегация из четырех самых способных учеников Хогвартса. Единственное послабление, которое позволила себе Нерейва в данном вопросе — это сократить число таких ужинов с двух до одного раза перед Новым годом.       Прием гостей обычно начинался с осмотра дома, главным достоянием которого прежде являлась мастерская Родиона Хардиуса. Теперь же основная часть экскурсии фокусировалась на той самой семейной галерее. Лениво осматривая лица, добрую часть которых приглашенные знали еще по школьным учебникам истории магии, все непременно обращали внимание на композицию из картин, изображающих последнее поколение Огневых. Сразу за хмурым портретом Нортона Огнева с женой располагались три портрета в золотых рамах, два — в бронзовых и один — в серебряной. Бронзовые рамы по правилам галереи предназначались детям-сквибам, золотые — магам. Портрет же в серебряной раме был единственным в комнате.       С портрета, дружелюбно улыбаясь, смотрела яркоглазая рыжая девушка, ничуть не похожая на других членов своей семьи. Ее выделяли даже не волосы, а скорее добродушный нрав образа, чуждый Огневым как роду. От вопросов гости обычно тактично воздерживались.       Именно возле этого портрета Василиса Огнева и проводила большую часть своего свободного времени. Его было немного, в большей степени из-за того, что Нерейва очень тщательно подходила к образованию внучки, но не проходило ни дня, чтобы девушка не навестила свою вечно улыбающуюся копию. За шестнадцать лет, проведенных в этом доме, ею были изучены все мельчайшие детали злополучной серебряной рамы: узор из стрелок причудливо складывался в змейки по краям полотна, на верхнем правом краю однажды осенью появился едва заметный скол, а середину композиции сверху занимал герб Огневых. После многочасовых наблюдений Василиса твердо уверилась, что на ее портрете оттиск был самым слабым.       Василиса любила свой дом, но в то же время и ненавидела. Он стал ее тюрьмой, из которой она почти никогда не имела права выбираться. И хотя будни девушки скрашивали страшно интересные уроки бабушки и редкие летние посещения ее закадычного друга Лешки, в доме, пусть и большом, было ужасно тесно. Унаследовав одну из главных черт Огневых — свободолюбие — Василиса трудно переносила затяжное заключение.       Но приближающаяся осень наконец сулила ей глоток свободы. В июле Нерейва получила секретное письмо от мистера Дароса, директора Хогвартса, в котором тот предлагал именитой волшебнице провести курс защиты от темных искусств. О том, как содержимое секретного письма стало известно любимой внучке, Нерейва гадала до сих пор.       Естественно, не шло и речи о том, чтобы оставлять Василису в поместье одну. Понимая, что дольше держать взаперти шестнадцатилетнего подростка будет просто кощунством, Огнева согласилась на предложение с условием, что Василису примут в Хогвартс на шестой курс, перед которым она в обязательном порядке сдаст СОВ. То ли сказывался авторитет Нерейвы, то ли Дарос был в хорошем настроении, но директор согласился. А для Василисы начались нудные дни подготовки к школьным экзаменам.       Как бы там ни было, юная Огнева сдала свои экзамены весьма успешно, получив средний балл В*. Для процедуры в виде исключения в поместье были приглашены деканы факультетов, которые и приняли у девушки экзамены. Особенную симпатию у Василисы вызвали деканы Гриффиндора и Рейвенкло, отнесшиеся к ней наиболее положительно. О декане же Слизерина она предпочитала не вспоминать и поклялась себе, что вопреки семейным традициям ни за что не согласится учиться на факультете с таким деканом. Ни-за-что.       После экзамена гости тут же трансгрессировали обратно в школу, в которой, как успела услышать Василиса из разговора учителей с бабушкой, происходили какие-то важные вещи. Это показалось новоиспеченной студентке хорошим знаком для ее первого года в школе.       Зачисление Василисы в Хогвартс Нерейва держала в строжайшем секрете от всех, даже от отца девочки. Но, как ни старалась, мать Василисы все-таки прознала о новости и тут же заявилась в гости к дочери. Событие вызвало диаметрально противоположные реакции у обитательниц дома: Василиса была бесконечно рада провести немного времени с любимой Лиссой, Нерейва же была в той же степени раздражена появлением последней. Не говоря о том, что приёмная дочь не считалась желанным гостем в поместье уже довольно давно, недовольство Нерейвы подогревало и предчувствие, что данная вылазка не ускользнёт от отца Василисы, что, конечно же, повлечет очередной крупный скандал в семье. Прервать же столь редкие счастливые часы внучки у нее не хватило моральных сил.       В последний день перед отъездом, когда возбужденная Василиса впопыхах собирала последние вещи, Нерейва была занята чтением очередного письма из Хогвартса. В отличие от длинной череды рекомендаций от нынешнего преподавателя ЗОТИ (которую, честно говоря, выучила сама Огнева) в этом письме сообщалась наконец официальная новость о добровольном уходе Фатума Дароса, обещавшего остаться на посту, пока министерство не подыщет ему достойной замены. Сам директор в свою очередь рекомендовал кого-нибудь из деканов.       Бросая пергамент в пламя камина, волшебница уже предчувствовала, что будущий учебный год выдастся ох каким непростым…