Глава 35: Железный, Хрустальный
27 марта 2023 г., 23:41
Как это обычно бывало, башня Рейвенкло затихла ровно после отбоя, наступившего вместе с гулким звоном колокола Часовой башни. Даже если студенты продолжали штурмовать магические труды, жадно набранные в библиотеке, или вели личные беседы, почти все они предпочитали уединиться для этого в свои комнаты, чтобы не мешать никому отдыхать. Так поступили и соседки Дианы Фрезер: тихонько смеясь о своем, они зашли в комнату и застали старосту курса за нервным подергиванием кистей пледа, лежащего поверх ее кровати.
— Все в порядке? — Цзиа, чуткая к переменам настроений, аккуратно подошла к Диане поближе. Ей совсем не понравилась бледность лица обычно спокойной и умиротворенной однокурсницы.
— Да-да, конечно, — бросила Диана, не глядя ни на Римму, ни на Цзию. — Отдыхайте. Я еще немного посижу.
Переглянувшись, девочки принялись готовиться ко сну. Римму тоже насторожило, что Диана даже не намекнула на причину своего беспокойства, хотя уже с неделю вела себя странно. Они, конечно, не были лучшими подругами, однако уже шестой год мирно жили вместе в этой самой комнате. Когда дело не касалось чего-то ужасно личного, все три девочки предпочитали перед сном выговориться о настигших их тревогах. Похоже, Диану тревожило нечто очень серьезное.
Вскоре они уснули. Диана, покусывая поднесенный ко рту палец, слегка покачивалась вперед-назад. Догадавшись, что все равно не сможет уснуть, она зажгла свечу и достала из стопки чистый кусок пергамента.
Письмо составилось быстро и без раздумий. День за днем пропадая в библиотеке, Диана тщетно пыталась найти среди скандальных статей Пророка хоть что-нибудь про Алый орден. Но газетенка сообщала ей о чем угодно, кроме этого: по-видимому, члены ордена тщательно следили за сохранностью своего секрета. Однако в голове ее всю неделю крутился возможный разговор с родителями. Она, конечно, обещала Василисе дождаться следующего ее визита к отцу, но… Диана не доверяла ни Нортону Огневу, ни Родиону Хардиусу Огневу. Уважение в ее пылком сердце за год работы в Хогвартсе заслужила только Нерейва, но теперь, тоже будучи причастной к ордену, и она не вызывала в Диане прежней симпатии. Все ее существо противилось мысли, что профессор ЗОТИ не была возмущена порядками орденцев, а наоборот, поощряла Василисно знакомство с одним из крестражей — Стальным Зубком.
Кивнув в знак согласия с собственными мыслями, Диана скрутила пергамент трубочкой и закрепила тонкой веревкой. Им точно нужна помощь кого-то незаинтересованного в статусе инкогнито для ордена. Да и угроза миру от желания Астрагора — не загадает же он себе излечение больной от старости спины? — требовала вмешательства волшебников с опытом куда богаче школьного. Это Диана понимала четко.
Молочно-кофейного оперения сипуха прилетела на ее тихий свист очень быстро. Чтобы не дать себе повода лишний раз засомневаться в принятом уже решении, Диана, не медля, привязала послание к тонкой лапе и отправила птицу в дом родителей. Когда силуэт ее затерялся в темном небе, Диана наконец залезла под одеяло и устало сомкнула веки.
Толком заснуть ей так и не удалось. Проворочавшись в полусне, постоянно просыпаясь от каждого шороха, на рассвете Диана с тяжким стоном раскрыла глаза. Ей надоело сражаться с самой собой за отдых. Следя за скромно пробравшимися в комнату первыми лучами, она почувствовала, что ее морозит. Тревожный сон дал свои плоды, и теперь вся кровать под ней была мокрая от вспотевшего тела. По открытым плечам пробежала мелкая дрожь. Прежде, чем Диана с головой накрылась одеялом, дрожь усилилась, и девочка с ужасом поняла, что ее против воли затягивает в пространственный переход.
Цепляясь за ледяные руки, Диана оказалась в гостиной родного дома. Здесь было тепло — в углу комнаты был ярко разожжен камин. А рядом с ним, стоя близко друг к другу и крепко держась за руки, стояли супруги Фрезер.
— Мама? — негромко спросила Диана. Она совсем не ожидала увидеть этим утром родителей, и потому смотрела на них слегка испуганно. Но все равно послушно присела, с опаской косясь на выставленную посреди стеклянного чайного столика небольшую серую коробку.
