Глава 2
16 ноября 2018 г., 11:29
...Он ещё раз обозрел результат и снял ткань с молчаливого клиента. Лумис был так переполнен эмоциями, что едва мог дышать. Он чувствовал уже знакомые приливы тёплой искрящейся энергии, которые были предвестниками Изменения, и понимал, что цикл сменится немного раньше, чем он ожидал. Вот уже и ленивое томление пришло на смену острому возбуждению последнего часа, кожу головы покалывало, и Лумис с удовольствием ощутил неотвратимое пробуждение фолликул. Очень скоро ему придётся позаботиться о собственной причёске. Ещё предстояло уведомить мистера Спока, который так кстати сидел перед ним... и смотрел на него в зеркало своими тёплыми тёмными глазами, в которых чуткий Лумис с умилением прочитал эмоцию. Вулканец беспокоился.
— Мистер Лумис! У вас наступает Изменение, я прав?
— Уже фактически мисс Лумис, — нежно пропела она. — Вы совершенно правы, милый, замечательный мистер Спок.
Милый и замечательный мистер Спок поднялся, поправил униформу и кивнул ей:
— Вы превосходно справились с задачей. Вулканца во мне сейчас заподозрить трудно. Благодарю, Лумис. Мы должны пересмотреть ваши функции и график, не так ли?
— Всё завтра, дорогой! Ой! — Она засмеялась, прикрыв пальцами клыки, гормоны кипели всё сильнее, и Лумис была почти пьяна. Так светло, так тепло, так весело, немедленно, немедленно к доктору Маккою...
— Я провожу вас к доктору Маккою, — будто услышал её Спок. — Нам по пути.
— Вы не обиделись? Как я могла позволить себе такую фамильярность! Нам по пути? Вы заболели, мистер Спок?!! Я вас поранила? Дегойцы вас поранили? Вас опознали!.. Я плохо сделала свою работу!
В голове шумело всё оглушительнее, салон вдруг поплыл, антикварное зеркало отражало какую-то бредовую картину — мистер Спок никогда не взял бы её на руки... Впрочем, руки были сильными, надёжными, и Лумис обвисла на них и так и отправилась в лазарет, ни о чём не помня, следя всеми сиреневыми глазами за проплывающим потолком... длинным, как её хвост с очаровательной новенькой кистью на конце. Это Изменение проходило на редкость комфортно. Лумис ощутила себя красавицей.
— Я красавица! — сообщила она доктору Маккою и кокетливо помахала перед ним хвостом.
— Да что-о-об тебя... — только и сказал Маккой и бросился к фармабоксу. — Что случилось, Спок? — крикнул он оттуда, невидимый, что-то разыскивая. — Положи её! Когда активизировались фолликулы? Волосы полезли когда?! — доктор вылетел из бокса с гипошприцем и ампулой, взбалтывая на бегу содержимое.
Спок уложил Лумис, вручил ей хвост, в который она немедленно вцепилась обеими парами рук и вдобавок прикусила, и выпрямился.
— Я осведомлён, доктор, что подразумевает активизация фолликул.
— Не беси меня, — рявкнул Маккой, — умник, если я ошибусь с дозировкой хоть на миллиграмм, её будет так ломать, как тебе и не снилось! На месяц раньше, да ты шутишь!
— Зрачки увеличивались в течение часа, брови появились семнадцать минут и восемь секунд назад.
— Секунды можешь опустить!
— Волосы начали проступать десять минут и три секунды назад. Неуместное веселье началось тринадцать секунд спустя, я отнес её к вам. Хм... сожалею, я не уследил за кистью. Да, и запах. Она теперь пахнет... — Спок неочевидно смутился, — по-другому.
— Н-ну, — Маккой провёл трикодером вдоль длинного тела сампары, покивал, потыкал в падд, делая расчёты, и заполнил гипошприц. Сампара уже не реагировала на их присутствие, она тихо перебирала кисть длиннющими пальцами, будто играла на струнном инструменте, и бездумно улыбалась. — Немножко внезапно, но не так страшно, как могло быть. Хорошо, что я заранее приготовил сыворотку. Она сейчас уснёт, а завтра должна быть в полном порядке. Ты насчёт кожи? Пойдём. Хоть на человека стал похож. — Маккой пошёл в свой кабинет, ворча на ходу: — Что за день такой, а завтра-то ещё хуже! Не забыть сделать оповещение... Кристина, напомни мне про оповещение... чтобы завтра ни один болван не вздумал пялиться на Лумис. А то ведь покалечит идиота, сампары после трансформации сначала лапочки, а дальше чистые ведьмы... Ну что, какой цвет сделаем? Бледный, наверное, просто бледная человеческая кожа...
