Казус Лумиса

      Мистер Лумис обожал свой салон. Салоном он называл выгородку в собственной каюте, отделённую от спальни изогнутым матовым экраном с панорамой побережья Долгого моря Сампы.       Мягкий свет не раздражал чувствительные глаза сампара и распределялся так равномерно и приятно, что работать было одно удовольствие. Великолепное антикварное зеркало, купленное два года назад на рынке в Антибошуа за четверть годового жалования Лумиса, красовалось в центре панорамы. Клиент ощущал себя сидящим прямо на берегу, мог слушать звук накатывающихся волн и тихое бряканье гальки, вволю рассматривать малиновых крабиков, таскающих из вод прилива кусочки кудрявых голубых водорослей. Лумис имел честь и удовольствие настраивать эту голограмму вместе с мистером Споком в их свободное время, и это были захватывающие несколько часов. У мистера Спока был опыт оборудования собственной каюты и, что ещё важнее, компьютерная классификация A7.       Перед зеркалом стояло замечательное кресло, в котором удобно было сидеть и высоченному келпианину, и малютке тенакси. Мистер Скотт отрегулировал его со всем тщанием, хотя сам и не мог проводить в нём много времени. Для миниатюрных офицеров вроде Кевина и Кинсера у Лумиса имелась специальная подставка, видоизменявшаяся на основе подлокотников. Лумис был невероятно польщён, когда Кевин впервые постучал в его дверь когтем и молча вытянул пред собой обе лапы, глядя снизу вверх огромными, широко расставленными глазами. Лумис пришёл в восторг: до сих пор он всё внимание уделял стрижкам экипажа, но о маникюре даже не подумал! Какой простор для фантазии, какое чудное поле деятельности для его ловких рук и безупречного вкуса! И потом, далеко не все на «Энтерпрайз» имели волосы — да что там говорить, и сам Лумис большую часть цикла был лыс. Но ногти и когти имелись почти у всех! У него захватило дух от разворачивающейся перспективы.       В тот раз Лумис тщательно заточил когти Кевина, отшлифовал их и покрыл матовым лаком цвета тенаксианского рассвета, нежно-салатового, изумительного. Они молча сидели и разглядывали когти, любуясь результатом, и Лумису нравилось вспоминать, как Кевин вдруг уронил две мутные слезы, рыкнул, прыгнул к нему на колени и припал мордой. Лумис нежно почесал корону тенакси верхней парой рук и пригласил его оказать ему честь снова через неделю.       С тех пор тенакси приходил к нему регулярно, как на дежурство. У малыша ничего не было, кроме униформы и воспоминаний. Теперь тенаксианский рассвет всегда был при нём. Лумис умилённо прикрыл все глаза, улыбнулся и принялся методично раскладывать свои инструменты. Через три минуты семь секунд должен был явиться мистер Спок.       При мысли о нём Лумис привычно расстроился.       На левой переборке салона, у входа, красовалось пять-шесть небольших статичных портретов, которые всегда поднимали ему настроение, ведь они демонстрировали искусство Лумиса во всём разнообразии. Просьба позволить ему сделать снимок была единственной платой, которую он взимал со своих клиентов, и периодически Лумис менял экспозицию, чтобы никому из экипажа не было обидно. Возможно, он предпочёл бы подольше демонстрировать «Снежную бурю на Андории», изобретённую для седых волос гидролога Сэда Лауна, или «Каплю нефти», изумительную короткую стрижку Мицуми Ябу. (Лумис с неудовольствием припомнил странное веселье мистера Чехова по поводу этого названия, и его настроение омрачилось ещё больше. Лумис знал, что не ошибся, он специально обращался к файлам информатория, чтобы найти нечто, сходное с его шедевром и при этом эндемично терранское. Он был очень доволен, когда обнаружил нефть, да. К счастью, Ябу-сан, со свойственными ей деликатностью и воспитанностью, высоко оценила и стрижку, и название, и несколько раз произнесла его в кают-компании, поворачивая свою точёную головку перед коллегами из биологического отдела.)       