***
Весь завтрак Василиса куда чаще широко зевала, чем подносила ко рту ложку с овсяной кашей. Добрую половину ночи она провозилась со Стальным Зубком: хотя по собственной инициативе крестраж пока перестал с ней разговаривать (видимо, все, что он хотел ей подсказать, он уже показал), Василиса воспылала надеждой разговорить его каким-нибудь иным способом. Памятуя о словах отца, она начала с экспериментов над заклинаниями. Произносить знакомые формулы было жутко непривычно с кинжалом вместо палочки в руке, и первые несколько раз попытки притянуть лежащий на подоконнике дневник Нерейвы не увенчались успехом. Но когда девочка на себя разозлилась и произнесла заклинание с нужной силой, книжка разве что не со свистом прилетела ей точно в грудь. Потирая ушибленное место, Василиса удивленно разглядывала покоящийся в ее руке кинжал. Она была уверена, что не вкладывала в заклинание столько силы — значит, магия фонтаном исходила от самого Зубка, в разы усиливая ее волю. Захарра с Грозой продолжали мирно посапывать в подушки. Выждав некоторое время, Василиса еще немного потренировалась с простейшими заклинаниями, всякий раз поражаясь, с какой силой они срабатывали даже при минимальном ее усилии. Ближе к утру Василисе пришло в голову, что кинжал мог бы откликнуться на Синюю искру внутри нее. Выложив тускло блестящее лезвие перед собой, Василиса плотно закрыла глаза и сосредоточилась на себе. Не могла ведь искра совсем бесследно существовать в ней? Это, впрочем, не дало никаких результатов. Эксперимента ради она попробовала в красках припомнить очертания Рубинового перстня, надеясь, что искра как-нибудь откликнется на запертый сейчас в подвалах второй крестраж. Просидев с закрытыми глазами добрых полчаса, Василиса только жутко захотела свалиться спать. Так она и поступила. В последний миг «медитации» ей показалось, что в груди у нее резко потеплело буквально на мгновение, но ощущение быстро прошло, и Василиса тут же провалилась в сон. Лешки с Захаррой за столом уже не было. Они намеревались провести утро за подготовкой к сочинению по магловедению, отличный зачет за которое сулил всем счастливчикам поблажки на экзаменах. Поэтому Захарра и Ник, взяв под руки маглорожденного Рознева, плотно занялись написанием сразу трех сочинений. Гроза же еще со вчерашнего вечера собиралась на вылазку в Хогсмид, чтобы повидаться с мадам Розмертой, поэтому завершала свой ленивый завтрак Василиса одна. Когда рядом с ней осторожно опустилась Диана, девочка было обрадовалась, но прикусила язык. Диана выглядела еще хуже ее самой: бледное лицо, темные круги под глазами, и очень зашуганный общий вид. — Доброе утро, — выдавливая улыбку, поздоровалась Диана. — Ты, похоже, сегодня никуда не торопишься? Три пустые тарелки вокруг Василисы говорили сами за себя. — Сегодня некуда, — слабый голос подруги заставил Василису не на шутку разнервничаться. — У тебя все в порядке? Диана дернулась. Она наклонилась поближе и тихонько позвала: — Можем поговорить с тобой? Василиса кивнула. Бросив завтрак, она последовала за Дианой, которая быстрым шагом вывела ее под колокол Часовой башни. Здесь было просторно и пусто, а панорамой просматриваемый горизонт здорово очищал мысли от мусора. Обойдя огромный маятник, мерно качающийся из стороны в сторону, Диана присела на одну из лестниц неподалеку от него. Она вытащила из-под полы мантии свою серую бездонную сумку, в которой раньше хранились колбы с кровью единорога. Василиса присела рядом, наблюдая, как Диана тяжело сминает пальцами податливую ткань. — Василиса, расскажи еще раз, — путаясь в словах, попросила она, — что случается, когда рядом с тобой оказывается другой крестраж? Машинально взгляд Василисы приклеился к поверхности сумки. Она, конечно же, никоим образом не выдавала очертаний своего содержимого — все-таки пространственное заклинание не для того было придумано древними магами. Тогда Василиса чуть прикрыла глаза и внимательно прислушалась к себе, но ни жара, ни тяжести в голове или груди не обнаружила. — Становится душно, — сказала она и с облегчением открыла глаза. — И я могу упасть в обморок или увидеть какое-то послание. — Это всегда происходит? — Я не знаю, — Василиса пожала плечами. — Но вроде бы если предмет достаточно близко, то всегда. Диана поднялась со своего места и отошла от Василисы подальше. Юная Огнева поежилась от того, какой серьезной сейчас выглядела подруга. Подумав, Диана сделала еще пару шагов назад, почти к самому маятнику, и решительно сунула руку в сумку. — Если что, я знаю заклинание от обморока, — пообещала она и вытащила из тканевого мешка карманные часы на длинной мелкозвенной цепочке. Василиса вгляделась в предмет. Металл обода был тускловатый от старости, а ушей ее достигло едва различимое среди шума ветра и работы часовых механизмов тиканье маленьких стрелок. Схватившись за перила ограждения башни, Василиса почувствовала резкую тяжесть в голове и часто задышала. Диана, спохватившись, сунула часы обратно в мешок и подбежала к Василисе. — Извини, — сказала она, когда Василиса пришла в норму. — Мне показалось, что лучше сразу тебе показать это. Василиса кивнула. Она с сочувствием глядела на подругу, видя, что известие о еще одном крестраже в собственной семье, похоже, сильно подорвало ее самочувствие. Василиса аккуратно приобняла Диану, и они обе снова сели рядом. — Я написала родителям вчера вечером, — созналась девочка, кладя голову на подставленное плечо. — А утром меня телепортировали домой и… И все рассказали. Мама назвали эти часы Железными, — Диана похлопала по лежащей на коленях сумке. — Сказала, что будет лучше, если они привыкнут ко мне до обряда. — Она тоже думает, что цветок обязательно расцветет? Диана грустно кивнула в ответ. В мыслях у Василисы мгновенно всплыла