Глава 19: Нерейва
10 июля 2020 г., 22:15
Уснуть все никак не получалось. Василиса бездумно глядела в потолок и надеялась, что сон все-таки придет, но глаза ни в какую не хотели закрываться. Гроза и Захарра давным-давно тихо сопели и изредка толкали свои одеяла, пока она пыталась хотя бы выбрать удобную позу. И все это время что-то неведомое тяжелым грузом давило ей на грудь.
Василиса резко села. До нее наконец дошло, что означает эта тяжесть. Стальной Зубок! Именно так он в прошлый раз и просил обратить на себя внимание.
Стараясь не шуметь, девочка потянулась рукой к тумбочке. В темноте было хорошо видно, как сквозь щели между ящиками просачивается мягкий голубой свет. Кинжал еле заметно пульсировал, а его сапфиры в лезвии напоминали о северном сиянии. Как и в прошлый раз, она тут же почувствовала облегчение, стоило ей коснуться Зубка пальцами.
Василиса аккуратно положила свое сокровище перед собой. Он все еще слегка светился, освещая небольшое пространство вокруг себя своим красивым светом. Девочка сильно сомневалась, что ей с ним делать теперь. Снова коснуться дневника бабушки? Но она даже не думала о нем в последние дни. Тем не менее, она тихонько пробралась к своему столу и вернулась к кровати уже с дневником, чтобы проверить уж наверняка. Книжка совсем не изменилась с их последнего «свидания»: золотые цифры на корешке и оттиск герба семьи все еще красовались на ней. Василиса вдохнула побольше воздуха и наконец взяла кинжал в руки, и…
Оказалась в другом месте. Девочка хотела вскрикнуть от страха, но у нее ничего не получилось. Она все еще держала в руках Стальной Зубок и была в своей длинной ночной рубашке, но босыми ногами стояла на неровном деревянном полу. Или не стояла? Василиса легонько пошевелила пальцами, но ничего не почувствовала в ответ. Она застыла, боясь обнаружить что-нибудь еще кроме того, что она, по-видимому, научилась парить в воздухе!
Из глубины комнаты, в которой она оказалась, послышался резкий шум. Василиса дернулась в сторону и спряталась за ближайшей массивной тумбой. Звук больше не повторялся, но теперь девочка могла различать и другие, перестав концентрироваться на собственном сердцебиении. Кто-то очень тихо бормотал что-то неразборчивое с той стороны. Помедлив, Василиса решилась выглянуть из-за своего убежища.
С противоположной стороны комнаты у длинного стола с кучей инструментов и склянок возился высокий и стройный мужчина. Он стоял к ней спиной, и в полутьме девочка с уверенностью различила лишь то, что неизвестный был светловолосым. Перед ним что-то периодически вспыхивало то красным, то синим светом. Покрепче сжав левой рукой свое оружие, Василиса убедилась, что тот полностью сосредоточен на работе и не станет в ближайшее время озираться по сторонам, и быстро перебежала поближе к столу, притаившись за широким дверным проемом. Она немного постояла там, переводя дыхание, после чего осторожно выглянула. Увиденное было еще более странным, чем все то, что она испытала до этого: мужчина держал в руке свой собственный Стальной Зубок, выписывая им сложные пассы над глубокой миской, из которой и сочился странный красный свет. Василиса еще раз крепко сжала рукоятку кинжала, но факт оставался фактом — у кого-то была точная копия ее артефакта.
С этого ракурса она смогла чуть лучше рассмотреть хозяина второго Зубка. Его волосы давненько не встречались с руками парикмахера и беспорядочно лохматились на макушке. Прямой нос чем-то напоминал греческие статуи, да и в целом мужчина оказался весьма красивым. Было в нем что-то усталое (возможно, из-за глубоких темных кругов под глазами), но в остальном он выглядел почти как Миракл: очевидная мечта любого небезразличного к мужской красоте студента старших курсов. Правда, казалось, что его эксперименты с Зубком идут не совсем гладко. Он постоянно перехватывал кинжал, будто тот сильно нагревался, а сам Стальной Зубок импульсивно мерцал густыми синими вспышками. Василиса с удивлением перевела взгляд на свой кинжал, но тот сохранял спокойное свечение и не выказывал никакого неудовольствия. Пока она раздумывала, что ей делать дальше, прямо за ее спиной раздался громовой голос:
— Хардиус, черт тебя побери!
Василиса не успела даже обернуться, так и застыв от неожиданности, но новоприбывшего это ничуть не смутило: он просто прошел сквозь нее, не обратив на девочку внимания.
Происходящее все больше напоминало бредовый сон. Василиса судорожно ухватилась за дверной косяк, за которым пряталась, и с ужасом поняла, что и его она, в общем-то, не чувствует, как и пол. Девочка присмотрелась к темному дереву внимательнее и поняла, что оно какое-то полупрозрачное. Да и все с этой комнате… слегка светилось, что ли. Даже двое ругающихся мужчин.