Так вот, Лумис с радостью любовался бы такой благодарной моделью подольше, но что сказали бы остальные три с половиной сотни обладателей волос? Поэтому Лумис менял снимки раз в месяц. Постоянно красовался только портрет капитана, его любимого клиента, золотоволосого, обаятельного, всепонимающего... Идеального!       Мистера Спока на снимках не бывало. Никогда.       Сменялись лица и морды. Мистер Сулу (великолепный образчик стрижки «Месье Помпадур») уступал место мистеру Чехову (романтические «Барашки волн Финского залива»), «Башня в Пизе» мисс Рэнд — «Суржианской ракушке» сестры Чэпел, и только вулканца Лумис не хотел видеть на своём вернисаже, при всём к нему уважении.       Мистер Спок носил одну и ту же стрижку годами. Мистер Спок был упрямым вулканцем с отвратительной, уродливой традиционной вулканской стрижкой. Мистер Спок причинял боль эстетическому чувству мистера Лумиса. При этом Лумис не мог избегать главу научного подразделения — напротив, он должен был лицезреть его ежедневно. Как иначе, если твоя боль — твой непосредственный начальник.       Иногда Лумис хотел не быть тем бесподобным оператором, каким он являлся. Парой рук меньше — и он не мог бы так ловко управляться с сенсорными панелями. Меньше парой глаз — и он не смог бы уследить сразу за восемью мониторами. Будь он хоть чуточку менее внимателен и дотошен — и его выкладки не были бы так скрупулёзны, что высоко ценил мистер Спок. Вулканец с ужасным шлемом из волос на голове был офицером по науке «Энтерпрайз», а мистер Лумис — его сотрудником вот уже третий год.       Иногда он завидовал мистеру Сулу, у которого было такое прекрасное тихое хобби, не доставлявшее ему никаких страданий. Ну, почти никаких: Лумис, конечно, понимал скорбь Сулу, у которого не прижилась однажды рассада селенианских котоглазов. Но такие трагедии случались у Сулу редко, а Лумис видел мистера Спока всегда.       Сампар знал, как он мог бы его постричь. Лумису снилось иногда, как он стрижёт мистера Спока. И хуже того, во время вахты он постоянно ловил себя на том, что хочет схватить мистера Спока одной парой рук, а другой откинуть со лба вулканца его густые чёрные волосы и подтащить упрямца к зеркалу, чтобы тот увидел сам — так намного лучше!       Конечно, Лумис никогда не решился бы на такую дерзость. К тому же нарваться на приём суус мана вовсе не входило в его планы — один из немногих, он бывал в спарринге с мистером Споком, благодарю покорно! Оказаться в медотсеке, во владениях социопата доктора Маккоя, не стоило нескольких секунд невинной радости. Поэтому Лумису оставалось только вздыхать, огорчаться и раз за разом приводить в идеальное состояние постылый вулканский «шлем».

* * *

      Мистер Спок явился секунда в секунду. Лумис приветствовал его, уже стоя с пеньюаром наготове, и был немало изумлён, заметив некий дискомфорт, который явно испытывал его начальник. Трицепсы Спока напрягались и расслаблялись под рукавами синей форменки, возможно, отвечая на движения кистей рук; наблюдательный Лумис отметил это про себя, подняв надбровные дуги, и молча протянул правые руки к креслу.       Мистер Спок уселся и секунду взирал на себя в зеркало. Лумис надеялся, что ему хоть отчасти так же неприятно это зрелище, как и ему. И тут произошло чудо. Даже два. Два чуда за один вечер! Лумис ушам не поверил, когда Спок произнёс своим обычным невозмутимым тоном:       — Мистер Лумис, вы пострижёте меня сегодня не так, как обычно.       — О!.. — только и сумел сказать Лумис, ощущая, как по всему двухметровому телу прокатилась волна приятного тепла. Немногочисленные волоски на его хребте встали дыбом, и Лумис ощутил невероятную лёгкость и... да, счастье.       — Как?.. — с придыханием спросил он. — Как вы хотите, чтобы я вас постриг?!       — Мне необходимо избавиться от традиционной стрижки.       — Аллилуйя! — сказал кто-то, и Лумис подумал, что никогда ещё его внутренний голос не звучал так жизнерадостно. Голос принадлежал капитану Кирку, вслед за которым в салон вошла и лейтенант Ухура и молча устроилась в кресле для ожидающих. В его салоне появилась очередь! Лумис мысленно пообещал великому Матису щедрую жертву, как только они окажутся у ближайшего водоёма.       Ближайший водоём будет завтра, сказал себе Лумис. На Дегойе прекрасные пляжи. Самая жирная, самая привлекательная из рыб достанется тебе, о Матис.       — Мы завтра высаживаемся на Дегойе, — будто отвечая ему, сказал капитан. — Официально — провести увольнительную на здешних знаменитых пляжах. На самом деле — встретиться кое с кем и кое-что получить. Команда отправится развлекаться, а мы со Споком и Боунсом отлучимся в прибрежный паб. Место не из респектабельных, туда слетается всякое отребье со всего квадранта, чтобы обтяпывать свои делишки, но зато там легко затеряться. Спок необходим — тот, с кем мы встречаемся, знает его в лицо. Он сам подойдёт к нам и всё передаст, и мы исчезнем, не привлекая внимания. Это если всё пойдёт по плану. Но, Лумис, понимаешь, в чём загвоздка: на Дегойе терпеть не могут вулканцев.       — Почему бы это, — нейтрально сказал Лумис, но внутри он пел, пел от счастья! И даже немного танцевал.       — Мы не воюем, — подал голос Спок. — Пресветлая Дегойя присоединилась к Федерации сто четыре года назад, и дипломатические отношения развивались в высшей степени удовлетворительно. До тех пор, пока на Дегойю не спустился экипаж вулканского корабля «Отважный сехлат».       — Очень типичное название для вулканского корабля, — заметил Кирк, и вокруг его ярких глаз появились смешливые морщинки.       Мистер Спок помолчал, изучая нашивки на рукавах своей униформы. Лумис поспешил накрыть его тёмно-синим пеньюаром и встал за спинкой кресла. По какой-то причине тема оказалась щекотливой для мистера Спока, но Лумис знал, что тот справится.       — Экипаж «Отважного сехлата» отвергает учение Сурака и не желает придерживаться норм поведения, свойственных вулканцам, — произнёс Спок. — Команда вела себя вызывающе, нарушила все протоколы и превзошла даже пьяных наусикаанских пиратов.       — Дегойцы всякое повидали, но буйных вулканцев — в первый раз, — вставил Кирк. — Парни вошли в историю Дегойи как участники «вулканского дебоша». Извини, Спок, Лумису лучше понимать всю степень ответственности.       — Да, капитан. Вулканский дипломатический корпус выбирает для службы на Дегойе самых опытных дипломатов, но позорящий нас эпитет в ходу до сих пор, невзирая на прошедшие девяносто пять лет. К представителям нашей расы относятся с настороженностью, а наусикаане — с открытой враждебностью. В интересах дела мне лучше не привлекать внимания.       Он умолк. Лумис, понимая, что вулканец не собирается продолжать, взглянул на капитана. Тот подошёл и добавил, обращаясь к отражению своего первого офицера:       — Вулканцы не стали на Дегойе персонами нон грата. И всё-таки чем позже тамошняя публика поймёт, что Спок вулканец, тем лучше. Так что незачем нам размахивать перед ними нашими острыми ушами.       — Я ничем не намеревался размахивать, капитан, — сухо заметил Спок.       — И являться с причёской, которая вопит «я вулканец», тоже не стоит. Да, Спок? А помнишь, как мы сделали из тебя лысого ромуланца?       — Разумеется, помню. Вы можете приступать, мистер Лумис.       — Прекрасный, прекрасный череп, мистер Спок! — мечтательно сказал Лумис. — И псевдо-тату были вам к лицу. Что же мы сделаем для Дегойи?       Тут мистер Спок произнёс лучшее, что Лумис слышал от него за все годы службы.       — Я полностью доверяю вашему вкусу, мистер Лумис. Сделайте всё, что считаете нужным. Форма не имеет значения. Доктор Маккой утверждает, что передавал вам стимулятор роста волос.       