Нерейва, уверенная, что цветения им ни в коем случае не избежать. — Я думала, они возьмутся расследовать все это, но они только поблагодарили за информацию про вас и Драгоциев, — горько продолжала Фрезер. — Еще спросили, может, я знаю кого-то еще. — Наверное, хотят быть готовыми к голосованию, — Василиса покрепче сжала Диану, чувствуя, что та была на грани того, чтобы расплакаться от бессилия. Бедной девочке даже и в страшном сне не пришло бы в голову, что родители, которых она глубоко уважала за строгую позицию отказа от устаревших и жестоких чистокровных правил, окажутся причастны к столь сомнительной истории с Алым цветком. — Бабушка сказала, что решение о цветении принимается большинством голосов. — Какая разница! — тоскливо воскликнула Диана и накрыла обеими ладошками глаза. К дальнейшей ее речи теперь нужно было внимательно прислушиваться. — Не верю, что мои родители во всем этом участвуют. Они просто отдали мне крестраж и попросили не волноваться… Как будто все это абсолютно нормально! Слезы полились ручьем из раскрасневшихся серых глаз. Василиса крепко держала в объятиях сотрясающиеся узкие плечи, но никак не могла придумать, чем бы ее успокоить. Теперь, когда весь Орден Дружбы знал, что цветок обязательно забирает жизнь за желание, обещать мирный исход обряда было крайне сложно. И даже впечатляющий пример министра Огнева, который вызвался добровольцем и выжил после цветения, неумолимо мерк на фоне другого печального факта — точно ни он, ни Хардиус Огнев не знали, как же цветок обходится с жертвой, если такого добровольца нет. Мало-помалу до всех дошло, кто же на самом деле сейчас в наибольшей опасности. Поскольку созывать хранителей планировал Астрагор, то и платить за желание должен был кто-то из молодых Драгоциев. Василиса, уже знавшая, что добрый дядюшка выбрал для этой миссии Фэша, вздрагивала всякий раз, когда ее мысли случайно натыкались на этот факт или на глаза попадалось вечно хмурое лицо слизеринца. Что будет, если Фэшу не захочется жертвовать собой ради желания дяди? Цветок все равно заберет его? И если да — вернет ли обратно?.. — У меня ужасно дурные предчувствия, — аккуратно высморкавшись в носовой платок, сказала Диана. — Даже если мне и сотрут память про сам обряд, мне ведь всю оставшуюся жизнь придется провести со знанием, что я видела чью-то смерть ради чужого дурацкого желания. И даже больше, — Диана совсем разозлилась и смяла многострадальную сумку так, что, не будь она магической, в ней обязательно появились бы дыры. — Мне придется хранить эту тайну после моих родителей, зная, что однажды мои собственные дети могут оказаться в опасности. Василиса задумалась. Сама она совсем не думала про Зубок в таком ключе и с таким отвращением, которое сочилось из голоса Дианы. Она к нему уже привязалась, что ли? Привыкла, что украшенный сапфирами кинжал — семейное наследие, которое стремится ей помогать. Да и если посмотреть на все это с другой стороны, быть членом Алого ордена, безусловно, опасно, но зато всегда есть шанс получить противоядие даже от самой ужасной болезни. Или от Амортенции. — Алый цвет ведь не только отбирает жизнь, — сказала она, когда та закончила вытирать мокрые щеки. — Он может и спасти кого-нибудь от чего-то очень плохого. Думаю, твои родители хранят свой крестраж как раз поэтому. Диана с сомнением посмотрела на Василису. От резкого движения палочкой использованные платки ярко вспыхнули и развеялись серой пылью с подхватившим их ветром. — Думаешь, что все обойдется? — Я не знаю, — тяжело вздохнула Василиса. — Но мы обязательно сделаем все, чтобы никто не пострадал. Обещаю. Девочки устало облокотились друг на друга и молча застыли. Невзрачное прохладное утро только поддерживало их меланхолию, и обеим еще долго не хотелось никуда идти. Часы под сводом крыши прогудели полдень, а они так и сидели рядышком.***
Каменная аллея, окружавшая внутренний трансфигурационный двор, была приятно нагрета солнцем. Василиса сидела на перилах, соединяющих бесконечные арки выходящей на двор стены, и впитывала ласково разливающееся повсюду тепло. От скуки и отсутствия занятия она наконец набрела на этот тихий с утра уголок и бросила сумку с учебниками подле себя прямо на траву. Профессор Дэлш наконец организовала шестому курсу тренировочный устный экзамен по рунам, которым страшила их уже месяц, и Василиса благоразумно вызвалась сдаться преподавателю в числе первых. Руны давались ей не так же легко, как Диане, но предмет Василиса любила, а долго торчать в коридоре, ожидая своей очереди — нет. Так что вскоре, оттарабанив вытянутый билет, она уже бездельно слонялась по коридорам замка. Захарра на пару с Дианой остались с Ником, который предпочел занять последнее место на «четвертование». Подзабытые с начала года руны, которыми кормила его Диана, никак не хотели стройно осесть в его выцветшей на весеннем солнце макушке. Фэш и Маар бесследно испарились из узкого коридора Северной башни сразу после своих зачетов. Василиса надеялась разделить безделье хотя бы с Броннером, но, когда сама закончила с билетом, уже на нашла его поблизости. Время первой пары подходило к концу, и где-то в глубине замковых стен потихоньку нарастал шум торопящихся на следующие занятия студентов. Внезапно с противоположной стороны двора послышался громкий девичий смех, от которого привыкшая к тишине Василиса вздрогнула. Пошарив глазами по сторонам, она увидела стоящих на тропинке Серебрякову и Зореева. Арсений явно собирался на утреннюю тренировку: из-под мантии виднелась спортивная форма, а в правой руке он крепко держал увесистое древко своей метлы. Пока Катя продолжала смеяться, во двор выбежали неугомонные желтогрудые охотницы. Все трое — Мила, Арина и Ася — гордо отбрасывали полы мантии назад, чтобы было лучше видно