— Я же говорил, чтобы ты даже не пытался брать его! — отчитывал светловолосого второй мужчина. Он был ниже, но намного сильнее и шире в плечах, из-за чего умудрялся нависать над высоким оппонентом. — Мы ведь не знаем, как это может отразиться на тебе!
— Это был мой последний шанс, — плачущим голосом отвечал первый. — Меня выставят, если я не доведу исследование до конца!
— Да тебя уже выставили, ты что, не понял этого? Умоляю, брось все это, и мы найдем для тебя место получше.
Светлоголовый ссутулился настолько, что сравнялся ростом со вторым мужчиной. Он наконец выпустил кинжал из рук, и Стальной Зубок мирно перекочевал за пазуху к другому. Он ласково обнял горе-испытателя и, нашептывая ему что-то на ухо, медленно стал выводить из комнаты. Когда оба они развернулись к Василисе лицами (все еще совершенно не замечая ее присутствия), девочка не смогла сдержать судорожного удивленного вздоха. Второй мужчина, хоть и до сих пор слегка просвечивал, был точной копией другого мужчины, которого можно было с легкостью найти на одном из портретов галереи на Черном озере улыбающимся подле жены и еще совсем юного Родиона Хардиуса Огнева.
Не желая, чтобы сквозь нее вновь прошли, Василиса сделала шаг в сторону, пропуская мужчин к выходу. Дверь за ними бесшумно закрылась, а девочка поспешила посмотреть, чем же занимался, видимо, сам Хардиус Огнев на своем столе. Вблизи бардак из склянок и инструмента оказался еще хуже, но ее интересовала только чаша. На счет три она аккуратно наклонила ее к себе и заглянула внутрь. На дне лежала давно засохшая, даже будто окаменелая чаша некогда наверняка красивого цветка.
В глазах Василисы потемнело, и она несколько раз быстро моргнула, пытаясь прогнать ощущение. Когда зрение вернулось к ней, девочка снова оказалась в Гриффиндорской башне, в тишине и редких тихих вдохах соседок.
Стальной Зубок окончательно успокоился. Василиса разжала руку, бросая кинжал на покрывало, и стала быстро трогать все предметы вокруг себя. Хвала богам, осязание полностью к ней вернулось. Натянув на ладонь рукав рубашки, чтобы не коснуться рукоятки кожей, она спрятала и кинжал, и книгу обратно в тумбочку, прикрыв их сверху другими вещами, после чего легла под одеяло и снова бездумно уставилась в потолок.
Неужели Зубок наконец «заговорил» с ней?!
***
Просторная комната профессора защиты от темных искусств в этот год была обставлена весьма просто, хоть и со вкусом. Нерейва терпеть не могла захламленное личное пространство и поэтому старательно избегала лишних украшений. Она как раз дочитывала очередное отчетное письмо от Мендейры, уже в который раз не радующее ее добрыми вестями, когда услышала уверенный стук в дверь. Гостей она не ждала, но и игнорировать их не собиралась. Однако, когда в ответ на разрешение в комнату вошел Нортон Огнев, скрыть удивления Нерейва не смогла. — Чем обязана? — беря себя в руки, вместо приветствия спросила она. — Должен сказать, я думал, ты умеешь держать ситуацию под контролем. — И что же заставило тебя усомниться? Нортон-старший прошел вглубь комнаты и присел в кресло напротив матери. Нерейва отложила свое письмо в специальный ящик, показывая, что готова слушать. — Ты ведь говорила Василисе, что взаимодействие с ее матерью в школе нежелательно? — Она и сама прекрасно это понимает, — выгнула бровь Нерейва. — Видимо, не понимает, раз Лисса нашла минутку, чтобы рассказать ей про Хардиуса Огнева, — с ядовитой ухмылкой возразил Нортон. — Полагаю, их милые встречи проходят без твоего ведома. — В твоих словах нет ни капли смысла. — На прошлом занятии Василиса сказала, что твой дневник открыл ей весь первый разворот. Ты помнишь, о чем он был? Нерейва недоверчиво сощурилась. — Василиса говорила, что дневник показал совсем немного. — Да, но имя моего дорогого прадеда он ей показал. А ты знаешь, что эти книги показывают лишь то, о чем ты и сам хоть что-то слышал. — С чего ты взял, что она узнала об этом от Лиссы? — все еще не понимала женщина. — Даже если это и так, она не должна ничего толком о нем помнить. — Пока ты тут занимаешься невесть чем, шестой курс вовсю занят проектами по волшебным растениям. Я уточнял у Норта, и Василиса сказала правду. Кто еще стал бы консультировать учеников по такому вопросу, если не профессор травологии? — Не неси чуши, проект они пишут для Мортиновой, — фыркнула Нерейва. — Если кто и нашептал ей про Хардиуса, так это Елена. Нортон-старший ненадолго задумался. — Нет, — уверенно сказал