Видимо, лица Лумиса и Кирка что-то выразили, поскольку он поспешно добавил:       — Но я настаиваю на том, чтобы вы не меняли их цвет. И теперь, — повернув голову, он обратился к Кирку и Ухуре, — капитан и лейтенант оставят нас наедине. Благодарю вас, капитан. Нийота...       Он кивнул и уставился в зеркало.       Кирк потух было, но тут же встрепенулся и повеселел.       — А я займусь костюмом! У меня есть отличная идея, как тебя принарядить! Можно реплицировать такие штуки на штаны...       — А лейтенант Ухура, — добавил Спок, перебивая капитана, — а лейтенант Ухура, — повторил он, понижая голос, — лучше всех знает мои предпочтения в одежде. Я надеюсь на твоё участие, Нийота.       — Даже не сомневайся, — засмеялась она, поднимаясь, — я ни за что не оставила бы тебя на растерзание этому охламону.       Лумис изумился.       — Какое растерзание, ты о чём вообще, — возмутился Кирк, и Ухура безжалостно добавила:       — Представляю, какое шапито было бы завтра на Дегойе.       — Возможно, вы могли бы просто надеть форму? — спросил Лумис.       — Нет, «Перламутровые створки» не для формального общения, — пояснила она и потянула Кирка за рукав к выходу. — Нам понадобится неофициальная одежда, и вот этого парня лучше держать подальше. Мы не на дежурстве, мистер Лумис, — пояснила она, заметив его изумление, — сейчас мы просто бывшие однокурсники. И я не собираюсь позволить этому клоуну сыграть со Споком одну из его шуточек.       Кирк хихикнул.       Лумис отчаялся понять сложные взаимоотношения этих существ и почтительно указал на выход.       — Вы слышали коммандера. Стрижка — дело в высшей степени интимное, капитан.       — Благодарю, мистер Лумис, — признательно отозвался Спок, и в ближайший час Лумис не услышал от него ни слова.

* * *

      — Почему сразу клоун? — шёпотом возмутился Кирк, выйдя с Ухурой из салона.       — Ты иногда бываешь таким клоуном, Джим! — засмеялась она.       — Человека! Я из него человека бы сделал! Никакого шапито!       — Вот бы он тебе спасибо сказал! Он же так стремится походить на человека!       — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — Кирк посерьёзнел и большим пальцем почесал нос, — я никогда бы не подставил Спока. Только не на миссии. Но где-нибудь на вечеринке... на маленькой такой офицерской вечеринке разве ты не хотела бы посмотреть, как он выглядит без своего панциря? Как выглядит Грейсон, получеловек, а не Спок, полувулканец?       — Знаешь что, Джим, — Ухура примирительно улыбнулась и остановилась у своей каюты. — Почему бы нам не сделать это вместе? Есть вещи, которые он не наденет ни за что. Ты думаешь, я не представляла его в дашики? Моя сестра даже подарила ему одну рубашку, и что же, он её носит? Надел только однажды — чтобы примерить, из вежливости. Теперь дашики катается вместе с нами по всему квадранту и, как он выразился, ждёт своего часа.       — Подобрать ему что-то крутое, но сдержанное... — Джим поразмыслил. — Да запросто! Ты не забыла, на минуточку, кто на курсе был крут в дизайне кораблей? Ну, кто был крут? То-то. Дизайн корабля, дизайн одежды — почти одно и то же.       — Корабль Спок... — уточнила Ухура.       — Отличный такой звездолёт, мощный, но элегантный. Скромный с виду, но дорогой.       — Очень дорогой, — сказала Нийота, и капитан ответил ей той чудесной мягкой улыбкой, которую видел прежде только Боунс и в которой не было ни капли нахальства. — Я постараюсь, эй! Никаких клоунов, обещаю.       В ту самую минуту, когда они вошли в каюту Ухуры, мистер Лумис прикрыл глаза и мысленно обратился к великому Матису. Он вспомнил родную Сампу, тени гигантских стрекоз над водой, бесшумный стремительный бег сампарской водомерки по глади лагуны... настроился... и приступил.