застегнутые под горло желтые олимпийки. Приняв под крыло своих верных птенцов, Арсений махнул Кате рукой и отправился вместе с девчонками в сторону поля для квиддича. Серебрякова, улыбнувшись им вслед, уже развернулась и собралась идти по своим делам, как случайно приметила застывшую на перилах Василису. Наследница Огневых едва сдержала ползущие наверх брови на их законном месте, когда Катя вдруг уверенно направилась в ее сторону. — Привет, — поздоровалась слизеринка и остановилась перед Василисой. — Прогуливаешь? — Просто раньше ответила у Диары, — покачала головой Василиса. — У нас был пробный экзамен сегодня. — Мерлин, Дэлш в своем репертуаре, — фыркнула Серебрякова и перехватила поудобнее сумку. — То ли еще вас ждет с ней на седьмом курсе… Прости, если отвлекаю, но я подошла по просьбе Рознева. Он просил разузнать для тебя по Марину с Марком. Так вот о ком говорил Леша, — мелькнуло в голове у Василисы. Ей было несколько странно узнать, что мирная и тихая на первый взгляд Серебрякова могла хотеть испортить жизни двум шестикурсниками своего факультета. Но она все равно кивнула ей. — У нас в сборной сейчас совсем туго, — начала Катя и, пробежав вокруг глазами, решила устроиться на соседних с Василисой перилах. — Мы третьи в зачете, а следующая игра с Хаффлпаффом… Навевает тревогу. Марк на каждой тренировке только и делает, что отбивается от претензий, — при упоминании своего капитана девушка машинально скривилась. — И я первая твержу этому тупорогому барану, что пора вернуть Драгоцию статус ловца. Даже учитывая, что на следующей игре Арс уже не будет в своей команде, нам не помешали бы гарантированные сто пятьдесят очков в зачете. — Разве Арсений ушел из команды? — удивилась новости Василиса. Серебрякова разразилась нежной улыбкой. — У него контракт с одной профессиональной командой после вашей игры, — Василиса потупила взгляд в землю, стоило Кате виновато чуть вжать в себя плечи. — Он обещал им снитч, а они обещали тут же его взять, если так и будет. Правда, теперь ему нельзя играть за другие команды, даже школьные. Разглядывая траву под ногами, Василиса почувствовала новый прилив гордости за себя. Все-таки здорово, что она уступила ему снитч! А ведь никто даже и не подозревал, что на том матче решалась судьба выпускника. — Но Марк все равно жутко злится, — продолжала тем временем Катя, бездумно растягивая руками короткие светлые кудри. — К сожалению, он чрезмерно уперт, а еще никого не слушает. Решил, что все уладит, если выставит из команды Марину и вернет Ингу. Даже жаль Резникову теперь, — вздохнула девушка и с осуждением искривила губы. — Она играет намного дольше Марка, а теперь должна отдуваться за его собственные ошибки. Знаешь, даже твой брат решился за нее заступиться, — хмыкнув, скосила она взгляд на Василису. — Да только сам получил выволочку и чуть не оказался в запасе. Еще и Марина на него потом накричала, чтобы не лез, куда не просили. Не команда, а клубок змей какой-то. Все, как завещал Салазар, Мерлин его раздери. Терзая края рукавов мантии, Серебрякова замолчала. А Василиса в который уже раз задумалась о том, как ее удивляют поступки Норта. — Надо же, — хмыкнула Василиса, нарушая молчание. — А Фэш ни слова про команду не говорил. — Да из него никогда лишнего слова не вытянешь, — рассмеялась слизеринка. — Да и не любит он трепаться, особенно когда ничего сделать не может. Его ведь с места ловца сместили только после того, как он сильно поправил Марку физиономию прямо на тренировке, — Катя кивнула в ответ на удивленно раскрывшиеся глаза Василисы. — У нас бывший капитан выпустился, и вместо него новым охотником пришел Марк. Резникова тогда похлопотала, чтобы большинством голосов новым капитаном выбрали его. Я сразу сказала, что так дела не делаются, а он мне выдал: не нравится — вали. Я-то молча уйти и собиралась, а Фэш ему как в нос дал — смотреть на Ляхтича было страшно… Про это тут же доложили Елене, и она чуть вообще не выставила его из сборной. Марина только и отвоевала ему место охотника. Всегда была мортиновской любимицей. Катя с чувством плюнула, надеясь, видимо, что у ее ног окажется нелюбимая ею Резникова. Кто знает, может, Марина была бы куда приятнее, если бы не водилась с Марком и не пеклась так сильно про его непомерное эго? В конце концов Василиса своими глазами видела, с какой неохотой Резникова по указке Ляхтича начала их гадкое выступление на прошедшей травологии. — В общем, хорошего от этих двоих ждать не приходится, — подытожила Катя. — Я лично не сомневаюсь, что под нож попадет Марина. А то, что после такого предательства Резникова будет готова на что угодно — это просто неизбежно. А если мы еще и проиграем барсукам на грядущем матче, — она сильно нахмурилась, — то с ума сойдет уже Марк, потому что мы точно его из команды выгоним. Так что будь осторожнее. Если они и правда хотят тебе навредить, в таком состоянии смогут сделать вообще что угодно. Услышав благодарности, Катя подняла сумку и неспеша направилась в сторону замковых коридоров. Прямо в арке, ведущей к лестницам, она столкнулась с летящей от Диары Захаррой. Как только Драгоций оказалась рядом с Василисой, она тут же потребовала всех подробностей явно пропущенного ею разговора. — Я этого Фэша когда-нибудь сама пристукну, — разозлилась Захарра, когда Василиса закончила. — Мне ни слова не сказал, что его чуть из команды не выставили!***