он. — Василиса не стала бы врать про нее. — Напомни, чего ты от меня хочешь? — Чтобы единственным источником информации о своем прошлом у Василисы была ты, — глаза Нортона недобро сверкнули. — Лисса запросто наболтает ей лишнего, а нам потом придется придумывать объяснения. Ты справлялась столько лет, что сейчас пошло не так? Нерейва тяжело вздохнула. Пожалуй, они оба были в курсе, что же изменилось, но признаваться перед сыном, что из-за вынужденного молчания она стала терять доверие внучки, Нерейва не собиралась. — Это все, за что ты хотел меня отчитать? Если да, то ты приехал напрасно — я не стану усугублять отношения с Василисой запретом на любое общение с матерью. — Тогда это сделаю я. — Она в жизни тебя не послушает, не смеши меня. — Ты все-таки подумай о том, чем может обернуться их близость, — Нортон-старший поджал свои тонкие губы. — И у меня к тебе последняя просьба. Судя по всему, кинжал признал Василису, и у меня появилась одна неприятная догадка насчет всей нашей концепции наследников. — Что именно? — Приезжайте завтра на занятие вместе, и ты сама все увидишь. Ограничившись кивком на прощание, Нортон-старший покинул обитель матери. После его ухода Нерейва так и не сомкнула глаз в эту странную ночь. В это утро Рознев решил, что все уже достаточно привели себя в форму, чтобы он мог усилить тренировки. К тому же, он никого не предупредил о том, что договорился с Лиссой насчет поля, которое они теперь могли полноправно занимать по воскресеньям ровно на час, и Василиса просто бегом возвращалась в комнату, чтобы успеть к отъезду господина Эрна. Она наспех заново причесала волосы и была у главного входа за минуту до крайнего срока и очень удивилась, обнаружив подле сопровождающего бабушку. Оба взрослых вели какой-то мирный разговор, пока Норт, весь красный от досады, истуканом торчал поодаль. — Извините, меня задержали на тренировке, — на всякий случай оправдалась за опоздание девочка. — Ничего, наше ожидание очень удачно скрасили, — успокоил ее господин Эрн и пригласил всех пассажиров занять свои места. Спрашивать, почему Нерейва решила присоединиться к их поездке, Василиса постеснялась. Норт всю дорогу просидел недовольный, и поднимать ему настроение своим незнанием она не хотела — злящийся брат улучшал ее собственное. Во дворе Черновода в этот раз было ветрено, и с моря доносился шум разбушевавшихся волн. Ветер было слышно даже внутри поместья, из-за чего становилась зябко и неуютно. Госпожа Азалия вновь провела всех по знакомому маршруту до входа в башню отца, где оставила гостей и отправилась по собственным делам. Отец ждал их наверху, в кабинете, рассматривая неспокойный пейзаж за окном. — Рад снова вас видеть, — прохладно поздоровался он. — Сегодня вместе с нами будет ваша бабушка для одной интересной демонстрации, прошу не смущаться. Нейрева спокойно кивнула и села в дальнем углу в заранее подготовленное кресло. Пока Нортон-старший подробно рассказывал и показывал на картах имения семьи, она никак не вмешивалась, будто бы и сама внимательно слушая сына. Василиса с радостью поделилась некоторыми тайнами поместья на Черном озере, Норт поведал примерно то же и о Черноводе (не преминув вновь напомнить о его особенном происхождении), отец же представил им оставшиеся два дома. — У нас есть небольшая резиденция в Хогсмиде, которой сейчас никто не пользуется. Она осталась от одного из наших предков, который держал в этой деревне гостиницу. Иногда она бывает очень кстати, если кто-то из молодых детей хочет начать жить отдельно. — А почему там больше нет гостиницы? — Потому что мы перестали заниматься мелкими заработками, — усмехнулся на вопрос дочери Нортон-старший. — Хогсмид — хорошее место, но гораздо выгоднее нам выходит такое же заведение в Косом переулке. И последний наш дом — это тот, в котором сейчас живет ваш прадед, Родион Огнев. Это большой особняк в пригороде Лондона, откуда ему рукой подать до министерства. Он самый новый из наших домов, однако дед сильно дорожит этой своей обителью. — Еще бы, он же перевез туда свою мастерскую, — насмешливо подметила Нерейва, заговорив впервые. — Куда он ее только не перевозил… Но да, сейчас там хранятся все его новые наработки, которые он еще планирует выпустить в свет. Но вернемся к нашим проблемам, — Нортон-старший протянул ребятам по одному из заготовленных свитков, в которых оказалась куча бессмысленных цифр. — Я уже упоминал, что вам нужно будет содержать все наши имения, а у