* * *
И на следующее утро Лумис проснулась свежей и обновлённой. Прекрасной. Вторая доза сыворотки успокоила её уже без мутного сна, в который она погрузилась вчера. Лумис провела в лазарете весь остаток вечера и ночь, и организм завершил трансформацию. Проснувшись, она всё вспомнила и пережила заново, и заново насладилась. Утром её ждали третья доза и сестра Чэпел. Доктор Маккой уже спустился на планету вместе с капитаном и мистером Споком. Лумис вздохнула: она надеялась проводить мистера Спока и, что скрывать, посмотреть, какой эффект на экипаж произведёт его новый образ. Что поделать. Она всё пропустила. Однако было кое-что, о чём сампара вспомнила с улыбкой и чем утешилась. Мистер Спок, до того как она повела себя неподобающим, но физиологически неизбежным образом, честно расплатился с ней тем же, чем платил весь экипаж. Сампара повесит это фото рядом с портретом капитана и никогда не снимет. Она понимала, что миссия завершится — и традиционная стрижка вернётся. Но теперь Лумис знала его истинный облик и была впечатлена, а сампары славятся своей особой впечатлительностью. Она всегда будет видеть истинного мистера Спока, что бы он ни натворил со своей головой. Она сможет не обращать внимания на досадные отклонения. Лумис надела синий форменный комбинезон, пропустила хвост в специально предусмотренное отверстие, заглянула в падд и обнаружила, что включена в число тех, кому предстояло отправиться в увольнительную только следующим вечером. Оно и понятно. Что ж, её состояние стабилизируется окончательно. Сегодня её смена, а завтра Лумис ждут хвалёные дегойские пляжи. «Спущу жалование до последнего кредита, ах, на дно всё, — решила она и зажмурилась, предвкушая. — Гидромассаж, миостимуляция, хорошенько напитать суставы, весь комплекс услуг. И непременно что-нибудь морское, вкусненькое. В пропасть еду из репликатора. Только настоящее, только натуральное. И затем всю миссию лететь и вспоминать, как мы славно порезвились». Лумис шла по коридору и приветливо улыбалась всем встречным. Те, оповещённые доктором Маккоем по общекорабельной связи, кивали и спешили по своим делам. Настроение новоизменённых сампар славилось переменчивостью, и никто не хотел ни привлечь внимание Лумис, ни испробовать на себе ужасы, обещанные главой медицинской службы. Заботливый доктор перед вылетом на Дегойю не пожалел двух минут и в красках описал, что может случиться, если экипаж не будет приветлив и предупредителен с тем, кто вчера был мистером Лумисом. Она уже подошла к своей каюте, когда ощутила неясное беспокойство. Лумис вошла и машинально перетянула волосы нитью с мелкими фиолетовыми и розовыми ракушками. Волосы отросли уже до плеч, славная получится причёска. Лумис подумала, что ей очень хочется спуститься на Дегойю не завтра, а прямо сейчас. Это было ничем не обосновано, и она потратила несколько минут, перекладывая инструменты и приводя в порядок свой салон, брошенный вчера так внезапно. Уборка всегда её успокаивала. Но чем больше утекало времени, тем туже затягивался узел беспокойства внутри чуткой сампары. В конце концов сердце Лумис ворохнулось в груди так, что её прошибло потом. По телу прошла тошнотворная волна недоброго предчувствия, и сампара вызвала мистера Скотта.* * *
Инженер исполнял обычно обязанности капитана, если Кирк и его старший помощник отсутствовали и доктор Маккой отправлялся с ними. Они попали в переделку, Лумис это ощущала всем своим обновлённым существом, всеми органами чувств, автоматически фиксируя малейшие пункты тревожности. Чуть более громкий голос Чехова из транспортаторной. Увещевающий голос Скотти. Торопливый шаг Хэндорфа, миновавшего её каюту быстрее, чем обычно... Всё это беспокойство и довольно резкий переход от эйфории к тревоге были совершенно некстати, и теперь у неё оставалось только одно средство утишить начинавшийся опасный физический диссонанс — тоже быть там и как-то действовать. Лумис отправилась в транспортаторную и молча встала на один из эмиттеров. — Это ещё что? — прервал спор Скотти и воззрился на неё. Кинсер тоже уставился своими чёрными глазницами с жутковатыми алыми точками зрачков. — И куда это мы собрались, Лумис? — Очевидно, вниз, мистер Скотт, — копируя вежливо-издевательскую манеру своего босса, ответила сампара. Она развела в стороны четыре руки, в двух из которых почему-то оказались филировочные ножницы и опасная бритва. — Мне нужно сейчас, а не завтра, мистер Скотт. Я прошу вас. Поменяйте меня с кем-нибудь! Например, с Чеховым поменяйте! — Здрасьте-пожалуйста! — изумился Чехов. — У меня вообще-то большие планы на эту увольнительную! — Ваши планы подождут до завтра, мальчик! — зарычала она. — Никуда не разбегутся ваши цыпочки, будут и завтра сидеть на барных