Черная карета неторопливо плыла по небу, сопровождаемая несколькими впряженными в нее крылатыми конями из конюшен Нортона Огнева. Внутри нее беспокойно металась по мягким сиденьям рыжеволосая студентка, то и дело приклеивая нос к стеклу окон. Когда тонкие колеса коснулись земли, Василиса пулей выскочила из отцовской кареты и, через плечо распрощавшись с господином Эрном, поторопилась к лестницам. Она не раз успела проклясть их за меланхоличную неспешность, пока ступени несли ее выше и выше, и нетерпеливо спрыгнула на своем этаже еще до того, как последняя ступень коснулась каменной площадки. Проскочив портрет Полной Дамы, Василиса вприпрыжку преодолела гостиную и лестницу, ведущую к женским спальням. Распахнув дверь, в своей комнате она застала только Захарру, до сих пор лежащую на кровати в пижаме. Она нежилась в лучах почти уже майского солнца и испуганно ойкнула, когда в спальню ворвалась Василиса. — Ты как на пожар, — проворчала Драгоций, устраиваясь обратно на подушках. — У меня получилось! — выдохнула Василиса, смотря на Захарру полными восторга глазами. — Я теперь могу искать крестражи! Захарра сбросила ленивую сонливость и резко села на кровати. Не дожидаясь приглашения, Василиса плюхнулась рядом с ней и в ответ на требовательный взгляд принялась сбивчиво рассказывать. — У отца получилось придумать, как мне не терять сознания в присутствии других крестражей, как с Зубком, — тараторила девочка. — Хотя от него я тоже временами падала в обмороки… Но это потому, что он хотел мне что-то сообщить. — Разве только он? — засомневалась Захарра. — Дядин перстень ведь тоже тебе подсказал тогда с хранилищем. Василиса активно закивала. — Вот именно! — воскликнула она. — Отец с дедом уверены, что это не может касаться никаких других крестражей, потому что другими мы никогда не владели. А с Зубком и перстнем давным-давно были проведены ритуалы на магии нашей крови. У Захарры отвисла челюсть, а Василиса тревожно прикусила свой разбежавшийся вперед мыслей язык. Ведь теория отца и прадеда оправдывалась для нее и на практике: от Железных часов Дианы она не почувствовала никакого желания поделиться с ней каким-нибудь секретом, а про часы Диана пока никому, кроме нее, не говорила. — Хочешь сказать, твои предки как-то связали себя с ними? — Угу, — Василиса кивнула. — Чтобы прочнее закрепить за собой и Зубок, и перстень. — Какие жадины, — фыркнула, не сдержавшись, Захарра. — У всех по одному, а вам два подавай. Василиса лишь пожала острыми плечами. Ей тоже казалось, что два крестража в одной семье — это чересчур. — Есть и хорошая новость, — продолжила она. — С другими у меня никакой кровной связи нет. Меня кое-чему научили сегодня. Василиса скинула обувь и взобралась на кровать уже с ногами, чтобы сесть в позу лотоса. Несколько раз глубоко вдохнула, сосредотачиваясь, и принялась едва слышно шептать про себя нечто неразборчивое. Под изумленным взглядом Захарры прямо из-под ткани Василисиной мантии вдруг стало пробиваться слабое голубовато-синее свечение, очерчивая спрятанный во внутреннем кармане кинжал. — Обалдеть, — выдохнула Драгоций, когда Василиса закончила свой странный ритуал. — Как ты это сделала? Василиса отдышалась и сбросила с плеч мантию, чтобы ей перестало быть так жарко. — С Зубком так наглядно выходит только из-за магии крови, — сразу оправдалась она, поглаживая рукой кинжал через ткань одеяния. — Но я все равно могу его чувствовать, даже если не буду открывать глаза. — Ты его зовешь, что ли? — уточнила Захарра. — Что ты там бормотала? — Это часть призывного заклинания ордена, — Василиса вынула из другого кармана мятый кусок пергамента с размашисто выведенными на нем строками. — Но если читать его не полностью и иметь внутри искру, то получается просто найти все крестражи, которые оказались поблизости. Захарра плотоядно принялась изучать бумажку. На ней было вычерчено несколько сложных рун, складывающихся в одну несимметричную формулу с очень замысловатым прочтением. Однако общую суть семи начертанных знаков Захарре понять удалось: это были один за другим перечисленные знаки серебра, бронзы, золота, железа, хрусталя, рубина и обсидиана. — И ты больше не будешь падать от них в обморок? — возвращая бумагу, спросила Захарра. — Не знаю пока, — Василиса спрятала подсказку отца обратно. — Но очень надеюсь на это. Захарра крепко задумалась, запуская обе руки в свою пушистую шевелюру. — Признаться, не очень-то я верила, что твой папаша действительно что-нибудь придумает, — сказала она, накручивая на палец одну из прядей. — Не припомню, чтобы ты отзывалась о нем как о заботливом папочке. Василиса хмыкнула. Нортон-старший и не был для нее заботливым отцом. Даже его уроки, которые теперь проходили без участия Норта, были лишь вынужденной мерой, на которую его уговорили Родион и Нерейва совместными усилиями и угрозами. Но Василису это мало заботило: пока отец помогал ей разобраться с цветением, он мог вести себя как ему заблагорассудится. Главное, чтобы Астрагор не получил цветка. — Думаю, он просто кое-что знает о желании Астрагора, — сказала Василиса, припоминая, каким хмурым и серьезным был все утро Нортон-старший. — И оно ему не нравится. — У дяди не бывает желаний, которые кому-нибудь нравятся, кроме него самого, — согласно кивнула Захарра. — Фэш, конечно, знает больше меня, но и я все прекрасно понимаю: дядя просто не хочет умирать раньше, чем осуществит все задуманное. — А он собирается вскоре умереть? — Да кто его знает, — Захарра нахмурилась и зябко обняла себя за плечи. — Дома давно ходят слухи, что у него от запрещенных заклинаний развилась одна из тех магических болезней, которые уже ничем не излечишь. Да и ты сама видела, каким дряхлым он уже выглядит. Василиса припомнила черные вороновы глаза, вечно цепляющиеся к ней в самые неожиданные моменты. Ведь если забыть об их цепком взгляде, первый заместитель министра, будучи ровесником Родиону Хардиусу, выглядел почти на десяток лет его старше — был весь сухой и хилый, и если бы не его полный жуткого характера взгляд, вряд ли вызывал бы среди волшебников столько страха и почтения. — У тебя такое лицо сейчас, будто ты решила его пожалеть, — насмешливо