вас в руках примеры расходов на дома, в которых вы живете. — Неужели Черновод обходится так дорого?! — бегая глазами туда-сюда по свитку, поразился Норт. — Будто мы в каком-то замке живем… — Прислуга, конюшни, кухня, сад, причал, — перечислил отец. — Все это нужно содержать. Василиса не знала, какую цифру увидел в своем свитке братец, но список расходов на их с Нерейвой дом показался ей… даже экономным. Причала на озере у них не было, конюшни не шли ни в какое сравнение с теми, что держал Нортон-старший, садом занимались те же люди, что и кухней и помощью по дому. Девочка с гордостью посмотрела на бабушку, понимая, что даже имея соблазн оплатить любую прихоть, Нерейва содержала дом ровно так, как того требовал разумный подход. Бабуля благосклонно ей в ответ кивнула. — Некоторое время после вашего совершеннолетия этими делами все еще буду заниматься я, — продолжил лекцию Нортон-старший, — но однажды ответственность за семейные деньги ляжет на вас. Кроме гостиницы в Косом переулке, мы, естественно, владеем «Золотым механизмом», на котором выпускаются не только лучшие магические механизмы, но и одни из лучших в мире метел для квиддича. Довольно объемная часть доходов складывается из патентов на изобретения вашего прадеда… Василиса редко задумывалась, откуда ее семья получает деньги, но полный список от отца привел ее к выводу, что после оплаты обслуживания всех домов у семьи остается еще весьма приличный чек, и теперь ее куда больше интересовало, куда же идут именно эти свободные галлеоны. Очень правдивой выглядела теория о том, что добрая доля от них тратилась на новые наряды для Дейлы и глупые прихоти Норта-младшего вроде старой метлы кого-нибудь из национальной команды по квиддичу с автографами всех ее членов. — В качестве упражнения в этот раз вам придется подумать над тем, как можно было бы улучшить наши существующие расходы. Обменяйтесь своими сметами, и к следующему воскресенью я жду от вас письменные идеи, потому что обсудить их устно у нас времени не будет. Василиса с Нортом тщательно скрутили свои пергаменты обратно, прежде чем передать друг другу свитки. Оба ревниво косились на сметы собственных домов, но были полны энтузиазма раскритиковать чужой. Нортон-старший с интересом следил за сценой, и когда ритуал все же был произведен, снова заговорил: — Вам, возможно, становится скучно на этих занятиях, и я готов вас понять. Быть наследником, это, в основном, куча рутинной работы, но сегодня мы покажем вам и более интересную сторону нашей медали. Матушка? Нерейва грациозно поднялась со своего места и подошла ближе к юным наследникам. Она была немного выше своего сына и, казалось, специально подчеркивала это высоко собранными волосами с закрепленной на них небольшой черной вуалью. Она отвела правую руку в сторону, второй что-то нащупывая в потайном кармане своей мантии, и вскоре вытащила оттуда небольшой пузырек мутно-зеленого стекла. В тех местах, где она касалась стекла пальцами, находящаяся внутри субстанция подсвечивалась. — За долгое время существования нашей семьи в ней попадались действительно великие волшебники, — перебирая в руке пузырек, поведала она. — Они сделали много открытий, сильно продвинувших вперед все магическое сообщество, но некоторые свои наработки они оставили для личного пользования. В частности, никто, кроме нас, не знает формулы Изъятого воспоминания. — И что это такое? — завороженно глядя на бутылек, поинтересовался Норт. — Это особый вид воспоминаний для омута памяти, — пояснила женщина. — Когда волшебник вынимает воспоминание обычным способом, оно, говоря простым языком, копируется. Изъятое же воспоминание полностью переходит во внешний мир, а сам маг о нем забывает. — Навсегда? — испуганно уточнила Василиса. — До тех пор, пока он вновь не просмотрит его в омуте, — качнула головой Нерейва. — Тогда оно полностью вернется в его личное пользование. Очень полезно, если вы хотите забыть о чем-то очень тяжелом. — Но нужно всегда помнить, что из тяжелых ситуаций мы выносим много уроков, — дополнил слова матери Нортон-старший. — Тех, которые в дальнейшем помогают нам избегать ошибок. — Очень верное замечание, сын. Не хотите подержать? Она передала пузырек Василисе. Девочка аккуратно приняла стекляшку и с восторгом обнаружила, что и под ее пальцами воспоминание внутри отзывается еле заметным свечением, но в разы слабее, чем у Нерейвы. Повертев его недолго, она передала пузырек брату, раздумывая над тем, честно