стульях и ждать кавалеров! Мои планы на завтра не переносятся! У меня босс в беде! Я могу помочь — и отправляюсь помогать! — Вот вы откуда узнали вообще? — заворчал Скотти. — Ну корабль, ну дела... Неважно. Вас бесполезно разубеждать, верно? — вздохнул он. — Хорошо, оправляйтесь. Только эти вот жуткие штуки надо оставить. Оружие на Дегойе под запретом. И с эмиттера можно уже сойти, дамочка, угу. Отправитесь на шаттле, а не лучом. Неужели я не выцепил бы капитана и остальных, если бы чёртовы дегойцы не блокировали транспортатор? Гостеприимная Дегойя, чтоб её, «Всем вам рады», вот и валят сюда все подряд, а если клингон, ромуланец и андорианец повстречаются в одном пабе, что бывает? Потасовка. Обычно так. И служба безопасности тут как тут. Штрафец такой, что мало не покажется! Полбюджета планетки — латина от отдыхающих за услуги, а другая половина — штрафы! Что? — обратился он к Кинсеру. Тот постучал по запястью. Часы давно стали анахронизмом, но жест остался. — Я никого не задерживаю! Он махнул рукой. — Старший группы — Хэндорф. И бога ради, прекратите смотреть такими страшными глазами, Лумис, там внизу не происходит ничего ужасного. И ничего необычного, просто чёртова вечеринка в чёртовом пабе, и капитан влип в историю, как обычно. Я надеялся, что мистер Спок его удержит, но, похоже, ошибся. Вот ведь bahookie*... э-э-э, прости, Лумис. Главное, уже уходили... и надо же было нарваться на наусикаан. Ну что ты будешь делать! Невезение. Помоги им, Хэндорф. Троих бери с собой, и отправляйтесь. Лумис, положи ты бритву, ради бога! Посадишь «Энтерпрайз» на бабки — и я тебе кресло больше не настраиваю, так и знай! И они с Кинсером отправились прочь. — Что им угрожает, мистер Чехов? — спросила Лумис навигатора, торчавшего у панели. — Что случилось? Вам бы лучше объяснить мне, пока я вменяема. — Ну он же сказал, — буркнул расстроенный мальчишка. — Наши там были почти что инкогнито, и всё шло отлично: встретились, с кем хотели, взяли, что было надо, и уже уходили, можно сказать. Тут вваливаются наусикаане, и Спок передаёт, что они задержатся немножко. Это, считай, там внизу драка, и я чему рад-то? Что мисс Ухура в другом месте, она с девочками пошла в «Дом умиротворения». А была бы в «Створках» и зацепи её эти звериные рожи, мистер Спок точно натворил бы дел. Так что давай, Лумис, помоги там Кексу. От тебя больше проку, если доктор правду говорит, что вы... ну... — Сильные? — вкрадчиво помогла Лумис. — Храбрые? Да? — И это тоже, — вздохнул Чехов. — А ещё что вы в клочья порвёте, если вас заденут. Ты, Лумис, иди уже, порви кого-нибудь, а я попробую поколдовать с блокировкой. Ты полезнее там, а я — тут, ёшкин кот. И я хотел попросить... подновишь мне завтра «Барашки»? Лумис сделала церемонный полупоклон, и Паша улыбнулся. Хэндорф, до сих пор молча стоявший у входа, теперь шевельнулся, посопел и вдруг брякнул: — Я в этих докторских терминах не смыслю! Что ты там можешь, что нет, а только троих ребят мне достаточно, и не нуж...на?.. Не нужен? Словом, не нужно ты мне, Лумис! Прости, конечно, но не нужно! Я даже не знаю, как к тебе обращаться! — Ой ты, Кекс, баран... — беззвучно проартикулировал Паша. Лумис резко и стремительно переместилась к Хэндорфу — так быстро, что тот и глазом не успел моргнуть, — не человечески, а как огромный богомол, и Хэндорф обнаружил все четыре пары сампарских глаз прямо перед лицом: Лумис при трансформации не потерял в росте и остался тем же двухметровым инсектоидом. Куда смотрели два фасетчатых глаза, было непонятно, но шесть маленьких, расположенных попарно посреди тёмного узкого лица, пристально изучали Хэндорфа, и огромному парню стало не по себе. — Ты прости, Лумис, правда, но девчонки мне там только помешают. Мне ж о тебе придётся заботиться, а должен-то я — о капитане, мистере Споке и докторе! — Лишняя пара рук тебе помешает, Хэндорф? — прошипела сампара и эффектно щёлкнула суставчатыми пальцами. Инструменты она бережно положила на ближайшую консоль, как только Скотт приказал это. Но и без инструментов чёрные руки с длинными жёсткими пальцами выглядели жутко. Хэндорф сглотнул. — Если так подумать, то нет, Лумис. Идём. И ты будешь слушаться! Вы подчиняетесь, когда вы... такие? — Какие это? — поинтересовалась сампара с нехорошим блеском в глазах. — Ну это... храбрые и сильные, и всё такое? Лумис улыбнулась во все сорок острых зубов и медленно отдала честь правыми руками. Хэндорф отвёл глаза, вынул коммуникатор и вызвал троих бойцов в ангар для шаттлов. Когда Лумис и Хэндорф явились туда, три парня в штатском уже ждали, похожие, как братья, с руками, сложенными за спиной. Хэндорф получил добро на вылет, и Лумис отправилась на Дегойю, навстречу опасности и приключениям. * задница (шотл.)