сказала Захарра, вырывая Василису из мыслей. — Поверь, если его и правда настигла магическая болезнь — он ее заслужил. Василиса неопределенно повела плечами. Она не могла не согласиться с этим… Но и обрекать человека — даже Астрагора — на мучения от неизлечимой болезни решилась бы с трудом, если бы все зависело от нее. В следующую неделю эксперименты с призывным заклинанием ордена сыграли злую шутку и с Фэшем, и с Дианой: обоим пришлось сознаться, что им достались непрошеные родительские подарки. И если Диане это помогло смириться с возложенной на нее участью, то Фэш, про которого теперь вообще всем стало известно, что отдавать жизнь цветку придется ему, стал таким раздражительным и злобным, что совершенно перестал появляться в компании. Выносить сочувственные взгляды желающих помочь ему было мучительно неприятно. У Василисы даже закралась мысль снова выловить где-нибудь Серебрякову, чтобы попросить ее аккуратно поддержать Фэша, но она быстро догадалась, что сделает этим только хуже. Да и посвящать Катю в их дела было совсем уж излишним. Единственное, что все друзья могли сделать для Фэша, это оставить его в покое. Изредка с ним тихонько шепталась Захарра, пока они сидели вместе на занятиях, но Фэш все равно продолжал безвылазно прятаться в подземельях. К воскресенью, в которое должен был состояться долгожданный матч Хаффлпаффа со Слизерином, Орден Дружбы оказался порядком измотан. Ник разрывался между тренировками и Дианой, которой теперь нужно было уделять больше внимания, а еще втайне от всех пробовал подкараулить у своей гостиной упрямого Драгоция. Он помнил, что Фэш после их вылазки в кабинет Мортиновой за кровью единорогов сталь относиться к нему почти нормально, и теперь ощущал себя ответственным за то, чтобы помочь ему справиться с дядиным подарком. Но Драгоций быстро его раскусил, и все, чего добился Лазарев за эту жутко долгую неделю — чуть не простыл от того, что слишком долго прятался в сырых закоулках подземелий. На трибунах было шумно и весело. При посильном участии Жабова Лешке вновь удалось выбить всем места в первом ряду, и понурая на фоне беснующихся позади них студентов компания теперь с тревогой ожидала начала матча. Никто об этом не говорил, но на самом деле все жутко волновались за Фэша. Все-таки его вспыльчивость вместе с возникшей напряженностью в команде Слизерина могли привести игру к весьма неприятным последствиям. Бессменный комментатор школьных матчей Ян, расположившийся среди остальных студентов Хаффлпаффа, несколько раз стукнул по своему магическому рупору. Пока зрители спешно закрывали уши от накрывшего поле невыносимого звона, Златков бодро поприветствовал команды: — Добро пожаловать на предпоследний матч сезона, Хогвартс! — зачастил он и перехватил поудобнее рупор. — Сегодня на поле встречаются сборные Хаффлпаффа и Слизерина. Как ни странно, в обеих командах наблюдаются неожиданные замены! Вместо ловца и капитана «желтых» Зореева сегодня выступает давно подававший надежды новичок и мой хороший друг — Данила Бронников! Не уверен, что именно он теперь будет капитаном, но гоняться за снитчем сегодня будет точно он. У «зеленых» замена менее кардинальная: взамен Резниковой в команду вернули прогулявшую прошлую игру Ингу. С возвращением! Инга, уже взлетевшая на метле в воздух, чинно кивнула Яну в знак благодарности за внимание к своей персоне. На соседствующих с гриффиндорскими трибунами среди болельщиков Слизерина послышался недовольный крик, на который Василиса тут же обернулась. Она не ошиблась — возмущалась Марина, вынужденная теперь наблюдать за игрой издалека и со скамеечки. Сидящая рядом с ней Дейла только и могла, что испуганно хлопать ее по плечу в надежде успокоить разгневанную подругу. — Не повезло ей, — цокнул языком Маар, тоже заметивший Маринин бунт. — Даже странно, как Ляхтич решил ее выставить. Она ведь жутко мстительная, когда ее за живое задевают… — Марк всегда был непроходимым тупицей, — возвела глаза к небу Захарра. — А Маришку он выставил, потому что думает, что она ему все простит. Наивный! Василиса согласно кивнула. Даже если Марина и играла не так хорошо, как та же Инга, она отчего-то тоже была уверена, что эта выходка не пройдет для Марка бесследно. Пройдя глазами дальше слизеринской трибуны, она с удивлением заметила знакомое лицо: в ложе преподавателей подле Миракла обнаружилась Нира, мило воркующая с профессором трансфигурации. Хищно осмотревшись, Василиса удовлетворенно выдохнула, не найдя нигде следов появления отца. Видимо, госпожа Огнева исполняла данное давным-давно Норту обещание самостоятельно. Ольга Михайловна, звучно свистнув, выпустила на волю все мячи. Игра началась мгновенно и с первых же секунд некрасиво: Фэш и Инга, будто сговорившись, принялись грубо теснить в панике рассыпающихся от них охотниц Хаффлпаффа. Драгоций почти сразу умудрился завладеть квоффлом, промелькнувшим в полуметре от Милы Рыковой, и теперь несся навстречу Лазареву, страхуемый кружащими вокруг него Ингой и Катей. — Первый гол матча забивает Фэш Драгоций! — сообщил взорвавшемуся стадиону Ян. — Слизерин сегодня в ударе, и это даже не благодаря Серебряковой! Саму Серебрякову этот факт тоже смущал, но совсем не из-за того, что у нее отбирали лучи славы. Василиса видела, как Катя пытается сказать что-то Фэшу, догоняя его за воротами Ника, но Фэш только махнул на нее рукой и снова бросился в погоню за квоффлом. Арина, Мила и Ася, прежде нахально бросавшиеся в охоту за мячом, сегодня были несобранными и разрозненными, будто забыли договориться. Василиса хорошо помнила, как три белокурые девчонки ловко обходили их самих на прошлом матче, но в этот раз они только врассыпную бросались от тараном несущегося на них Фэша и такой же тяжело бросавшейся им наперерез Инги. В конце концов