ли это — иметь возможность посмотреть чужие воспоминания, о которых сам хозяин ничего не помнит. — Подробнее к семейным изобретениям вернемся позже, — сообщил Нортон-старший, когда Норт вернул Нерейве загадочный флакон. — Пока же продолжим заниматься более приземленными вещами. Думаю, на сегодня мы закончили. Спускайтесь в гостиную и дождитесь нас там. Когда дети вышли, мать с сыном обменялись тревожными взглядами. — Ты это видела? — Да, я стояла достаточно близко. У Норта и впрямь не было никакой реакции. — Когда я проверял их палочки, случилось ровно то же, — Нортон-старший устало помассировал пальцами лоб. — Василисина просто взрывалась, а у Норта полная тишина. Это и натолкнуло меня на мысль, что рост потенциала и сил, который мы всегда связывали с вступлением в наследство, обусловлен совсем другой и очень конкретной вещью. Нерейва вновь достала пузырек с воспоминанием, внимательно всматриваясь в его мутное стекло. Происходящее принимало странные и неожиданные обороты, но отчего-то женщина оставалась совершенно спокойной. Ее мало тревожило, отчего именно возросла ее магическая мощь — от глубинной связи с семьей или от контакта со Стальным Зубком. — Твое решение о двух наследниках становится все более разумным в моих глазах, — сказала она, возвращаясь от своих мыслей к реальности. — Вряд ли мы бы выяснили такую скользкую деталь без Василисы и Норта. — Ты ведь понимаешь, что это в корне меняет все? Раньше кинжал был лишь приятным дополнением, теперь же он становится центральным персонажем всего трехсотлетнего рода. Это даже унизительно, если вдуматься. — Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, — пожала плечами Нерейва. — Если мы сумели сохранить его за триста лет, то сможем и еще столько же. — Возможно, но у меня есть на него и другие планы. Огнева-старшая подозрительно на него посмотрела. Одна не очень приятная догадка вертелась у нее мыслях. — Если Зубок признал Василису, то нам всем стоит прислушаться к нему, — с намеком обратилась она к сыну. — Раз уж он теперь центральный наш персонаж. — Позволь дать ответный совет: еще раз подумай о том, что я говорил тебе насчет Лиссы. Теперь, когда кинжал связан с ней, девчонка нужна нам на нашей стороне. А сейчас извини, у меня важные гости. — Ты вновь завел отношения с Астрагором? — перешла от намеков к фактам Нерейва, про себя отметив, что замечание по поводу Лиссы было неприятно разумным. — За столько лет мог бы и запомнить, что он всегда работает только на себя. — Это не значит, что я не получу своих выгод, — раздраженно отмахнулся Нортон. — Я уже взрослый мальчик и сам могу за себя решить. — Просто помни о том, кто действительно готов играть на твоей стороне. — Я разберусь сам, — настойчиво повторил Нортон. — По крайней мере, Астрагор готов идти на риск и предпринимать решительные меры, тогда как мы все поголовно просто засахарились в своем положении. Я готов двигаться вперед. Нерейва с грустью покачала головой. — Удачи, сын.***
В гостиной Василису и Норта ждал накрытый кофейный столик с двумя вазами сладостей, госпожа Азалия с горячим чайником в руках и Нира, заканчивающая расставлять на столе приборы. — Мама! — Норт с разбега влетел в объятия Ниры, счастливо зарываясь носом в ее светлые волосы. — Я знал, что Эрн специально ничего мне про тебя не сказал! — Да, я попросила его держать сюрприз в тайне, — она с улыбкой коснулась губами его лба. — Уже не могу дождаться ваших пасхальных каникул, чтобы вы с Дейлой вернулись домой. Эрик и Ноэль скучают без тебя! — У них есть свои друзья, — безразлично отмахнулся Норт. Нира с укором взглянула на сына, но тот ничего не заметил, сосредоточенно выбирая себе пряник из вазы. Азалия без лишних просьб наполнила его чашку чаем и добавила в нее две ложки сахара. — Василиса, и тебе здравствуй, — обратилась наконец к девочке Нира. — Проходи к нам, дождемся вашу бабушку за приятной беседой. Василиса улыбнулась мачехе и тоже присела к столику. Нира — вопреки возмущенному кашлю Норта — прежде чем присесть на диван к сыну самой, ласково потрепала Василису по макушке. — Как у вас все прошло? — Нормально, — обиженно буркнул Норт и демонстративно прекратил есть свой пряник. — Мы говорили о семейных домах, — Василиса правда старалась скрыть веселье, но теплеющие мочки ушей, кажется, с потрохами ее выдавали. — Замечательно! Знаете, мне почему-то кажется, что у вас двоих получится приумножить их количество, — подмигнула она по очереди Норту и Василисе. Чай оказался очень вкусным и сладко пах ягодами. Пока Василиса молча его пила, Нира подробно расспрашивала сына о его школьных успехах, и в конце-концов Норт оттаял от своей ревности. Хотя другого варианта у него и не было — женщина с таким интересом и гордостью интересовалась каждым его достижением, что никто бы не устоял. — А ты приедешь на наш матч в феврале? — с надеждой спросил брат после разговора о тренировках Слизерина. — Прости, милый, но я должна буду быть с Николь, — она положила руку ему на плечо, стараясь успокоить. — Вы ведь будете играть еще в этом году? — Только с Хаффлпаффом, — расстроенно протянул мальчишка. — Там и смотреть-то будет не на что… Нира совсем растерялась, не зная, что на это ответить. Василиса видела, что ей отчаянно не хочется второй раз за день расстроить сына, поэтому, сама того не ожидая, внезапно заговорила: — Они обыграли Рейвенкло в прошлом семестре! Ловец почти сразу поймал снитч, никто и глазом моргнуть не успел. — Вот видишь, — уцепилась за ее слова Нира. — Может, оно и лучше, если я приеду на этот матч, а не к Рейвенкло? Норт оторопело переводил свои светло-зеленые глаза с матери на Василису и обратно. Он смутно подозревал, что сестра только что попыталась косвенно ему помочь, но пока просто не мог переварить эту информацию. — А с кем играете в следующий раз вы, Василиса? — Хаффлпафф, — ответила мачехе девочка. — Но это еще не скоро. Дверь башни отца с тихим скрипом отворилась, и в гостиную вошли Нортон-старший вместе с Нерейвой. Нира предложила всем выпить еще чаю, но хозяин дома настаивал на скорейшем возвращении студентов и преподавателей Хогвартса обратно в школу. Нира заметно поникла, но послушно принялась прощаться с сыном. Василисе тоже досталась доза ее объятий, за которой, правда, с удивлением наблюдали все остальные в комнате. Одна Азалия спокойно продолжила собирать пустую посуду. Уже в Хогвартсе Нерейва попросила Василису пройтись вместе с ней до ее кабинета. Девочка чувствовала, что над ней навис серьезный разговор, и отказаться не могла. Особенно это ощущение усилилось после того, как Нерейва сама закрыла за ее спиной дверь. — В первую очередь я, наверное, должна извиниться, — неожиданно начала Нерейва, и это извинение еще больше смутило Василису. — Мне жаль, что в связи с особыми обстоятельствами я не могу быть с тобой до конца честной. Но, Василиса, — она посмотрела на девочку с укором, — я не думала, что из-за этого ты перестанешь мне доверять. Василиса стыдливо опустила глаза. И как ей было отвечать на такое? Она все еще доверила бы бабушке свою жизнь, но как доверять ее словам, зная, что за ними стоит одобрение отца? — Понимаю, обсуждать некоторые вещи со мной теперь сложно, — продолжила Нерейва. — Но поверь, обсуждать их с твоей матерью — затея еще более сомнительная. Скрыть шока Василиса не смогла. Она во все свои синющие глаза смотрела на бабушку и не верила, что слышит это. — Прости, что лезу в ваши отношения, я знаю, что у тебя есть полное право с ней разговаривать о чем угодно, — попыталась объясниться женищна, с каждым словом чувствуя все больше боли от того, что она говорит. — Но ведь ты и сама понимаешь, что мы как семья расстались с ней в не очень хороших отношениях, и это может сильно влиять на ее позицию в ваших беседах. — А на вас это что, никак не влияет? — язвительность все-таки просочилась в ее голос, но вернуть своих слов девочка уже не могла. — Я никогда не настраивала тебя против матери, — голос Нерейвы стал строже. — И всегда признавала ваше право на общение. Прошу, не путай меня с твоим отцом. Да, Василиса осознавала это. Но еще она всегда чувствовала, что о Лиссе бабушка всегда высказывается с легкой неприязнью. — Все это очень сложная история, я знаю, — продолжила Нерейва. — И я обещаю, что, когда ты будешь готова, я лично перескажу ее тебе во всех подробностях, но… — Но ведь это будешь решать ты, а не я — готова я или нет? — Это станет понятно, когда ты еще немного подрастешь, — после недолгих раздумий все же ответила женщина. — Сейчас я просто прошу тебя быть чуть более критичной к ее словам. — Пожалуй, буду применять этот совет не только к маме. Последняя реплика прозвучала скорее в духе Захарры, но Василиса не могла себя сдержать. Ее правда начинало сильно злить, с каким бесконечным подозрением относились к Лиссе члены ее семьи, в упор при этом не видя собственных недостатков! — Я могу идти? — чувствуя, как на сердце опускается небесная