они сконцентрировались у своих же ворот, не подпуская к ним слизеринцев. Хотя это позволило разволновавшемуся после первого гола Лазареву перевести дух и настроиться на игру, всем четверым загонщикам обеих команд это приносило только проблемы: поскольку сразу все охотники вертелись на столь маленьком участке, они только и могли, что разводить битами по сторонам и ждать, когда же можно будет пустить бладжеры так, чтобы не задеть своих. — Драгоций снова дежурит у желтых ворот! — вещал Златков, старательно перекрикивая бушующих вокруг него хаффлпаффцев. — Белова, Рыкова и Косицына пытаются предотвратить неизбежное, но все без толку! Драгоций дает пас, Инга прорывается в дыру между Асей и Милой! Второй гол Хаффлпаффу!.. — невольно теряя свой нескончаемый комментаторский энтузиазм, закончил речь Ян и спешно перекрыл рупор рукой, чтобы стадион не оглох от страдальческого вздоха его трибуны. Василиса почти сразу перестала тревожиться за Драгоция и теперь полыхала гневом. Конечно, охотницы Хаффлпаффа и сами были виноваты в том, что без Арсения на поле так разволновались и позабыли все его наставления. Но и Фэш вел себя жутко агрессивно! Формальных правил он не нарушал, но девчонки то и дело сносились преднамеренно выкрученными в их стороны потоками воздуха от его метлы или получали царапины на руках и щеках, пытаясь обойти его в погоне за квоффлом. От этого не был застрахован никто — в полете было почти невозможно контролировать заднюю часть своей метлы и то, кто наткнется на ее прутья, — но Фэш даже и не думал что-нибудь предпринять, чтобы шипящие от боли четверокурсницы заработали поменьше красных полос. — Идиот! — Захарра уже почти до крови изгрызла от волнения пальцы, неотрывно следя за игрой брата. — Конечно, разговаривать с сестрой — это для дураков, а вот отыгрываться на четырнадцатилетках — самое оно! — Да ничего с ними не будет, — «успокоила» ее Гроза, которую манеры Фэша вообще не смущали. Наоборот, в ней даже проклюнулось к нему некоторое уважение за то, что тот не стеснялся вести жесткую игру с младшими противниками. Она еще на своем опыте помнила, на что на самом деле были способны эти бестии с косами. — Что ему теперь, вежливо вручать им мячи? Пусть учатся! — Можно хотя бы не нарываться! — воскликнула Захарра, наблюдая, как брат в очередной раз чуть не скинул одну из охотниц навстречу песку. — Вот выставят его насовсем из команды, что он потом будет делать? — Никуда его не выставят, — уверенно заявила Гроза. — Пока все кости целы, пусть себе летает и забивает. Захарра недовольно покосилась на спокойную, как камень, Грозу, и демонстративно отодвинулась от нее подальше. Василисе из-за этого пришлось ютиться на узком пространстве между ней и понуро склонившей голову Дианой, которая с самого начала матча корила себя за то, что постоянно отвлекала в последние дни Ника. Она не знала, что Лазарев проводил долгие часы, безуспешно выслеживая Драгоция, и всю вину за его скопившуюся усталость и нерасторопность взваливала на себя. На поле тем временем кое-что изменилось. Нику наконец удалось удачно отбить мяч, посланный в него Фэшем, и схватившая квоффл Мила размытым росчерком ринулась на пустую половину поля Слизерина. Очнувшиеся от скуки Миша и Матвей, загонщики Хаффлпаффа, с воодушевлением занесли над собой биты и взялись отгонять от своей охотницы дышащих ей в спину Серебрякову и Драгоция. Инга немного от них отстала, уворачиваясь от второго бладжера, и у Хаффлпаффа наконец появился шанс закончить матч ненулевым счетом. — Над полем показался снитч! — вдруг разразился криком Ян, замечая, что Марк и Данила, юркий худощавый мальчишка на тонкой метле, сорвались со своих мест. — Бронников вырывается вперед, Ляхтич дышит ему в прутья!.. Обходит Бронникова, пробует поймать мяч, но попадается в воздушную яму от мгновенной петли Данилы. Снитч упущен! Однако трибуна Хаффлпаффа все равно взревела. Пока Ян неотрывно сопровождал взглядом погоню за главным мячом, Мила, едва успев увернуться из клещей Фэша и Кати, с силой бросила квоффл в Норта. Огнев-младший сумел его отбить, но неудачно передал пас подоспевшей на помощь подруге Асе, и та, не медля, забила мяч в свободное от вратаря кольцо. — Счет 10:20, Косицына наконец забивает Слизерину! Рознев принялся улюлюкать вместе с большей частью стадиона, радуясь очкам хаффлпаффцев. Даже Диана немного отмерла и присоединилась к общим аплодисментам, понадеявшись, что проснувшиеся охотницы больше не подпустят слизеринцев к Нику. Разозленные своей же оплошностью, девочки и правда наконец начали играть смелее. Мила, будучи самой крупной и бойкой из троицы, уже догадалась, что действительную опасность при столкновении будет иметь только Фэш, и потому начала внаглую таранить Ингу, отыгрываясь за пропущенный у желтых ворот мяч. Инга так опешила от несущейся ей навстречу Рыковой, что невольно дернулась в сторону и уступила дорогу, открывая сопернице новый шанс завладеть квоффлом. За снитч тоже продолжалась жаркая борьба: почти каждый раз первым со своей позиции срывался удивительно резвый и вертлявый Бронников, и Марку оставалось только пытаться угадать его следующий финт, чтобы снова не попасться в воздушную ловушку. Было похоже, что новоиспеченному ловцу нравилось измываться над Ляхтичем, и потому, увлеченный новыми и новыми трюками у него перед носом, в конце концов Бронников упускал из виду заветную золотую точку, и ловцы разлетались в разные стороны. Следующий гол Слизерину забила Арина Белова. Ее так измотала погоня Фэша, который словно приклеился к ней, что попала в ворота она скорее случайно и только потому, что Норт зазевался, боясь получить появившимся неподалеку от него бладжером. Однако трибуны Хаффлпаффа снова взревели, подбадривая своих выжатых как лимоны охотниц. — Снова