тяжесть, отрывисто спросила она. — Не смею тебя задерживать. Вот этого разговора она точно не простит просто так! Лисса, Мерлин их всех побери, никакой не монстр, от которого все пытаются ее оторвать — она просто ее мама. Все еще на взводе, Василиса в комнате нашла одну только Грозу, которая без подробных объяснений потащила девочку в учебный зал. — Мы хотели обе тебя дождаться, но ты где-то запропастилась, — оправдала отсутствие Захарры староста Гриффиндора. — Драгоций сегодня сама не своя, но обещала, что без нас не начнут! Да уж, запропастилась… Отчего-то Василиса по дороге все больше и больше злилась на всех и вся, из-за чего даже освободила руку от крепко держащей ее Грозы. Девочке хотелось свалиться в постель и пропасть из реальности в яму сновидений, а не снова возвращаться к разговорам об Астрагоре, Хардиусе и прочих Огневых. В уголке Рознева собрались все, кого только можно было ожидать: сама Захарра, инициатор собрания, стояла у крайнего шкафа и нервно перебирала свои кудрявые хвостики; Диана с Ником, казалось, хотели единолично занять один из диванов, но по соседству с другом нагло умостился Лешка, теперь обменивающийся многозначительными взглядами с Мааром, заботливо держащем весь второй диван свободным для Грозы и Василисы. Пока Василиса сомневалась, с какой же стороны ей сесть, Гроза уже приземлилась подле Броннера и похлопала по оставшемуся месту рядом. Василиса разочарованно вздохнула, но села. — Драгоций, Земля вызывает! Мы все в сборе! — позвал подругу Лешка. — Все развесили уши и внимательно слушаем. Даже то, что Диана сидела с другой стороны дивана, не спасло смешливого гриффиндорца от хорошего подзатыльника. Ник, который будто бы невзначай как раз в этот момент уклонился от руки девочки, непонимающе развел руками в ответ на полный обвинений взгляд Рознева. Захарру этот оклик, тем не менее, вернул из раздумий, и она повернулась лицом к друзьям. Выглядела она очень нервной и все никак не могла выпустить из рук собственные волосы. — Я много думала про наш последний разговор, — медленно начала она, тщательно выбирая слова. — У нас, конечно, и у самих много своих источников: бабушка Василисы, профессора Лазарев и Броннер, Розмерта, но… Я как-то не подумала вчера о том, что со мной в семье вряд ли станут делиться секретами. — Из-за того, что ты на Гриффиндоре? — Леша, не говори ерунды, — Захарра чуть скривила лицо. — Гриффиндор — не самая моя большая проблема. Я, как минимум, единственная девочка среди кучи братьев. Да и у дяди я не в почете. — Но разве у тебя совсем нет близких дома? — с легким ужасом спросила Диана. — Как же ты живешь там столько времени?.. Захарра резко бросила свои хвостики и перекинула их за спину. — Да в том-то и проблема, что один есть, — скрестила руки на груди она. — И он предложил помощь. — Ну так это же здорово? К чему тогда собрание, мы ведь рады любой помощи? — недоумевала Фрезер, пока Ник старательно пытался ей на что-то намекнуть. — И я рассуждала так же! — воодушевилась между тем словами девочки Драгоций. — Нам ведь любая помощь очень кстати, верно? Мы не в том положении, чтобы отказываться? — Извини, а к чему ты клонишь? — подозрительно уточнил Маар. — Хорошие новости такой предыстории не требуют, знаешь. Василиса улавливала смысл беседы только отдаленно: ее мысли продолжали крутиться вокруг разговора с бабушкой. Она вдруг поняла, что никогда не говорила Нерейве о своих визитах к матери, так откуда она могла узнать? Неужели она следит за ней?! Боже, нет, — потрясла головой Василиса, чтобы уж точно прогнать ужасное предположение, — она бы никогда не стала. Захарра же окончательно сдалась под пятью требовательными взглядами. — Просто выслушайте меня, хорошо? — повысила голос она, намекая, что перебивать ее не следует. — Нам очень нужна информация про Астрагора, и я сама ее достать не могу. Но вот… Да, да, я говорю про Фэша, хватит на меня так смотреть! И он сам предложил помощь, я что, должна была отказать?! До Василисы долетели только два последних предложения, и они, если честно, совсем не улучшили ее состояния. — Ты правда пригласила Фэша?.. Захарра страдальчески посмотрела на нее своими карими глазами и, жестом попросив подождать, бегом скрылась за шкафами. Пока ее не было, на подлокотник к Василисе подсел Рознев и аккуратно взял девочку за руку, чтобы как-то успокоить. Говорить никто пока не решался, все дожидались Захарры. А она вернулась очень скоро, да и не одна: вместе с ней, хмуро глядя по сторонам, к диванам подошел и Фэш Драгоций. Реакцию его появление вызвало очень однозначную. Парни (даже Ник) разом напряглись, Диана демонстративно сложила свои тонкие руки на груди, а Гроза, в дополнение к Лешке, взяла Василису за вторую руку. — Надо же, — невесело фыркнул Драгоций, верно оценивший свое положение, — встречают совсем как в родной гостиной. Уверены, что шляпа не предлагала вам Слизерин? Захарра, даже не скрываясь, сильно толкнула брата локтем в бок. Парень нахмурился еще сильнее, но шутить больше не стал. — Слушайте, я знаю, что никому из вас не нравлюсь, ясно? Но вся ситуация вокруг дяди мне не нравится так же, как и вам. Я уже сотню раз говорил, и даже при некоторых из вас, что фамилия не обязывает меня к безоговорочной поддержке. — Ну и откуда тогда у тебя ценная информация про него? — Рознев скептически сощурил глаза. — Ты, выходит, как и Захарра — в любимчиках не щеголяешь. — Дядя питает ко мне слабость, — Фэш сжал кулаки. — И постоянно делится весьма откровенными вещами. — Как-то не вызывает доверия и больше походит на шпионаж, — хмыкнул Маар. — Да я вам клянусь, он на самом деле его не поддерживает! — пылко вступилась за Фэша Захарра. — Я знаю его почти всю жизнь, уж мне-то вы верите? — Тебе — да, — подтвердил Лешка. — А вот к этому типу есть много вопросов. Фэш тяжело вздохнул. От напряжения скулы на его лице проступили пугающе выразительно, но он все же чуть повернулся, чтобы стоять прямо напротив Василисы. Девочка забрала обе руки обратно к себе и, до боли выпрямившись, твердо ответила парню прямым взглядом. — Василиса, — тяжело, но уверенно начал он, — я знаю, что вел себя не самым лучшим образом… — Да ты до слез ее довел, ты это называешь «не очень»? — возмутился Леша, нахохлившись на своем подлокотнике. — Да я даже не сказал тогда ничего прям ужасного! — Фэш тоже перешел на возмущенные интонации. — Я вроде всегда так общался и вообще не ожидал, что ты расплачешься… В общем, извини, ладно? Я знаю, что был придурком, Захарра мне очень подробно все объяснила, — на секунду он перевел взгляд на сестру, но сразу вернулся обратно к Василисе, — но обещаю больше так не делать, идет? Хоть и было сильно заметно, что извинения даются парню ох как нелегко — то и дело по его щекам ходили желваки — и в целом ему не особо нравится происходящее, Василиса… ему поверила. В холодных голубых глазах, как ей показалось, она увидела долю искренности, и этой доли было достаточно. Долгие дни непонимания, чем она заслужила плохое к себе отношение, знатно ей надоели, и она была рада взаимно их прекратить. Да и после странного разговора с бабушкой было приятно слышать извинения, после которых, как она надеялась, не последует противоречивых заявлений. — Хорошо, — все еще смотря ему в глаза, сказала Василиса. Фэш медленно ей кивнул, будто бы совсем не ожидал, что его слова сработают. Событие, определенно, всем нужно было переварить, но Захарра воспользовалась моментом полной тишины, чтобы поскорее сменить тему. — Вот и славно, что все решили, — она обошла брата, «невзначай» наполовину прикрывая его собой. — Если вдруг что, смело вините во всем меня, справедливо понесу наказание! А пока, Фэш, может, ты расскажешь то, что сказал и мне? — Ага, — все еще слегка протягивая слова, согласился тот, — да, сейчас. Астрагор никогда не говорил со мной про ваши странные книги, но он упоминал, что еще в школе они проворачивали кучу амбициозных проектов в «тайном хогвартском доме». Я навел некоторые справки и теперь почти уверен, что знаю, где его можно найти. Ребята недоверчиво переглянулись. — И с чего ты взял, что мы найдем там что-то насчет нашего дела? — высказал общее недоумение Рознев. — Просто так такие совпадения не случаются, — выгнул бровь Фэш. — Тем более, судя по тому, что я знаю от Захарры, эти трое чудиков точно трудились при школе. Не на каникулах же профессор звал к себе двух своих учеников? Из всей компании Диана, наверное, выглядела самой собранной. Гроза после извинений молчаливо хмурилась и одаривала Драгоция подозрительными взглядами, Маар в точности ей вторил, тогда как Лешка с Ником без конца ерзали и метались в сомнениях. Василиса все еще сохраняла свою прямую каменную позу и взгляд в пустоту, демонстрируя, что бывший обидчик хоть и прощен, но пока не на все сто процентов. Диана же, прекрасно осознавая свое преимущество, и задала самый разумный в этой ситуации вопрос: — Так ты покажешь нам, где это место?