погоня за снитчем! — сообщил Ян, когда Марк в очередной раз пришпорил свою метлу вслед за стартовавшим уже Данилой. — Бронников впереди, Ляхтич позади, привычная сегодня картина… Но нет, смотрите! Ляхтич штопором вертится вокруг Бронникова! Кажется, метла Данилы слишком легкая, чтобы выдержать образовавшийся смерч!.. Данилу и правда начало шатать из стороны в сторону вслед за быстрыми поворотами Марка. Вихляя, тонкая метла неизбежно стала сбавлять в скорости, что позволило Марку вырваться вперед. — Марк Ляхтич ловит снитч! — сообщил стадиону Златков, когда Марк, бешено хохоча и потрясая пойманным мячом, застыл над полем. — Слизерин побеждает со счетом 170:20 и вырывается на первое место турнира! Слизеринские трибуны тут же заходили ходуном. Скандируя имя Марка, обрадованные однокурсники и поклонники бросились вниз, желая лично выразить своему спасителю восхищение и признательность. Василиса с друзьями тоже неслась в этой серебристо-зеленой толпе, но отнюдь не к триумфаторам матча. Потухшую от усталости и неудачи сборную Хаффлпаффа скромно окружили их самые близкие друзья. Рознев тряс Ника за плечо, поясняя, что его вины в бешенстве Драгоция нет, а Диана просто стояла рядом и крепко держала его за вторую свободную руку. К своей сборной уже торопился Арсений, лохматый и взволнованный, за время матча чуть не выломавший себе все пальцы, пока сидел на зрительской трибуне. Охотницы от Зореева стыдливо отворачивались, но парень упрямо дернул каждую за косу и крепко обнял сразу троих. Девчонки тут же к нему приклеились и вперемешку со слезами стали обещать, что больше никогда так не подведут его. Василиса ждала своей очереди поддержать Ника, когда в толпу слизерницев ворвалась Марина Резникова. Василиса в жизни не обратила бы на нее внимания, но девчонка так громко нахваливала Фэша, что среди общего гомона с именем Марка на устах не могла не выделяться. Фэшу ее персональное внимание не нравилось: он пятился от нее подальше, но Марина все равно цеплялась за рукава его формы и не давала уйти. — Он же всего гол забил, — одернул Марину один из ее однокурсников. — Он открыл счет, — педантично поправила его Резникова и встала к Фэшу еще ближе. Тому уже надоело ловить на себе насмешливые взгляды, и он с недовольным видом послушно застыл рядом с ней. — И гонял охотниц, пока ваш драгоценный Марк никак не мог дотянуться до снитча. Играл бы на его месте Фэш, Бронникову бы даже погоняться за ним не удалось! — Избавь нас от сцен ревности, Резникова, — надменно фыркнул Марк и протер рукавом кофты все еще находящийся у него снитч. — Победу принес нам я. Наглядно выставленный вперед снитч Марину совершенно не впечатлил. — Ну-ну, — язвительно протянула она и взяла Фэша под руку. Драгоций посмотрел на нее совсем уж недобро. — Что же ты дал забить нам два лишних мяча тогда, а? Не сообразил, как обыграть новичка? — Резникова, — Марк побагровел и угрожающе двинулся в ее сторону. Следящие за скандалом слизеринцы вокруг него с готовностью расступались, пропуская капитана вперед. — Сгинь, а! — Обязательно так и сделаю, — благодушно согласилась с ним Марина, наслаждаясь видом разъяренного Марка. — Как только поздравлю героя дня! Фэш, поздравляю! И на глазах у изумленной толпы и вмиг застывшего в двух шагах от них Марка потянулась еще ближе к Фэшу, чтобы его поцеловать. Драгоций замычал, противясь ее порыву, и резко сбросил с себя ее руки. Марина покачнулась, лишившись опоры, и лишь чудом не упала носом в песок. — Ты нормальная? — рыкнул на нее Фэш, зло смотря на краснеющую до кончиков волос Марину. — Иди лучше остынь, а не висни на мне назло Ляхтичу! Под взглядами не определившихся между осуждением и сочувствием Фэш быстро покинул поле и скрылся в раздевалке. За ним пошла было Серебрякова, но заметила стоящего рядом со своей командой Арсения и, махнув на бедового коллегу рукой, направилась в сторону Зореева. Зато к Марине, которая так и застыла на месте, не в силах даже шевельнуться под вперившимися в нее любопытными глазами, смело подскочил Норт. Он осторожно положил руку ей на плечо и попробовал приобнять, но Марина неожиданно ожила. — Да не лезь ты ко мне! — завопила она и вывернулась из так и не случившихся объятий Норта. — Просила же, оставь меня в покое! Роняя злые слезы, Резникова бросилась вон. Вслед за ней мелким шагом поспешила и Дейла, передав брату виноватый взгляд. Марина бежала, не разбирая дороги, и даже случайно больно врезалась в плечо Василисы, не успевшей посторониться. Потирая ушиб и делая шаг подальше от летящей вслед Дейлы, Василиса насторожилась: ей показалось, что на один короткий миг сердце ее дрогнуло знакомым жарким уколом. Она торопливо прикрыла глаза и постаралась как можно сильнее абстрагироваться от шума, царившего на поле, и зашептала нужную часть заклинания. Не веря собственным ощущениям, девочка обернулась. Марина уже успела исчезнуть где-то между трибунами, но к ней, даже невидимой, определенно тянулась пока еще очень слабая, но уже хорошо различимая синяя нить, подобные которой Василиса уже без труда могла провести и до Дианы, и до засевшего в раздевалке Фэша. В кружок расскандалившихся студентов ступила Елена, разгоняя растерявших радость от победы подопечных. Сразу за деканом шагала Нира, и Мортинова, едва заметно кривя аристократический нос, позволила женщине шагнуть навстречу сыну. Норт приветствовал мать очень вяло, то и дело оборачиваясь в сторону сбежавшей от него Резниковой. Нира поспешила приобнять сына за плечи и повела его подальше от расходящейся уже толпы. Поймав взгляд мачехи, Василиса кивнула ей в знак приветствия, а сама поспешила к Нику, раздумывая, стоит ли рассказать друзьям сразу о Марине или стоит подождать, когда Лазарев немного отойдет после столь неудачного для его факультета матча.
